Приучение к православию: кто виновен в смерти ребенка в ярославской общине? Хлестали крапивой, привязывали к кровати, били по голове: что творилось за забором православного приюта в Мосейцево В толочине умерла девочка из приюта

11 октября была поставлена точка в расследовании громкого дела о гибели 13-летней девочки Тани в религиозной семье, которая жила в селе Мосейцево Ростовского района Ярославской области. Напомним, трагедия произошла в ноябре 2014 года. Когда местный фельдшер пришла осматривать труп девочки, увидела, что ребенок весь в синяках. Вызвали полицию, затем дело передали в региональный следственный комитет. То, что узнали в ходе расследования силовики, многих повергло в шок.

Девочку забили палками

Пенсионерка Людмила Любимова несколько лет назад удочерила шестерых девочек, включая погибшую Таню. Еще одна малышка жила в семье на правах приемного ребенка. Что это была за семья, не понятно. Мужа у Любимовой не было, зато были помощницы – так же как и она крайне религиозные пожилые женщины. Мосейцевские жители называли это место кто приютом, кто общиной. Как следовало из материалов дела, озвученных на суде, девочек держали здесь в большой строгости – заставляли много работать, молиться, а за провинности жестоко наказывали – били, таскали за волосы, привязывали на ночь на цепь . Причем, об этом говорили сами воспитанницы. «Матушки» такие обвинения отрицали и называли все это выдумками детей. По их словам, причиной смерти Тани стало то, что она незадолго до кончины она упала с печки, а потом еще оступилась и рухнула с лестницы в погреб. После этого девочка жаловалась на головную боль, отказывалась от еды, слабела. А скорую девочке не вызвали якобы потому, что она сама отказывалась от врачебной помощи. Однако следователи пришли к иному заключению: ребенка забили палками. Со слов детей, живущих в семье, Таню избила помощница Любимовой Рифа Гусманова за то, что девочка отказывалась есть гречу с горчицей, а потом недостаточно хорошо отбивала поклоны во время молитвы.

Осужденным зачтут сроки в СИЗО

В итоге на скамье подсудимых оказались и Любимова, и Гусманова и еще Гузель Семенова , которая помогала воспитывать девочек и тоже участвовала издевательствах. Свою вину ни одна из женщин не признала. Но, изучив все показания детей, местных жителей, доводы следствия, суд признал пенсионерок виновными в истязаниях, неисполнении обязанности по воспитанию детей, а Гусманову еще и в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшему по неосторожности смерть потерпевшего. Всем троим дали реальные сроки: Рифу Гусманову приговорили к 12 годам заключения, Людмилу Любимову – к 5 годам, Гузель Семенову – к 5 с половиной годам в колонии общего режима. Правда, в эти сроки суд включил время, которое женщины провели в СИЗО – это по два-три года у каждой.

Адвокаты готовят апелляцию

После оглашения приговора сторонники осужденных устроили публичную акцию у здания суда. Отец Макарий и знакомая осужденных Наталья Роговая развернули плакаты с красочными фотографиями девочек, которые жили в семье осужденных.

Мы хотим показать, как жили дети! - заявили они, явно намекая, что детям было хорошо.

Адвокаты осужденных готовят апелляцию на приговор. Девочки сейчас из семьи изъяты и обратно помещены в детские дома. Получая паспорта, они меняют общую фамилию Любимовы и даже имена, данные им в приюте – чтобы забыть то, что с ними происходило.

Напомним, «Комсомольская правда» писала об этой приемной семье за два года до произошедшей в ней трагедии . Слишком уж много подозрительного было в мосейцевской общине. Правда, тогда ничего криминального доказать не удалось.

После гибели девочки уголовное дело также завели на Галину Рассамагину , которая в то время была начальницей ростовского отдела опеки и попечительства . Ей предъявили обвинение в халатности. Но приговор пока не вынесен.

Еще одну приемную мать, которая жила в приюте села Мосейцево - Наталью Роговую - уже признали виновной в неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, соединенном с жестоким обращением. Она воспитывала трех девочек. В наказание женщине назначили только штраф – 7 тысяч рублей. Но в связи с истечением срока давности

Православный приют в деревне Мосейцево (Ярославская область) основан в 2000 году , официально он называется Межрегиональная благотворительная общественная организация «Угоднический дом милосердия». Его основали Людмила Любимова (по одной из версий, это произошло после того, как она ушла от мужа, который ее бил), Раиса Гусманова и Гюзель Семенова.

В приюте воспитывались шестеро приемных детей Любимовой, периодически в нем останавливались или жили другие люди, в том числе с несовершеннолетними детьми. С самого начала обитатели приюта вели крайне замкнутый образ жизни, не общаясь ни с кем из внешнего мира. С местным священником основательницы приюта были в ссоре.

Приют и раньше попадал в криминальную хронику. В 2008 году работавший здесь скотником Михаил Вахнов вызвался провожать жившую здесь и собиравшуюся в Москву женщину - и по дороге убил ее. В январе 2009-го суд приговорил его к 16 годам заключения; вину Вахнов полностью признал.

В 2011-м сбежавшая из приюта женщина (у нее было диагностировано психическое расстройство) рассказала, что девочек из приюта, возможно, принуждают к занятиям проституцией: «Куда-то везли и оставляли в красивых домах с дяденьками». Правоохранительные органы начали проверку, но слова женщины подтвердить не смогли. Людмила Любимова даже выиграла суд у написавшей об этом ярославской «Комсомольской правды ».

Наконец, уже в марте 2017 года жившую в приюте 56-летнюю Наталью Роговую суд оштрафовал (и освободил от ответственности за истечением срока давности) за ненадлежащее обращение с малолетними. Она избивала троих своих приемных детей, вырывала им волосы и ставила их на колени.

В ноябре 2014 года в приюте до смерти была избита 13-летняя приемная дочь Людмилы Любимовой - Татьяна. На ее теле обнаружены 29 сильных повреждений, причиной смерти стала черепно-мозговая травма. Вскоре после убийства ее тело пытался похитить из морга неизвестный человек (но не смог этого сделать). Гусмановой, Семеновой и Любимовой инкриминируют ненадлежащее обращение с малолетними, истязания и избиения, которые привели к смерти по неосторожности. Женщины были арестованы, Любимову позже суд перевел под домашний арест - по состоянию здоровья.

Дети из приюта подтверждают, что над ними издевались. По свидетельствам девочек, их били, у них вырывали волосы - так, чтобы на голове остался след в виде креста. «Тане вливали в рот кипяток за то, что она не ела горчицу. Раны от кипятка мазали горчицей, и мне тоже за спину полили кипяток», - говорится в одном из свидетельских показаний.

Сторона обвинения 2 марта 2017 года попросила приговорить Гусманову и Семенову к 12 годам колонии, Любимову - к 5,5 года. Трое обвиняемых свою вину категорически отрицают, они отказались проходить проверку на детекторе лжи «из религиозных соображений» и говорят, что «за свои грехи ответят перед Богом». Шестеро их адвокатов настаивают, что причиной плохого физического состояния детей являются не избиения, а то, что они нездоровы от рождения: происходят из неблагополучных семей, где родители употребляли алкоголь и наркотики.

Ростовский районный суд приговорил трех наставниц православной общины в селе Мосейцево Ярославской области к разным срокам заключения по делу о гибели одной из воспитанниц. Людмила Любимова, которую СМИ называли фактической руководительницей общины, получила пять лет колонии. Раиса Гусманова, по версии следствия тяжело избившая жертву, приговорена к 12 годам. Еще одна наставница, Гузель Семенова, получила пять с половиной лет.

Корреспондент Русской службы Би-би-си разбирался, почему власти и общество не предотвратили смерть ребенка.

Скакалка

Между школьными уроками и занятием в шахматном кружке десятилетняя Марфа забегает домой на чай. К чаю дома - конфеты. По словам Ирины Алексеевой, в ярославской квартире которой сейчас живут Марфа и ее семья, раньше девочка вообще отказывалась от сладкого.

"Что вам за это было?" - спрашиваю я. "[Били] скакалкой", - худенькая девочка отвечает невозмутимо, не отрываясь от чая с конфетой.

До 2012 года Марфа вместе с сёстрами была воспитанницей православной общины в Мосейцево. И там однажды украла с кухни конфеты и съела их ночью под одеялом вместе с подружками. "Что вам за это было?" - спрашиваю я.

"[Били] скакалкой", - худенькая девочка отвечает невозмутимо, не отрываясь от чая.

Марфа попала в Мосейцево еще младенцем вместе с мамой и двумя старшими сестрами. Её мама - Марина Бокова - страдает олигофренией в стадии имбецильности. Детство и молодость она провела в детдомах и приютах. Повзрослев, вышла замуж, но брак оказался неудачным. Говорит, что муж её избивал. Тогда Марина сбежала из дома с тремя детьми и в 2008 году прибилась к мосейцевской общине.

Первое время в Мосейцево "все было хорошо", она была "вместе с детьми". Но спустя несколько месяцев Марину перевезли сначала в одно село - ухаживать за больными в частном приюте, а потом в другое - работать в коровнике. А дети остались в Мосейцево. "Я все… это… хотела к детям, к детям, но меня не пускали", - жалуется она.

Из сбивчивого рассказа Марины можно предположить, что постепенно она перестала подчиняться наставницам приюта. К августу 2010 года их отношения окончательно испортились, и Марину решили отвезти в очередную деревню. "Запирали меня, потому что хотели увезти в другую сторону, оторвать от детей. Стала думать: как… это… убежать-то. Хотела из окна прыгнуть, а там высоко - не стала прыгать. Говорю: я пошла [на улицу] в туалет. Пошла - и по кустам", - так Марина сбежала из Мосейцево.

Следующие пять дней она пешком шла в Ярославль. Здесь беглянка прибилась к группе бродяг. Один из них привел женщину к семье Алексеевых, которые иногда кормили бездомных. Алексеевы сразу обратили внимание, что Марина почти не приспособлена к самостоятельной жизни, и приютили ее. Вскоре приживалка рассказала, что в селе остались трое ее детей. Тогда Алексеевы отвезли Марину в Мосейцево - проведать дочерей.

У Ирины Алексеевой остались положительные ощущения от первого посещения Мосейцево. Насторожило только одно: "Вот знаете, приехали туда - вроде все ничего. Единственное, что постоянно напрягало, если ты туда вошла, села на диванчик, шаг вправо, шаг влево - это расстрел. Вокруг тебя всевозможные тетушки, девочки, тетеньки в этих длинных юбках. Ходить нельзя никуда, детей брать на руки нельзя, ничего нельзя".

Либо вы сегодня приезжаете и забираете детей, либо завтра они будут в детдоме

Руководила общиной в Мосейцево Людмила Любимова. По словам Алексеевых, сначала они с Любимовой решили, что помогут Марине и детям купить дом в Мосейцево на средства материнского капитала (несмотря на тяжелый диагноз, Бокова считается дееспособной). Но окончательно договориться о переезде никак не удавалось. Тогда Алексеева пожаловалась на ситуацию депутату Госдумы от Ярославской области, лидеру местной "Справедливой России" Анатолию Грешневикову.

В феврале 2012 года Алексеевым позвонила Любимова. По словам Алексеевой, она поставила ультиматум: "Либо вы сегодня приезжаете и забираете детей, либо завтра они будут в детдоме". Алексеевы вспоминают, что возвращение детей матери чем-то напоминало обмен пленными шпионами. Трех девочек пересадили из приютской машины в автомобиль Алексеевых прямо на трассе.

С тех пор Марина с тремя детьми живет вместе с Алексеевыми в их трехкомнатной квартире в Ярославле. По словам Алексеевой, примерно через год после того, как детей увезли из приюта, они начали откровенно рассказывать о том, как там жилось. "[Их заставляли] работать, наказывали за плохо выполненную работу, не обучали и [толком] не кормили", - перечисляет она. Примерно так же, согласно показаниям, описывают свою жизнь в общине и другие девочки.

Выслушав девочек, Алексеева обратилась в прокуратуру. Правоохранительные органы провели две проверки: одну в связи с заявлениями о физических истязаниях - и не нашли повода для возбуждения уголовного дела, вторую - по подозрению в сексуальном насилии над воспитанницами. По ее итогам дело открыли.

В феврале 2013-го об этих обвинениях написала ярославская редакция "Комсомольской правды". Любимова отреагировала на публикацию гражданским иском о клевете, который в сентябре 2014 года удовлетворил Мосгорсуд. Инстанция признала ряд высказываний из публикации не соответствующими действительности и порочащими честь и достоинство Любимовой. Несмотря на это, расследование, по словам Алексеевых, продолжается.

Спустя два месяца после того как Любимова выиграла суд о клевете, она постучалась домой к мосейцевскому фельдшеру Нине Касауровой. Когда медик вышла на улицу, Любимова взволнованно, но без истерики объявила: "Вот, Нина Константиновна, у нас девочка умерла, Таня".

Действительно, труп: ни дыхания, ни пульса, ни реакции зрачков на свет - ничего

Касаурова вспоминает, что для неё эти слова прозвучали "как гром среди ясного неба": "Я, конечно, про себя подумала: что значит "умерла"?! Может, обморок какой?"

Фельдшер схватила набор для экстренной помощи и бросилась домой к Любимовой. "И вот прихожу, она лежит там в зале одетая. И под правым глазом гематома. Действительно, труп: ни дыхания, ни пульса, ни реакции зрачков на свет - ничего", - со спокойствием профессионала перечисляет Касаурова. Это было тело 13-летней Тани Любимовой.

Работница медпункта говорит, что сразу настояла, чтобы Любимова вызвала полицию, и сама попыталась осмотреть труп еще до приезда правоохранительных органов. Но Любимова попросила этого не делать, объяснив, что уже приготовила тело к похоронам. Медик не стала настаивать. "Я работаю с живыми людьми, труп - это уже дело не мое", - оправдывается она.

Все эти обстоятельства Касаурова буднично пересказывает под звук бубнящего в фельдшерском пункте радио, иногда прерываясь, чтобы ответить на телефонный звонок. И только в конце разговора немного дает волю эмоциям. "Если честно, я настолько устала [от воспоминаний о смерти ребенка], в душе так неприятно! Мы же все здесь коренные!… Наши прадеды здесь выросли и выжили… Никогда такого не было! В жизни никогда! И вдруг - на тебе: дожили - в кавычках - до коммунизма!"

Заветы игумена

При коммунизме без кавычек в Мосейцево жили около 500 человек и работал колхоз "Заветы Ильича". Сейчас, по разным данным, в селе осталось от 200 до 300 жителей. Газа нет, автобусы ходят нерегулярно - это тупиковое направление, потому что село находится на окраине области. На автомобильной трассе, проложенной в конце 80-х, стоят знаки "Осторожно, дикие животные!"

Постоянной работы в Мосейцево почти нет. Большинство селян перебивается подсобным хозяйством и случайными заработками. В сезон местные иногда зарабатывают на продаже дикой клюквы.

Школу в селе закрыли еще в 2000-м году. Тогда же в Мосейцево и окрестных деревнях стали появляться приезжие и скупать дома. Многих из них благословил поселиться в Ярославской области окормлявший сотни, если не тысячи верующих со всей России игумен Борис (Храмцов).

Для его прихожан регион подходил для переезда как нельзя лучше. Во-первых, он находится относительно недалеко от Москвы и от Сергиева Посада, где жил игумен. Во-вторых, родной брат игумена Бориса - архимандрит Димитрий - незадолго до этого возглавил Никитский мужской монастырь в Ярославской области. В-третьих, Ярославская область в целом и Ростовский район в частности известны своими православными традициями. В-четвертых, многие местные храмы и монастыри находились в плохом состоянии и требовали восстановления. Наконец, в районе было легко найти уединенные села, далекие от мирской суеты.

Одним из переселившихся в мосейцевскую округу по призыву отца Бориса был житель Москвы, бывший машинист столичного метро Александр Петраков. 54-летний многодетный отец выглядит значительно моложе своих лет. Вместе с женой он разводит в Мосейцево поросят, кроликов и пчел. На досуге любит порассуждать о "цифровом рабстве", инопланетянах и скором конце света.

С игуменом Петраков познакомился в начале 90-х и сразу понял, что это особенный человек. Бывший машинист рассказывает, что визиты к отцу Борису помогли ему справиться с многими жизненными трудностями: от сдачи экзамена на водительские права до восстановления душевного равновесия после смерти маленькой дочери.

Игумен умер 16 лет назад, но Петраков до сих пор хранит его фото в паспорте. Я замечаю это, когда бывший машинист показывает мне, что в вензелях российского паспорта можно разглядеть три шестерки - "число зверя".

"Приучить к православию и самостоятельности"

В 2000 году Петраков обратил внимание на здание закрывающейся школы и предложил брату отца Бориса - настоятелю Никитского монастыря - организовать там православный приют. По словам Петракова, архимандрит Димитрий осуществлял "самое общее руководство" проектом: одобрил идею, нашел исполнителей и, возможно, спонсоров, несколько раз бывал в селе, а также принимал наставниц из Мосейцево и их подопечных в монастыре.

При этом формально ни детского дома, ни православного приюта, ни религиозной общины в Мосейцево никогда не существовало. Была лишь группа верующих, которая в 2000 году получила в свое распоряжение здание школы.

Единственная организация, которая имеет косвенное отношение к проекту - это благотворительное объединение "Угодический дом милосердия", зарегистрированное в 2000-м году. У объединения десять учредителей, среди которых числятся подсудимые Людмила Любимова и Раиса Гусманова. Последняя доступная финансовая отчетность "Угодического дома милосердия" публиковалась девять лет назад.

Ярославские следователи употребляют в отношении группы верующих только определение "семья". Но и они признают , что в этой семье "в различные периоды времени проживали несовершеннолетние, в том числе без своих законных представителей". Петраков тоже рассказывает, что некоторые родители оставляли детей в Мосейцево, чтобы "приучить к православию и самостоятельности".

Официально у Любимовой было шесть приемных дочерей. Но с уверенностью можно утверждать, что на территории бывшей школы жили не только они. Например, на любительской видеосъемке детского рождественского концерта в Мосейцево, сделанной московскими благотворителями в 2011 году, не менее 20 детей.

Ее звали-то Маша, это Любимова ей уже поменяла [имя] на Таню

Трое собеседников Русской службы Би-би-си, видевшие подопечных Любимовой, говорят, что временами в мосейцевском приюте могли находиться до 30 детей. При этом они отмечают, что число воспитанниц не было постоянным. Их перемещали между Мосейцево и окрестными селами, где у наставниц тоже были дома.

По словам Петракова, погибшая девочка стала жить в Мосейцево на несколько лет раньше приемной матери. "Ее звали-то Маша, это Любимова ей уже поменяла [имя] на Таню", - припоминает он.

"Будешь слушаться?"

До того как общину в Мосейцево возглавила Людмила Любимова, наставницы регулярно сменяли друг друга. Любимова, по словам Петракова, в селе стала появляться с середины двухтысячных. А примерно в 2008 году окончательно перебралась в Мосейцево.

Установить по открытым источникам подробную биографию женщины сложно. Сейчас Любимовой 72 года. Сама она в интервью "Первому каналу" говорила, что, прежде чем приехать в Мосейцево, работала "в совместном швейцарском предприятии". В селе же наставницу знали как бывшего педагога. Фельдшер Касаурова говорит, что Любимова производила впечатление начитанного и рассудительного человека.

На телевидении Любимова рассказывала, что первых двух детей взяла под опеку еще младенцами в 2000 году. Тогда ей было пятьдесят четыре. Женщина объяснила, что деньги на содержание девочек брала из собственных накоплений. Еще приюту активно помогала взрослая родная дочь Любимовой, "обеспеченная значительными суммами".

Любимова девчонку тыркала лицом в землю: "Будешь слушаться? Будешь слушаться?"

Он вспоминает, что детей поднимали в пять утра, заставляли работать наравне со взрослыми, мало кормили. Местный житель говорит, что на службе в местной церкви маленькие девочки должны были стоять "как свечки", не шелохнувшись. Также Петраков рассказывает, что его сыновья однажды заметили, как Любимова наказывает во дворе приюта одну из девочек. Мальчики рассказали, что "Любимова девчонку тыркала лицом в землю: "Будешь слушаться? Будешь слушаться?"

Алексеевы считают, что в 2013 - 2014 году ситуация в приюте начала выходить из-под контроля наставниц, что и спровоцировало эскалацию насилия, приведшую к гибели ребенка. По словам Ирины, в этот период произошло сразу несколько событий, которые тяжело ударили по общине. Во-первых, Мосейцево покинули дети Боковой. Во-вторых, дочери Любимовой, достигшие переходного возраста, перестали беспрекословно ей подчиняться (примерно в это время одна из воспитанниц совершила попытку побега). В-третьих, разгорелся скандал из-за обвинений в сексуальной эксплуатации.

Любимова в эфире "Первого канала" категорически отрицала, что воспитанниц регулярно наказывали, заставляли тяжело трудиться и не учили. В частности, она сослалась на характеристику, которую девочки получили в реабилитационном центре после изъятия из семьи. "Дети были коммуникабельные, дети хорошо друг к другу относились, дети умели рисовать, пели, читали, старшая даже сочиняла стихи, любили читать книги. Вот какие были дети!" - говорила она.

Смерть приемной дочери Тани Любимова назвала несчастным случаем. По ее словам, Таня, будучи подвижной девочкой, часто падала, но никогда не получала серьезных травм. По версии Любимовой, 13 ноября девочка упала с печки, 17-го свалилась в погреб, а 22-го умерла. Она подробно описала, как произошли оба инцидента, но призналась, что не придала им значения (после этого интервью Любимову отправили в СИЗО за нарушение условий подписки о невыезде).

Главные претензии защиты связаны с показаниями детей, говорит один из адвокатов подсудимых Борис Кудрявцев. В беседе с Русской службой Би-би-си он подчеркивает, что основной свидетель обвинения - еще одна дочь Любимовой Лиза, а "другие девочки в принципе дублируют то, что слышали от Лизы".

Есть определенные технологии ювенальной юстиции, [в том числе] в зарубежных странах. Говорят о том, что родители тебя не любят, что родители эти не родные

Кудрявцев предполагает, что с приемными детьми после изъятия из Мосейцево "была произведена определенная работа". "Есть определенные технологии ювенальной юстиции, [в том числе] в зарубежных странах. Говорят о том, что родители тебя не любят, что родители эти не родные. Там идет настройка даже и против родных родителей. И ребенок перенастраивается и как бы уже дает такие показания", - рассуждает адвокат.

Лизу Кудрявцев описывает, как ребенка, страдающего рядом психических заболеваний, склонного к фантазиям и зависимого от мнения взрослых. По его словам, "страшные вещи", рассказанные девочкой об истязаниях в приюте, никак не соотносятся с результатами медицинского освидетельствования детей.

Также Кудрявцев критикует исследования, касающиеся обстоятельств и причин смерти ребенка. Он считает, что патологоанатомическая экспертиза и следственный эксперимент были проведены с нарушениями и не позволяют судить от чего, на самом деле, умерла Таня.

Расследование

Но следствие совершенно иначе видит картину жизни в воспитанниц в бывшей школе.

Все подсудимые систематически избивали детей деревянными прутьями, шнурами от электрических бытовых приборов и палками

"Все подсудимые систематически избивали детей деревянными прутьями, шнурами от электрических бытовых приборов и палками. Они привязывали их за руки веревкой или металлической цепью к кроватям и в таком положении удерживали длительное время. Злоумышленницы заставляли детей вести подсобное хозяйство, ухаживать за крупным рогатым скотом. По инициативе матери девочки в свое время были переведены на домашнее обучение, которое фактически не осуществлялось", - говорилось в одном из пресс-релизов следственного управления Следственного комитета Ярославской области.

В основу уголовного дела легли заключение судебно-медицинской экспертизы и показания сестер погибшей, которых изъяли из семьи. Одна из них, Лиза Любимова, заявила, что за три дня до смерти наставница Раиса Гусманова дважды избила Таню черенком от лопаты (ее показания также приводит радио "Свобода"). Любимова, вероятно, не присутствовала при избиении.

Патологоанатомическая экспертиза (документ оказался в распоряжении радио "Свобода") выявила на голове и теле погибшей более тридцати гематом, ссадин и кровоподтеков, полученных в разное время, а также закрытую черепно-мозговую травму и мозговое кровоизлияние. Вероятной причиной смерти стала одна из гематом на голове.

В эфире "Первого канала" житель Мосейцево, вызванный понятым в дом к Любимовой, Алексей Ерофеев рассказал, что ужаснулся, увидев тело погибшей. "Травмы были множественные: ссадины были на лице, кровоподтек был на лице, ноги были также полностью все в синяках", - перечислял он.

Уже после изъятия из семьи Лиза написала письмо, приобщенное к материалам дела и оглашенное в ходе судебного разбирательства: "Всё это произошло, начиная, что увидели у Тани мокрые трусы, и подумали, что это гной. Таня просила тряпочку постелить, ей говорили, что будешь ходить и вонять. Говорили, что ей нальют между ног кипяток.

Руки нам с Таней связывали, чтобы мы не лазали в трусы. Тане вливали в рот кипяток, за то, что она не ела горчицу. Раны от кипятка мазали горчицей, и мне тоже за спину полили кипяток. Когда Таня слегла, имеется в виду в пятницу вечером, приехала Раиса и связала ей руки, и они у неё опухли и покраснели, и когда она плакала, ей в рот засунули тряпку. Мама развязала ей руки, когда она умерла. Ноги ей стали связывать, когда она сказала, что сбежит".

Беспомощность или безразличие?

В сообщениях ярославского следственного управления подчеркивается: местным жителям, чиновникам, правоохранительным и контролирующим органам было очевидно, что жизнь и здоровье детей находятся под угрозой. Нужно было срочно принимать меры вплоть до изъятия детей из семьи, отмечают следователи . Но никто никаких мер так и не принял.

При этом Мосейцево неоднократно упоминалось в местной прессе в контексте различных преступлений. В 2008 году рабочий при общине Михаил Вахнов убил скотницу Елену Соколову и получил за это 16 лет колонии строго режима. В 2013 году началось расследование дела о сексуальном насилии над девочками. Ни то, ни другое происшествие не привели к изъятию детей из Мосейцево.

И даже после гибели ребенка вокруг приюта продолжали происходить таинственные события. Так, неизвестные пытались похитить труп девочки из морга. Похищение удалось предотвратить, но, по сообщению радио "Эхо Москвы Ярославль", "в отношении похитителей никаких мер предпринято не было". Представитель следствия объяснил журналистам "Эха", что "за хищение трупа уголовной ответственности у нас нет".

Из всего обширного перечня людей, которые, по версии следствия, потенциально знали, что происходило в общине, к ответственности привлекли только одного человека. Это начальница отдела опеки Ростовского района Галина Рассамагина. Обвинение считает, что, в том числе, ее халатность повлекла за собой смерть ребенка. Рассамагина вины не признает. Ее дело сейчас также рассматривается в суде.

Глава управления образования Ростовского района и бывший начальник Рассамагиной Антон Федосеев в беседе с Русской службой Би-би-си охарактеризовал ее как добросовестную работницу. При этом он подчеркнул, что за полгода совместной работы на регулярных планерках Рассамагина ни разу не упоминала Мосейцево. Федосеев также отметил, что у него нет информации о жалобах на семью Любимовой.

На фоне скандала вокруг гибели воспитанницы ушла в отставку тогдашний детский омбудсмен области Татьяна Степанова. Она посещала Мосейцево еще до трагических событий, но не заметила там ничего необычного. В интервью "Новой газете" она подчеркивала, что ей, как и органам опеки, никто на Любимову не жаловался.

В приёмную семью просто так не придёшь и не скажешь: "Здравствуйте, мы пришли к вам с поверкой!"

Нынешний детский омбудсмен Ярославской области Михаил Крупин полагает, что предъявлять претензии, нужно, в первую очередь, к органам опеки и называет Степанову "политической жертвой" трагедии в Мосейцево. "По большому счёту, она сама как бы вмешиваться в деятельность семьи не имела права", - объясняет он. "В приёмную семью просто так не придёшь и не скажешь: "Здравствуйте, мы пришли к вам с поверкой!" Это не социальное учреждение", - подчеркивает Крупин.

Он отмечает, что возможности государства контролировать семейную жизнь по понятным причинам ограничены. По словам Крупина, именно поэтому эксцессы в семьях среди специалистов часто называют "преступлениями четырех стен". "В нормальном обществе есть взаимодействие органов власти и, соответственно, общества, - говорит Крупин. - Здесь не сработали и общественные, и государственные институты".

Жители Мосейцево тоже не готовы взять на себя ответственность за случившееся.

Мосейцевский фельдшер Касаурова считает, что в рамках своих полномочий сделала все от нее зависящее. Медик рассказывает, что Любимова вызывала ее домой к заболевшим детям, но ничего подозрительно там не происходило. "Вот придёшь - они все время крутятся вокруг тебя, улыбаются … я бы не сказала, что забитые. Я бы усекла, если бы там что-то [было не так]", - оправдывается она.

Единственной трудностью было то, что Любимова категорически отказывалась ставить детей на учет. "С Людмилой Павловной мы на эту тему говорили-говорили, но она ни под каким предлогом. Я докладывала главному врачу… А что врач-то скажет? Силом не возьмешь", - разводит руками Касаурова.

Портал "Православие и мир" писал, что в какой-то момент местные жители все-таки забили тревогу и обратились в отдел по делам несовершеннолетних, но МВД в итоге не нашло повода для возбуждения дела.

"Я думаю, что это не могли предотвратить односельчане", - рассуждает житель Мосейцево Александр Петраков. Он уверен, что единственным, кто мог повлиять на ситуацию в Мосейцево, был настоятель Никитского монастыря. Петраков вспоминает, что регулярно обращал внимание архимандрита Димитрия на излишнюю строгость руководителей общины. "Мы когда жаловались отцу Димитрию на то, как тут с детьми обращаются, он ясно и понятно сказал: "Что Людмила Павловна говорит, все выполняйте. Ее слово как мое", - утверждает Петраков. По его словам, результатом этих жалоб стало только то, что Любимова перестала доверять ему и начала отгораживаться от односельчан.

Русская служба Би-би-си попросила архимандрита Димитрия об интервью через Переславскую епархию, к которой теперь относится его монастырь. Пресс-служба епархии ответила, что священнослужитель "отказался от встречи с корреспондентом". Он объяснил свою позицию тем, что "Никитский монастырь окормляет множество семей и отдельных прихожан, как и все приходы, к тому же не имеет отношения к рассматриваемому делу".

Что там можно было сделать ещё при всём при том, что объективно тайна исповеди у нас даже конституционно охраняется?

Пресс-секретарь Ярославской епархии (к ней относится Мосейцево и относился раньше Никитский монастырь) иерей Александр (Сатомский) говорит, что у епархии, как у структурного подразделения РПЦ не было и не могло быть никаких связей с отдельной группой верующих. Он тоже уверен, что церковные институты не могли предотвратить трагедию в Мосейцево. Отец Александр описывает тамошнюю общину, как "абсолютно закрытый социум, который даже со своим местным священником не общался". "Что там можно было сделать ещё при всём при том, что объективно тайна исповеди у нас даже конституционно охраняется?" - задается вопросом отец Александр.

Впрочем, и среди служителей церкви, и среди мирян нашлись те, кто выступил в защиту общины в Мосейцево. Общественным защитником женщин на суде стал известный клирик Ивановской епархии иеромонах Макарий (Маркиш). Он рассказывал порталу "Православие. ФМ" , что вступил в дело в память об игумене Борисе по просьбе адвокатов Людмилы Любимовой и с разрешения своего церковного руководства. Получить комментарий иеромонаха Макария Русской службе Би-би-си не удалось.

А на православном телеканале Царьград-ТВ (по словам акционера Константина Малофеева это СМИ является "голосом русского православного большинства") вышел сюжет в защиту руководителей мосейцевской общины.

Впрочем, показная религиозность наставниц, по словам приютившей семью Боковых Ирины Алексеевой, не обеспечила их воспитанницам элементарных знаний об основах православия: "Все, что они [девочки] нам сказали о религиозном воспитании, это 150 поклонов и ударов лбом об пол. "Богородичное правило" они это называли. Не бьешься - тебя набьют".

Алексеева добавляет: "Они не понимают, что это такое - вера. Я дала им детскую библию - у меня от внука осталась, в картинках. У них такое удивление... Они не знают этого ничего. Какое уж там религиозное воспитание..."

Любимова, Гусманова и Семенова отрицают причастность к избиению, неоказанию помощи и смерти девочки. Но еще на этапе предварительного следствия женщины заявили, что "за свои грехи ответят перед Богом".

В силу без изменений 20 апреля. Три пожилые женщины, поселившиеся уединенно с шестью приемными дочками, проведут в общей сложности 21 год в заключении за истязания детей и избиение одной из девочек до смерти. Историю самозваного приюта, неоднократно привлекавшего внимание правоохранительных органов, вспоминает портал сайт.

22 ноября 2014 года сельский фельдшер отправилась в «Угодический дом милосердия». Это несколько частных домов, обнесенных оградой, в деревне Мосейцево под Ростовом, Ярославская область. Фельдшер приехала по просьбе руководившей «домом милосердия» Людмилы Любимовой, чтобы составить справку о смерти ее 13-летней приемной дочери, «упавшей с печки». Обнаружив на теле девочки синяки, доктор вызвала полицию. Вскоре три пожилые женщины, жившие в приюте, оказались в СИЗО, а их приемные дочки вернулись в детские дома.

Через два года следователи пришли к выводу, что девочка умерла, потому что ее избили за отказ есть, а также за то, что она плохо справлялась с работой по хозяйству. Еще через год, в ноябре 2017-го, Людмиле Любимовой и ее помощницам Раисе Гусмановой и Гузель Семеновой вынесли приговор. Попытку обжаловать его в апреле 2018 года суд отклонил. Но в деле осталось еще несколько непроясненных моментов, в том числе связанных с сексуальным насилием над детьми. И не все участники происходившего понесли наказание.

Отсутствие неопровержимых доказательств

В 2000 году в налоговой инспекции была поставлена на учет межрегиональная благотворительная общественная организация «Угодический дом милосердия». Название было дано по прилегающему к деревне Мосейцево селу - Угодичи. По рассказам местных жителей, на территорию - частную собственность - никого не пускали. А там три «матушки» воспитывали шесть несовершеннолетних девочек.

Всех шестерых удочерила одинокая и уже тогда пожилая Людмила Любимова, когда девочкам было от одного до трех лет. Как такое допустили органы опеки, вероятно, уже не удастся выяснить. Руководившая отделом опеки Ростовского района Галина Рассмагина осенью 2017-го была признана виновной в халатности, приговорена к году исправительных работ с удержанием части зарплаты и освобождена от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности.

Внимание журналистов приют привлек в феврале 2013 года. Тогда стала известна история Марины Крыловой, инвалида детства по психическому заболеванию, которая некоторое время, спасаясь от мужа-тирана, жила в приюте с тремя своими дочерьми. В 2010 году она сбежала одна, дошла до расположенного в сотне километров Ярославля и несколько дней жила на улице, пока ее не поселила у себя семья Алексеевых.

После рассказов Марины о жизни в приюте Алексеевы решили вызволить девочек. Несколько раз ездили туда и добились цели только после того, как пригрозили вызовом полиции.

Дети долго привыкали к нормальной пище, их тошнило, рвало, а младшую, Любу, пришлось даже положить в больницу. Зубы у нее были все черные. Ведь от голода она там ела землю. У малышки обострился гастрит.

По словам Ирины, однажды она заметила, что девочки, которым тогда было шесть, семь и восемь лет, уединялись и лизали друг другу ноги, руки, лица. После с ними стали работать психологи. «В своих рисунках дети изображали не зайчиков и цветочки, а половые органы и какие-то оргии. Меня шокировало, как дети описывали вкус спермы...» - вспоминала Алексеева.

Тогда было инициировано судебное разбирательство, но следствие не нашло неопровержимых доказательств вины организаторов приюта. Во время обысков были найдены крупные суммы денег, происхождение которых объясняли спонсорской помощью. Соседи приюта рассказывали журналистам о регулярно приезжавших сюда дорогих автомобилях.

В сентябре 2014 года первая статья о том, что происходило с девочками, была признана частично недостоверной. В частности, судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда были признаны не соответствующими действительности и порочащими честь и достоинство Людмилы Павловны Любимовой сведения о том, что «в приюте, главой которого является Людмила Любимова, у Марины [Крыловой] отобрали детей», «в приюте, главой которого является Людмила Любимова, Марина работала весь день и получала за работу кусок хлеба и миску похлебки», что «Людмила Любимова требовала, чтобы Марина отказалась от дочек в ее пользу и отдала свидетельства о рождении» и, главное, что «Людмила Любимова водила детей из приюта к мужчинам» и «в приюте, главой которого является Людмила Любимова, развращали детей».

Сельский фельдшер обнаружила до смерти избитую 13-летнюю Таню в этом же приюте через два месяца.

Именные палки для битья

На теле умершей судебные эксперты нашли 29 повреждений, шесть гематом на голове. У нее диагностировали истощение. Тут же было заведено уголовное дело о причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей. Обвиняемые, а теперь уже и осужденные, свою вину отрицали.

По их словам, травмы девочка получила по собственной неосторожности: за несколько дней до смерти упала сначала с печки, а потом с лестницы в погреб. После этого отказывалась есть, слабела, жаловалась на головную боль. Врача «матушки» не вызывали будто бы потому, что 13-летняя девочка сама не хотела этого.

Как установили следователи, на самом деле с девочками жестоко обращались, заставляли много работать, молиться, а за провинности жестоко наказывали: привязывали на ночь, вырывали волосы, били именными палками и электрическим проводом.

По рассказам одной из живших в приюте девочек, в какой-то момент «матушки» обнаружили, что у Тани мокрые трусы. Решили, что у нее гной, и пообещали залить ей кипяток между ног. До этого ей лили кипяток в рот за отказ есть горчицу - гречка с горчицей была основой рациона в приюте. Раны от кипятка мазали горчицей.

Одна из потерпевших

Когда Таня слегла, приехала Раиса [Гусманова, одна из «матушек»] и связала ей руки, они у нее опухли и покраснели. Она плакала, так ей в рот засунули тряпку. Мама [Людмила Любимова, удочерившая девочек] развязала ей руки, только когда она умерла. А ноги ей стали связывать, когда она сказала, что сбежит...

Выяснилось в ходе следствия и то, что реальной юридической связи между семьей Людмилы Любимовой и «Угодическим домом милосердия» нет, кроме наличия ее фамилии среди учредителей благотворительной организации. Тем не менее Любимова вместе с Гусмановой и Семеновой называли частные дома в Мосейцево «православным приютом».

Хотя девочки не ходили в школу - получали домашнее образование, в результате чего, по мнению следователей, «на момент задержания женщин уровень образования детей совершенно не соответствовал их возрасту». Не посещали они вместе с «матушками» и местный храм. Пресс-служба Ярославской епархии Русской православной церкви в марте 2016 года официально заявила, что «в Ярославской епархии нет православных приютов и семья из Мосейцево никогда не была таковым».

После оглашения приговора, по которому Гусманова получила 12 лет лишения свободы, Семенова - пять с половиной лет, а Любимова - пять лет, ее знакомая устроила акцию у здания суда. Наталья Роговая развернула плакаты с фотографиями из жизни приюта, которые демонстрировали, какой хорошей жизнью жили там девочки. Наталья - еще один персонаж истории, избежавший наказания за произошедшее с девочками. Как пишет «Независимая газета», в 2010 году она упоминалась на форуме «Материнство» в теме, посвященной сбору средств для приюта. «Им очень нужна помощь, так как государство их не поддерживает. <...> Приют довольно скудненький, живут дети вместе с настоятельницей Наталией и воспитателями в старой дореволюционной школе без удобств», - говорится в сообщении.

Настоятельница Наталия - это и есть Наталья Роговая. И когда было заведено дело об избиении до смерти в приюте, она стала фигуранткой отдельного уголовного производства за издевательства над своими тремя приемными дочками. «Установлены факты нанесения ударов как руками, так и иными предметами (ветками, проводами). Помимо этого, установлены факты вырывания волос», - говорил в 2015 году старший следователь первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК по Ярославской области Геннадий Бобров ярославскому «Городскому телеканалу».

В марте 2017 года, за несколько месяцев до оглашения приговора «матушкам», 56-летняя Наталья Роговая была освобождена от штрафа и отпущена на свободу, хоть и признана виновной в неисполнении обязанностей по воспитанию детей.

Не слишком счастливый конец

После начала разбирательств девочек из приемных семей забрали. Пятерым девочкам, которых удочерила Любимова, было тогда 11–12 лет. Об их дальнейшей судьбе узнали в марте 2017 года журналисты «Комсомольской правды», вскоре после оглашения приговора Роговой.

После трагедии девочки попали в детский реабилитационный центр «Медвежонок». Оттуда - в детские дома в разных районах области. Только одной из них удалось найти приемную семью. По словам воспитателей, девочки носят джинсы, пользуются телефонами, но без доступа в интернет. Воспитатели стараются оберегать их от чтения статей про то, что произошло в Мосейцево. Когда подошло время девочкам получать паспорта, они изменили не только фамилии - все они были Любимовыми - но и имена.

Дочери Марины (теперь у нее тоже другая фамилия), сбежавшей из приюта в 2010 году, до сих пор вместе с мамой живут в двухкомнатной квартире семьи, приютившей их пять лет назад. Старшая учится в школе и играет на нескольких музыкальных инструментах - она дипломант областных детских и губернаторских конкурсов и мечтает поступить в Гнесинское училище, средняя увлекается рисованием, младшая получила юношеский разряд по шахматам. Их мама готовит еду на две семьи. Получить собственное жилье пока не представляется возможным.

Ирина Алексеева, приютившая семью

Бывший губернатор Сергей Ястребов заверил, что вопрос с жильем решится, если Марина встанет на очередь. Что и было сделано. Сейчас Марина в очереди под номером 369, и ни о каком жилье даже речи нет.

Общественный запрос на старцев и стариц

Природу происходившего в приюте постарался прояснить член Совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции РФ Евгений Мухтаров. По его мнению, в селе сформировалась младостарческая община сектантского типа.

«Обычно младостарец окружен толпой восторженных почитателей. Некоторые, самые фанатичные, не только ему внимают, но и создают для пропаганды его взглядов какие-то устойчивые группы... Я склоняюсь к мысли, что именно к такому типу объединений относится и пресловутый «мосейцевский приют». Сам приют выглядит пародией на православный монастырь: в нем есть «матушка-настоятельница», «братья», «сестры», «трудники», «насельницы», проводятся религиозные обряды и церемонии, совершаются коллективные молитвы», - говорил Мухтаров в интервью ресурсу «Ярновости».

Доцент Высшей школы экономики Борис Кнорре в беседе с корреспондентом НГР отметил, что феномен младостарчества порожден в том числе тем, что в обществе «есть тренд на интерес к архаике».

Борис Кнорре, доцент Высшей школы экономики

Соответственно в рамках этого интереса [к архаике] появляется и оправдание физических наказаний, применения силы. А в церковной субкультуре те, кто старается следовать этим нормам, встречаются с такой вещью, как антропологический пессимизм, - установкой в отношении человека, в рамках которой он рассматривается как имеющий греховную природу и не очень способный отделить добро от зла. Из такого отношения к человеческой природе следует вывод, что человека нужно принуждать к добру, тем более детей. Прямой вывод из этого представления о греховности человека и поврежденности его природы: если у человека поврежден разум, повреждена способность выбирать между добром и злом, то ему нужен наставник.

По мнению доцента, антропологический пессимизм в сочетании с потребностью в альтернативной церковной иерархии, менее включенной в светские отношения, создает предпосылки для подобных мосейцевскому объединений.

Протодиакон Андрей Кураев считает одной из причин явлений типа «мосейцевского приюта» бытующий в общественном сознании образ старца. «Опыт жизни говорит о том, что лучше быть с церковными чиновниками, чем с харизматами. Более или менее понятны мотивы, расчеты чиновника, он равнодушен к тебе - порой на твое же счастье; а у наших многочисленных старцев и стариц есть активный интерес к людям, но очень потребительский, как у паука к мухе. Всё это под слоями елея... И хотят они твоей аннигиляции, растворения в послушании и иконном прототипе. «Можешь родиться и воспитать святого? Нет? Тогда замуж тебе нельзя!» Ну и, конечно, откровенная дурь. Большинство из этих старцев - люди по всем направлениям безграмотные - и богословски, и светски. Они сами питаются какими-то фольклорными мифами околоправославного характера и их же репродуцируют. В итоге для того чтобы прослыть старцем, необходимо быть репликатором этих мифов - а без этого не получится», - говорил Кураев.

В суде города Ростов в Ярославской области рассматривается дело против трех воспитательниц православного приюта в деревне Мосейцево. Они обвиняются в убийстве девочки и издевательствах над детьми. Государственное обвинение запросило для них от пяти до 12 лет лишения свободы. Воспитательницы свою вину признавать отказываются.

Православный приют в деревне Мосейцево (Ярославская область) основан в 2000 году , официально он называется Межрегиональная благотворительная общественная организация «Угоднический дом милосердия». Его основали Людмила Любимова (по одной из версий , это произошло после того, как она ушла от мужа, который ее бил), Раиса Гусманова и Гюзель Семенова.

В приюте воспитывались шестеро приемных детей Любимовой, периодически в нем останавливались или жили другие люди, в том числе с несовершеннолетними детьми. С самого начала обитатели приюта вели крайне замкнутый образ жизни, не общаясь ни с кем из внешнего мира. С местным священником основательницы приюта были в ссоре.

Приют и раньше попадал в криминальную хронику

В 2008 году работавший здесь скотником Михаил Вахнов вызвался провожать жившую здесь и собиравшуюся в Москву женщину — и по дороге убил ее. В январе 2009-го суд приговорил его к 16 годам заключения; вину Вахнов полностью признал.

В 2011-м сбежавшая из приюта женщина (у нее было диагностировано психиатрическое расстройство) рассказала , что девочек из приюта, возможно, принуждают к занятиям проституцией: «Куда-то везли и оставляли в красивых домах с дяденьками». Правоохранительные органы начали проверку, но слова женщины подтвердить не смогли. Людмила Любимова даже выиграла суд у написавшей об этом ярославской «Комсомольской правды».

Наконец, уже в марте 2017 года жившую в приюте 56-летнюю Наталью Роговую суд оштрафовал (и освободил от ответственности за истечением срока давности) за ненадлежащее обращение с малолетними. Она избивала троих своих приемных детей, вырывала им волосы и ставила их на колени.

В ноябре 2014 года в приюте до смерти была избита 13-летняя приемная дочь Людмилы Любимовой — Татьяна

На ее теле обнаружены 29 сильных повреждений, причиной смерти стала черепно-мозговая травма. Вскоре после убийства ее тело пытался похитить из морга неизвестный человек (но не смог этого сделать). Гусмановой, Семеновой и Любимовой инкриминируют ненадлежащее обращение с малолетними, истязания и избиения, которые привели к смерти по неосторожности. Женщины были арестованы, Любимову позже суд перевел под домашний арест — по состоянию здоровья.

Одна из воспитательниц приюта Людмила Любимова

Дети из приюта подтверждают, что над ними издевались

По свидетельствам девочек, их били, у них вырывали волосы — так, чтобы на голове остался след в виде креста. «Тане вливали в рот кипяток за то, что она не ела горчицу. Раны от кипятка мазали горчицей, и мне тоже за спину полили кипяток», — говорится в одном из свидетельских показаний.

Сторона обвинения 2 марта 2017 года попросила приговорить Гусманову и Семенову к 12 годам колонии, Любимову — к 5,5 года

Трое обвиняемых свою вину категорически отрицают, они отказались проходить проверку на детекторе лжи «из религиозных соображений» и говорят, что «за свои грехи ответят перед Богом». Шестеро их адвокатов настаивают, что причиной плохого физического состояния детей являются не избиения, а то, что они нездоровы от рождения: происходят из неблагополучных семей, где родители употребляли алкоголь и наркотики.