Италия в XIX веке: Рисорджименто. Италия в XIX в Что такое рисорджименто в италии

Венский конгресс, завершивший эпоху наполеоновских войн, провозгласил приоритет принципа легитимизма и преемственности владетельных прав существующих европейских династий. Однако политическая карта Италии претерпела немалые изменения. В состав Австрии вошли Ломбардия и Венеция, а герцогства Пармское, Тосканское и Моденское перешли под власть различных представителей дома Габсбургов. Сардинское королевство было восстановлено. В его состав вновь вошли Савойя, Ницца, Генуя. В полной мере была восстановлена и светская власть Папы, а его владения даже расширились за счет Равенны, Феррары и Болоньи. Таким образом, процесс реставрации в полной степени затронул лишь Пьемонт и Неаполитанское королевство: в первом на престоле осталась Савойская династия, а во втором – Бурбонов. По мысли Меттерниха, Италия должна была стать лишь «географическим выражением», где отсутствуют какие-либо стремления к объединению.

Крах наполеоновской империи воспринимался итальянцами либо равнодушно, либо даже с ликованием. Французское господство принесло Италии немало прогрессивных преобразований, но в глазах итальянцев оставалось позорной иностранной оккупацией. В то же время и Реставрация не могла вызвать восторга. По крайней мере, образованное меньшинство склонно было рассматривать происшедшее как бедствие: в замене «одного деспота восемью» оно видело прямой ущерб, так как к отсутствию политической свободы присоединялась теперь реальность возрождения феодальных порядков.

Наиболее жесткий характер Реставрация носила в Пьемонте. Были воскрешены солдатские косы, битье солдат шпицрутенами, культивировалась муштра. Аристократия занимала ведущие позиции в армии, бюрократических структурах, дворянам принадлежали громадные латифундии и поместья средней величины. Если в годы господства Наполеона большинство земель сдавалось в аренду, в условиях Реставрации начался массовый сгон крестьян-арендаторов. Промышленность в Пьемонте практически вовсе не была развита. Торговля, несколько оживившаяся в 1804–1805 гг., в постнаполеоновскую эпоху серьезно пострадала от восстановления таможен. Присоединенная к Пьемонту Генуя, традиционно процветавшая на ниве коммерции, испытывала огромные затруднения вследствие неумелой торговой политики и нелепых стеснений со стороны правительства. Режим Реставрации проявлял себя в усилении клерикального гнета. Иезуиты вернулись в Пьемонт в 1818 г. и стали оказывать сильное влияние на церковь и образование. Они сумели внедрить своих агентов при дворе, в цензурном управлении, Туринском университете.

В Королевстве Обеих Сицилий (Неаполитанском королевстве) французское владычество благодаря энергичной и продуманной политике Мюрата оставило более прочные следы в законодательстве и административном устройстве. Но в практике власти деспотизм реставрированных Бурбонов проявлялся очень сильно. Он выражался в подавлении свободы печати, науки, преподавательской деятельности, в полицейском произволе, в отсутствии независимости судебной власти, а также в неслыханной беззастенчивости режима. Министр полиции Каноза стал активно сотрудничать с разбойничьими бандами Калабрии и с их помощью создал особые кружки защитников трона и алтаря, так называемые организации кальдерариев. Эти банды, финансируемые полицией, были направлены против нонконформистки мыслящих жителей Неаполитанского королевства. Образованное общество, принадлежавшее отчасти к высшему и отчасти к среднему слоям, в первые годы Реставрации в позитивном плане вспоминало времена Иосифа Бонапарта и Мюрата. Но всеобщего недовольства Бурбонами не было: многие крестьяне, успевшие во времена французского владычества стать собственниками, а также крестьяне-арендаторы (кроме Калабрии) в экономическом плане не пострадали. Дворянство в громадном большинстве поддерживало правительство, поскольку было занято в основном службой в армии и бюрократических структурах государства. О развитии промышленности и торговли вообще говорить некорректно. Главной статьей экспорта оставался вывоз вина и оливкового масла.

Социальная ситуация на Сицилии имела особенности. Здесь наблюдалось господство латифундистов, ревниво охранявших пережитки феодальных отношений. Феодализм был гораздо сильнее на острове Сицилия, чем в континентальных частях неаполитанской монархии, ведь Сицилия, охраняемая английским флотом, никогда не была во власти Наполеона. Латифундисты почти поголовно были сепаратистами и смотрели на правительство как на чужеземцев. Крестьяне очень сильно страдали от жестких условий аренды, а также несли на себе бремя больших налогов в пользу государства, поэтому привязанности к правящей династии также не испытывали. В 1812 г. Бурбоны провели на Сицилии некоторые реформы, Фердинанд I даровал острову Конституцию, которую сам же в 1816 г. и упразднил. Несмотря на тотальную оппозиционность сицилийского общества, отношений сотрудничества с оппозицией континентальных районов Неаполитанского королевства не было.

За событиями начала 20-х годов XIX в. стояли либеральные и демократические течения карбонаризма. Организации карбонариев (угольщиков) появились в Неаполе еще в период правления Мюрата и оттуда распространились по всему королевству. Первоначально для них характерна была анти-французская направленность, за которую они преследовались наполеоновской полицией. В 1811 г. карбонарии обратились к правительству Мюрата с просьбой о легализации. Правительство полагало, что они близки к простому народу и смогут сыграть такую же положительную роль для французского господства, как и масоны. Их легальное существование продолжалось до 1814 г., затем последовали преследования со стороны Мюрата и поиск союзников в лице представителей, проживавших на Сицилии Бурбонов. После реставрации Бурбонов лояльность в отношении организаций карбонариев проявлена не была: они стали беспощадно преследоваться. Но ввиду плохой организации розыскного аппарата, карбонарии не сильно пострадали от правительства Бурбонов.

С 1818 г. влияние карбонариев стало заметно усиливаться в войсках и в средних слоях общества. Полная неспособность Фердинанда I навести в королевстве порядок, заставляла самых далеких от политики людей думать о необходимости привлечения альтернативных сил. Разбойники делали непроезжими все главные дороги, но власти или не могли, или не хотели с ними покончить. Например, в 1818 г. около двух тысяч приказов об арестах бандитов было направлено на места – ни один из приказов выполнен не был. Для наведения порядка король разрешил создание местных «милиций». Среди этих «милиций» карбонаризм сделал самые значительные успехи, были такие провинции, где каждая рота милиции представляла собой венту (vendita) карбонариев, организацию стоявшую под началом офицера-карбонария. Карбонаризм в эти годы сделался движением прежде всего конституционалистким, республиканские идеи были скорее исключением, чем правилом. Конституционные стремления сосредотачивались в основном среди средних слоев и в войсках, крестьянство относилось к карбонариям индифферентно, духовенство было настроено против них.

В марте 1820 г. в Италии стало известно о восстании в Испании под руководством Р. Риего-и-Нуньеса. Это известие вызвали большой резонанс в итальянском обществе и стало катализатором политического кризиса в Королевстве обеих Сицилий. Героем неаполитанской революции стал Гульельмо Пепе (1783–1855), ставший еще при Мюрате бригадным генералом, а с 1818 г. занимавший пост командующего дивизией. Когда в июле 1820 г. взбунтовался эскадрон Бурбонского полка в Авеллино и дивизии Пепе было приказано подавить восстание, он отказался выполнить приказ. Дивизия перешла на сторону восставших. Как только об этом узнали в Неаполе, вспыхнуло волнение среди молодежи. Символическим знаменем движения стала испанская Конституция 1812 г., которая признавалась многими карбонариями в качестве идеала политической мудрости.

Фердинанд I оказался не на шутку испуган. Он обещал даровать Конституцию, временно возложил управление на своего сына Франциска и назначил новых министров из числа лиц, имевших либеральную репутацию. Карбонарии были удовлетворены принятием Конституции. В середине июля 1820 г. вспыхнула революция на Сицилии. Ее участники очень быстро стали склоняться к традиционному для острова сепаратизму. 1 октября 1820 г. в столице собрался парламент. Он был довольно умеренным и формировался на основе трехстепенного голосования. Депутаты парламента отвергли и мысль о самоуправлении Сицилии.

Австрийский канцлер Меттерних стал подготавливать почву для вторжения в Неаполитанское королевство. Конгрессы Священного союза в Троппау и Лайбахе обсуждали нюансы вмешательства в неаполитанские дела. Король Фердинанд I принимал участие в работе конгрессов. Главное их решение – это санкция Австрии на вторжение в Королевство Обеих Сицилий. Австрийские войска к концу февраля 1821 г. достигли неаполитанской границы, затем разбили войска Г. Пепе. Регент открыто был на стороне австрийцев. В марте 1821 г. они заняли Неаполь, Пепе удалось бежать. Фердинанд I вернулся с желанием отомстить: Конституция была отменена, парламент распущен, цензура восстановлена, стал царить в полном смысле слова полицейский произвол.

Неаполитанская революция была подавлена австрийцами довольно быстро. Объективно социальная база этой «вспышки» не являлась широкой: крестьянство и духовенство не проявили своей заинтересованности. Требования радикальных течений ликвидировать устои феодализма не были приняты во внимание. Внутренние трения с Сицилией, хотя отчетливо уже проявились, но не успели наложить отпечаток на исход военной революции, хотя, безусловно, это способствовало успеху австрийского вторжения.

Таким же безрезультатным, но еще более кратковременным и поверхностным было брожение в Пьемонте. Карбонаризм там был менее распространен, чем в Королевстве Обеих Сицилий, но с 1819 г. его успехи стали гораздо заметнее. Принц Карл Альберт, наследник престола, снискал славу австрофоба и либерала. С середины лета 1820 г. начались волнения в Туринском университете. Волнения наблюдались в Генуе, Александрии. Возник военный заговор, целью заговорщиков было вторжение в Ломбардию и ее присоединение к Пьемонту. Они стремились также начать объединение Италии, по сути, в ходе этой военной революции были уже озвучены некоторые принципы движения Рисорджименто.

10 марта 1821 г., когда австрийская армия разгромила восстание в Неаполе, офицеры-заговорщики провозгласили «испанскую конституцию» и «объединение Италии». Виктор Эммануил I отрекся от престола в пользу брата, старого и больного принца Карла Феликса, а регентом при нем стал принц Карл Альберт. Туринское население требовало от династии уступок, 13 марта регент принял Конституцию. По примеру Испании до избрания парламента была учреждена хунта. Но новый король заявил, что никаких перемен в законы он пока не вносил и считает бунтом требование Конституции. Карл Альберт тотчас отказался от регентства, объявил, что он повинуется королю, и уехал из Пьемонта. Несмотря на это, вторжение в Ломбардию было осуществлено, оно натолкнулось на сопротивление австрийцев, которые вскоре вошли в Пьемонт. Инсургенты сложили оружие отчасти перед австрийцами, отчасти перед верными королю пьемонтскими войсками. Австрийская армия занимала Пьемонт более трех месяцев. Вернувшийся Карл Феликс провел серию карательных мероприятий и получил за это прозвище «жестокий». Большие репрессии произошли в Туринском университете. Король ужесточил цензуру, наметилась опасная взаимосвязь между повстанческими вооруженными формами борьбы за свободу и сильной реакцией при их разгроме. Принципы Реставрации восторжествовали, идеи Священного союза и Венской системы остались незыблемыми.

Рисорджименто (итал. – «воскрешение») – это общественно-политическое и духовное явление, в котором соединялись либеральное, и демократическое, и анти-феодальное, и анти-клерикальное течения. Но основной его целью являлось достижение национального единства. В начале 30-х годов стали формироваться два основных направления итальянского освободительного движения – демократическое, воплотившееся в мадзинизме, и умеренное, которое нашло развитие в идеологии и практике неогвельфизма, а также в либерализме на завершающем этапе Рисорджименто в 50-60-е годы XIX в.

Особую роль в становлении национального сознания в Италии и в переводе идеи единства в практическую плоскость сыграла деятельность Джузеппе Мадзини (1805–1872). Он родился в 1805 г. в семье генуэзского профессора анатомии, по образованию был адвокатом, с 1827 г. присоединился к карбонариям. Идеи Мадзини, претерпевшие за несколько десятилетий значительную эволюцию, являлись оригинальным явлением в истории итальянской общественной мысли. Но своими корнями мадзинизм уходит в карбонаризм. Новая вспышка революционного движения карбонарского типа произошла в Центральной Италии, в герцогствах Парма, Модена и Папской области, в 1831 г. под воздействием революций во Франции и Бельгии. Мадзини исходил из глубокой веры в существование Бога, создателя и воспитателя человечества. Для его идей были характерны универсалистко-космополитический подход, осознание бесконечности прогресса, одобрение принципов равенства и братства. Он был одним из первых провозвестников европейской идеи, подготовившим такой политический проект как «Молодая Европа». Большую известность он получил как организатор «Молодой Италии» (1831).

Мадзини считал нацию своеобразным промежуточным звеном между человечеством и индивидом. Он был противником федерализма и ориентировался на создание унитарного государства французского типа. Через представления о гуманизме, морали и ассоциации он подходил к тезису о важности национального единства как условия выполнения нацией предначертанной ей миссии. Мадзини утверждал, что в каждом заложена миссия самосовершенствования, а цель Италии в данный момент создать итальянскую нацию как нацию свободных и равных людей. Поскольку в Италии отсутствовали такие важные условия мирного прогресса как свобода печати, образования, ассоциаций, то ей необходимо было совершить национальную и социальную революцию, разрушить два главных препятствия на пути прогресса – австрийское господство и духовный гнет папства. Причины неудач прежних выступлений Мадзини видел в плохом политическом руководстве и отсутствию влияния на массы. Так родилась идея «искры». По мнению мыслителя, народ уже готов к революции, поэтому нужно организовать группу профессиональных революционеров, которая разбудит его, разгорится борьба, затем она перекинется в Европу. Безусловно, в этой идее сильно проявляется заряд романтизма. В 1833 г. в Пьемонте, Неаполе и в 1834 г. в Савойе Мадзини попытался «высечь искру», но потерпел неудачу. Эта идея затем трансформировалась в теорию «жертвенного примера». Но подобные акции, например, в местечке Козенцо в июле 1834 г. не способствовали достижению цели. Мадзинизм на время утрачивает популярность и уступает инициативу либерализму.

Либеральный лагерь Италии был не однороден как по социальному составу, так и по спектру представленных в нем течений. Он состоял из представителей дворянства, различных категорий духовенства, обуржуазившегося дворянства, лиц свободных профессий. Одной из начальных организационных форм итальянского либерализма стали девять конгрессов ученых, на которых обсуждались насущные социально-экономические проблемы, устанавливались личные контакты между учеными и интеллектуальными элитами итальянских государств. Большое внимание либералы уделяли развитию просвещения и придерживались политики возможного: они издавали брошюры о развитии железнодорожного строительства, о создании таможенного союза между итальянскими государствами. Центром итальянского либерализма был Пьемонт, наиболее развитое в промышленном отношении государство. Выходцы из Пьемонта, К.Б. Кавур, В. Джоберти, М. Д"Адзелио, Ч. Бальбо уповали на политическую умеренность.

Политическая программа либералов не являлась четкой и конкретной. Они искали пути решения итальянской проблемы под руководством государей, при содействии европейских держав, а также стремились совместить идеалы свободы с принципами католицизма, поскольку католическая вера уже стала неотъемлемым элементом исторической традиции итальянцев.

В Италии начал формироваться и феномен либерального католицизма (в исторической литературе его часто называют не-огвельфизмом). Прежнее величие нации обеспечивалось первенством Рима как христианского центра Европы. Многие либералы именно в этом видели возможность возродить «Третий Рим», не допуская революционного экстремизма, но и не отказываясь от достижений цивилизации, науки, свободы, гражданского равенства. Итальянские либералы испытали сильное влияние французского мыслителя Ф. Ламенне, а также его последователей – Ш. де Монталамбера и священника А. Лакордена.

Выдающуюся роль в становлении и развитии либерального католицизма сыграл видный теолог, философ, литературовед Винченцо Джоберти (1801–1852). Как политическое движение неогвельфизм стал консолидироваться после появления его книги «О духовном и гражданском первенстве итальянцев». Джоберти ввел в политический лексикон термин «Рисорджименто». Главная идея, высказанная мыслителем в этой книге, – без возрождения Италии нельзя возродить гегемонию Рима, но и роль церкви в единении итальянцев также неоспорима. Поэтому нужно, по мнению Джоберти, примирить церковь с цивилизацией, прежде всего с идеями прогресса и свободы, и тогда она выполнит свою миссию во всем мире. Католическая церковь в свою очередь должна действовать в союзе с либеральным и национальным движением Италии. Политические и религиозно-философские воззрения Джоберти отличаются сложностью и изменчивостью. Рубежным событием в эволюции его взглядов стала революция 1848–1849 гг. Сторонники неогвельфизма склонялись к федерализму под духовным руководством Папы. Главными предпосылками стабильности и расцвета нации они считали устойчивое экономическое развитие и создание таможенного союза.

Чезаре Бальбо (1789–1853) делал акцент на ликвидации австрийского владычества дипломатическим путем. Он полагал, что Австрия может отказаться от Ломбардии и Венеции, если на международных конгрессах ей предложат территории на Балканах, полученные за счет слабеющей Турции. Ч. Бальбо и Массимо Д"Адзелио (1798–1866) большие надежды в достижении итальянского единства связывали с Пьемонтом, где королем был австрофоб Карл Альберт.

В конце 40-х годов XIX в. в Италии продолжал нарастать социально-политический кризис. Обострение социального вопроса было связано с развитием первоначального накопления капитала и разложением социальных структур феодализма. Пауперизм стал неотъемлемой чертой социального облика деревень и городов Италии, но по преимуществу социальный вопрос был крестьянским и предполагал кардинальные изменения в сфере землевладения и землепользования. Темпы развития индустриализации были невысоки и сдерживались политической раздробленностью страны, но они отставали от темпов пролетаризации населения.

Италия нуждалась в разноплановых реформах. С 1846 г. под руководством нового папы Пия IX (1846–1878) реформаторское движение стало реальностью: была создана правительственная комиссия по изучению политических проблем Папского государства и по ее рекомендации проведена политическая амнистия. Папа обрел ореол реформатора-патриота, реформаторский импульс затронул Тоскану, Пьемонт, королевство обеих Сицилий, Ломбардо-Венецианскую область. Реформы Пия IX разрушили духовную изоляцию Папской области и других итальянских государств, были устранены жесткие запреты на печать, собрания. Папа намеревался начать железнодорожное строительство в Папской области, образовал совет министров, выступил с идеей создания единого для всей Италии таможенного союза. Реформы Пия IX вызвали серьезную обеспокоенность венского двора. Австрийские войска оккупировали Феррару, которая находилась в непосредственной близости к Папской области. В ответ Пий IX направил к своим границам швейцарские соединения, чем вызвал одобрение широких патриотических слоев.

В те же годы начинался национальный подъем и в Пьемонте. Большая часть правителей (великий герцог Тосканы, неаполитанский король, властители Пармы и Модены) упорствовали в своей приверженности абсолютизму. Но и они постепенно начали сдавать позиции. Осенью 1847 г. тосканский герцог Леопольд дал согласие на создание гражданской гвардии, введение свободы печати, признал полномочия совещательного органа при тосканском правительстве. События в Тоскане повлияли на либерализацию ситуации в Парме, Модене и Лукке. Вскоре герцог Лукки за денежную компенсацию отказался от своих владений в пользу Тосканы. В октябре 1847 г. последовали долгожданные реформы в Пьемонте: введение гласности судопроизводства, ограничение цензуры и полицейского произвола, создание органов местного самоуправления. С конца 1847 г. и до конца марта 1848 г. ситуация приобретала еще более сложный характер: борьба за реформы стала перерастать в революционное движение.

Революция началась 12 января на Сицилии. Главными требованиями восставших были восстановление Конституции 1812 г. и отделение от Неаполитанского королевства. Но в Неаполитанском королевстве это восстание было поддержано. 27 января 1848 г. Фердинанд II согласился на введение Конституции во всем королевстве, ограничил цензуру, провел политическую амнистию, а во главе нового кабинета министров поставил карбонария Будзелли и признал частичную автономию Сицилии. В марте-апреле 1848 г. были приняты Конституции в Тоскане, Пьемонте, Папской области. Однако общественное спокойствие не наступило.

Революция в Вене и бегство Меттерниха стали толчком для начала революционных событий в Ломбардо-Венецианской области. 23 марта была провозглашена Венецианская республика (Республика Святого Марка) во главе с Д. Манином (18041857). В марте покрылся баррикадами Милан («пять дней» Милана), и многотысячный корпус во главе с генералом Й. Радецким покинул город. Из Пармы и Модены были изгнаны австрийские войска. В этих условиях король Пьемонта Карл Альберт предложил свою помощь Ломбардии и Венеции во имя национального освобождения страны. Карл Альберт хотел реализовать идею создания Североитальянского королевства. Это стало началом военных действий против Австрии, которые вошли в историю как первая Война за независимость. В военных действиях против австрийцев принимали участие кроме армии Пьемонта, регулярные войска Папской области, Неаполитанского королевства, отряды патриотов Тосканы, Ломбардии, Венеции. Итальянские государства объединились в единой освободительной борьбе, и это стало наивысшей точкой развития неогвельфизма. Но политические разногласия итальянских правителей, форсирование Савойской династией процесса объединения вокруг Пьемонта не позволили закрепить успех. 29 апреля Папа заявил, что он нейтрален и отвел свои войска. Позицию Рима следует трактовать, как нежелание понтифика осложнять отношения с Австрией, где к тому времени наметился закат йозефинизма, и началось сближение с Римом. Почти сразу увел свои войска неаполитанский король Фердинанд II. Действия Пия IX привели вскоре к крушению неогвельфизма. Благоприятный момент для разгрома австрийских войск был упущен. 22 июля войска Пьемонта потерпели серьезное поражение при Кустоцце, а затем был сдан Милан. 8 августа Карл Альберт подписал перемирие. Австрийское господство в Ломбардии и Венецианской области было восстановлено, патриотический лагерь утратил единство и усилился правый и левый радикализм.

В Неаполитанском королевстве в мае 1848 г. был разогнан, так и не успевший приступить к работе парламент. С сентября 1848 г. по май 1849 г. шло подавление сицилийского восстания. Фердинанд II бомбардировал сицилийский город Мессина и получил за это прозвище король-бомба. В ноябре 1848 г. началась революция в Папском государстве. Папа бежал, и в Риме была провозглашена республика под руководством Дж. Мадзини. В Тоскане в феврале 1849 г. вспыхнула восстание, Леопольд II был отстранен от власти и установлена республика. В таких условиях начался новый этап войны Пьемонта против австрийских войск. Этот этап продлился всего несколько дней. 23 марта в битве при Новаре пьемонтские войска потерпели сокрушительное поражение. Карл Альберт из опасения, что теперь Сардинское королевство захлестнет республиканское движение, отрекся от престола в пользе своего сына Виктора Эммануила II. Учитывая сложившее положение и не желая допускать дальнейшего падения престижа монархии, новый король санкционировал Конституцию и функционирование парламента. В апреле были разгромлены либеральные и демократические силы в Тоскане, а престол возвращен герцогу Леопольду, вернулись на свои престолы герцоги Пармы и Модены.

Папа, стремясь быстрее сокрушить Римскую республику, обратился за помощью к Франции. Французский генерал Удино начал бои вооруженными силами Дж. Гарибальди (1807–1882), защищавшими Рим. 3 июля 1849 г. республика пала, республиканские учреждения прекратили свое существование, а ее лидеры вынуждены были эмигрировать. 22 августа прекратила сопротивление Венеция.

Революция 1848–1849 гг. была важным этапом Рисорджименто, но она потерпела поражение В ее ходе произошел крах неогвельфизма и конституционных режимов во всех итальянских государствах, кроме Пьемонта, и проявилось упорное соперничество либеральных и демократических сил в борьбе за лидирующие позиции, хотя уже наметилось их сближение при определении главной для Италии цели. Сохранение Конституции и парламента в Пьемонте – это единственный позитивный результат этой революции.

Этот период стал третьим и завершающим этапом Рисорджименто. После поражения революции почти во всех итальянских государствах воцарилась политическая реакция.

Либеральные и демократические силы находились в кризисном состоянии. Но демократы быстрее начали действовать. Вскоре после революции оживилось мадзинистское движение, настаивавшее на радикальных методах борьбы. На вооружение им была взята тактика «постоянных ударов». Но все выступления мадзинистов заканчивались поражением: в 1853 г. и 1857 г. соответственно были подавлены восстания в Милане и на Юге страны, а также в Генуе и Ливорно. Это привело к потере актива кадров движения, и вскоре мадзинизм уже находился в угнетенном состоянии. В рамках демократического движения появлялись силы, не разделявшие радикализма Мадзини, но принимавшие республиканские идеалы (К. Каттанео, Ф. Феррари и др.).

Либеральные силы сохранили свои позиции только в Пьемонте. В 1849 г. там состоялись парламентские выборы. Во вновь избранном парламенте сложилось влиятельное либерально-демократическое большинство. Правительство Пьемонта возглавлял известный либерал М. Д"Адзелио и руководство политической жизнью королевства находилось в руках умеренных либералов. В 1850 г. были приняты законы, ограничивавшие влияние церкви. Пьемонт вскоре стал центром всего патриотического движения Италии, которое отказалось от романтизма и сделало ставку на самое сильное итальянское государство, во главе которого стояла национальная династия, настроенная австрофобски.

В 1852 г. премьер-министром Пьемонта стал К.Б. Кавур (1810–1861), которого часто называют итальянским Бисмарком. Бесспорно, он является легендарной личностью в движении Рисорджименто. Кавур обладал железной волей, потрясающей работоспособностью, незаурядным умом. Его преимущество в сравнении с другими представителями либерального лагеря заключалась в умении масштабно, комплексно воспринимать ситуацию в Италии. Кавур много сделал для развития модернизации в Пьемонте: активизировал железнодорожное строительство, способствовал переоснащению портов, перевооружил армию. Премьер-министр стремился к созданию Северо-итальянского королевства с помощью сильного европейского государства. Будучи превосходным дипломатом, он сумел заключить политический и военный союз со Второй империей. Франция согласилась помочь Пьемонту присоединить северную Италию. Кавур добился обещания России соблюдать нейтралитет в случае войны Франции и Пьемонта с Австрией.

Полем для сотрудничества либералов и демократов стала созданная в 1857 г. Национальная ассоциация (Национальное итальянское общество) во главе с Д. Манином. Вице-президентом ассоциации стал Дж. Гарибальди, который был сторонником сотрудничества с умеренными. Это общество также делало ставку на взаимодействие с Савойской династией ради объединения Италии. Сам факт существования такой организации подтверждает ситуацию раскола в демократическом движении. Мадзини оказался в изоляции. Гарибальди к большому возмущению Мадзини принял предложение Кавура о вербовке волонтеров, готовых поддержать регулярные войска Пьемонта.

В 1859 г. началась война Пьемонта в союзе с Францией против Австрии. Кавур спровоцировал конфликт, начав массированное вооружение армии. Австрийская сторона в ультимативной форме потребовала разоружения, Пьемонт ответил отказом, и Австрия перешла к военным действиям. Они вошли в историю как вторая Война за независимость. В ее ходе – она продолжалась с 26 апреля – 11 июля 1859 г. – состоялись два крупнейших сражения при Маджента и Сольферино, в которых австрийские войска потерпели сокрушительное поражение. 11 июля 1859 г. Наполеон III, опасаясь затяжной кровопролитной войны и учитывая возможное недовольство Папского государства, заключил Виллафранкское перемирие с Австрией. Подписанный позднее мирный договор передавал право на Ломбардию Пьемонту, а Венецианская область осталась за австрийской стороной. Перемирие было заключено без ведома Сардинского королевства, что делало дальнейшие расчеты на помощь Франции безосновательными. Дипломатический путь объединения был исчерпан.

Дальнейшие шаги к единству связаны с сотрудничеством К.Б. Кавура с Национальной ассоциаций. С ее помощью вспыхнули народные восстания в герцогствах Парме, Модене, Тоскане и были изгнаны герцоги – австрийские ставленники. Кавур взял на себя роль посредника между революционными движениями и Францией. Согласно секретным статьям договора 1859 г. с Францией Кавур передал Наполеону III Ниццу и Савойю и присоединил герцогства к Пьемонту. Предварительно в них были проведены плебисциты о включении в состав Сардинского королевства.

Демократические организации стремились довести дело объединения Италии до логического конца. С этой целью была организована военная экспедиция на Сицилию, главной ее силой стала знаменитая «Тысяча» Гарибальди.

Дж. Гарибальди родился в Ницце в 1807 г. в семье моряка. В 15 лет он стал матросом, затем вступил в организацию «Молодая Италия», вел пропаганду во флоте. После неудачного восстания 1834 г. Гарибальди был вынужден эмигрировать. В последующие годы он участвовал в освободительном движении Черногории, служил тунисскому бею, воевал в Уругвае против войск хунты. В годы революции 1848–1849 гг. Гарибальди сражался в Ломбардии и Риме. После поражения революции он эмигрировал в Америку, а с 1854 г. обосновался на острове Капреро. Когда возникла Национальная ассоциация, Гарибальди стал ее вице-президентом. В 1859 г. во время второй Войны за независимость он со своим отрядом участвовал в освобождении Ломбардии и Центральной Италии. В мае 1860 г. 1200 волонтеров под командованием Гарибальди высадились на Сицилии, что стало толчком для анти-бурбонского народного восстания на Юге Италии. Все содействие пьемонтского правительства ограничивалось тем, что оно не мешало походу «Тысячи» гарибальдийцев, одетых в красные рубашки. Большинство гарибальдийцев составляли адвокаты, врачи, аптекари, конторщики, торговцы, студенты. В ходе экспедиции на Сицилию состоялось блистательное для Гарибальди сражение при Калатафими, его войска взяли столицу острова Палермо, и было сломлено сопротивление 25-тысячной королевской армии и полицейских формирований. На Сицилии под девизом «Италия и Виктор Эммануил» установилась революционная диктатура Гарибальди.

Неаполитанское королевство переживало кризис. Новый король Франческо II не стремился к каким-либо прогрессивным преобразованиям. В июне 1860 г. гарибальдийские войска высадились в Калабрии и, не встречая сопротивления, двинулись к Неаполю. Граф Кавур начал действовать более решительно и постарался взять инициативу в свои руки, желая воспрепятствовать походу гарибальдийцев. Со всех концов Италии к Гарибальди стекались добровольцы. Неаполь пал без боя, в битве при Вольтурно 1 октября 1860 г. монархические силы Бурбонов потерпели окончательное поражение. В этом сражении принимали участие регулярные пьемонтские стрелки, но их роль не была значительной.

После сражения при Вольтурно вопросами урегулирования стало заниматься пьемонтское правительство. 21 октября Гарибальди организовал проведение в Неаполитанском королевстве плебисцита и вручил его результаты королю Виктору Эммануилу II. На их основе королевство было присоединено к Пьемонту. 29 октября произошла встреча между Виктором Эммануилом II и Гарибальди. Король не пригласил полководца к завтраку, тот позавтракал на конюшне. Свита короля была скандализирована красной рубашкой Гарибальди. Пока король ехал рядом с Гарибальди, народ выкрикивал: «Да здравствует Гарибальди», а доблестный воин неоднократно сам провозглашал «Да здравствует король». После проведения плебисцита Гарибальди был лишен своих полномочий, а его отряды разоружены и демобилизованы без денежного вознаграждения. Подобные действия вызывали чувство разочарования в отношении правительства Пьемонта. Но сам Гарибальди отличался очень туманными социально-политическими воззрениями. Он объявлял себя республиканцем, но уважал Виктора Эммануила II, ненавидел Кавура, восхищался Цезарем, римской историей, не признавал парламентаризм и считал себя сторонником народной диктатуры. Его непоследовательные взгляды отразились и на политике. Гарибальди отменил наиболее ненавистные поборы, наделил неимущих землей из королевского фонда, но раздела латифундий не осуществил, более того часто гарибальдийцы вставали на сторону собственников. Такие действия возбуждали социальные ожидания, но Гарибальди не умел и не имел времени их реализовывать. Кавур очень опасался, что Юг станет нестабильной территорией, и поэтому двинул туда войска.

В феврале в Италии прошли парламентские выборы, и открылся общеитальянский парламент. 14 марта 1861 г. Виктор Эммануил II был провозглашен королем Италии со столицей во Флоренции. Председателем совета министров стал К.Б. Кавур. В состав Итальянского королевства не вошли Папская область и Венеция.

Молодое государство имело достаточно проблем. Оно оставалось в сильной зависимости от Франции, особенно в связи с принятой в 1864 г. Конвенцией о неприкосновенности Папских владений в обмен на обещание Второй империи вывести через два года оттуда свои войска. Вызывала беспокойство и Австрия, которая все еще не отказалась от пересмотра результатов событий 1859–1861 гг.

Но с самыми большими проблемами новое государство столкнулось на Юге. Там процветало враждебное отношение к Пьемонту из-за навязанного жесткого управления, введения воинской повинности и тяжелых налогов. Ответом на это стал стремительный рост бандитизма на территории бывшего Неаполитанского королевства как проявление специфического сопротивления крестьян новым властям. Руководителями оппозиции Пьемонту были связанные с Бурбонами латифундисты и представители церкви. Правительственные войска вели войну на Юге вплоть до 1865 г., численность армии составляла около 120 тыс. человек, а потери были больше, чем за все годы объединения Италии. Регулярные войска сжигали целые села и превращали целые округа в развалины, расстреливали всех крестьян, захваченных с оружием. Пьемонтское правительство настолько не сумело заручиться поддержкой Юга, что там начала возрождаться партия мюратистов, активно действовали такие организации как сицилийская мафия и Неаполитанская каморра. К 1883 г. последняя была повержена, но возродилась в начале XX в., а мафия разгромлена так и не была.

Вскоре после образования Итальянского королевства 6 июня 1861 г. умер К.Б. Кавур. Лучшей чертой этого государственного деятеля было стремление к соблюдению конституционных норм. Виктор Эммануил II, лишенный советов Кавура, был готов поддержать авантюрные планы военных экспедиций на Балканах и сложные комбинации против Австрии во имя завершения объединения Италии. Но в 1866 г. Италия заключила военно-политический союз с Пруссией против Австрии. Еще Кавур видел в Пруссии естественную союзницу. В 1866 г. началась австро-прусская война, дополненная «третьей Войной за независимость». Италией война велась очень плохо, хотя ее войска по своей численности превосходили австрийские. В битве при Кустоцце 24 июня 1866 г. итальянцы были разбиты. Лучше, чем регулярные войска действовали добровольцы под командованием Гарибальди, единственного итальянского генерала, одаренного выдающимся военным талантом. 22 июля Пруссия без предварительных договоренностей с Италией заключила перемирие с Австрией, что вынудило Итальянское королевство заключить мир. Венецианская область была передана Наполеону III, который в качестве посредника уступил ее Виктору Эммануилу II, после проведенного там в пользу присоединения к королевству плебисцита.

Судьба римского вопроса оказалась значительно сложнее. Кавур считал, что Рим в качестве столицы необходим молодому королевству. Часть богословов во главе с иезуитом Пассалья не видели в светской власти Папы необходимого условия существования папства. Кавур предполагал добиться Рима в согласии с католическим миром. «Римский вопрос, – заявлял он в палате, – не может быть решен оружием». После смерти Кавура французский посол запросил в январе 1862 г. папское правительство, не согласится ли оно способствовать торжеству итальянского патриотизма. Рим ответил отказом.

Готовность поспособствовать присоединению Папской области проявил Гарибальди. Он сделал своим лозунгом фразу «Рим или смерть». Премьер-министр Ратацци вел двусмысленную политику, и многие, в том числе Гарибальди, считали, что правительство окажет содействие предприятию против Рима. В конце августа 1862 г. Гарибальди и 2500 добровольцев высадились в Калабрии и двинулись на высоты Аспромонте. Несмотря на желание обеих сторон избежать кровопролития, оно все же произошло 29 августа. В числе раненых был и Гарибальди, которого королевские войска взяли в плен. Итальянское правительство из страха перед Францией реально противилось этой экспедиции.

Понтифик продолжал настаивать на необходимости существования своего государства, более того он провозглашал в конце 1864 г. полное верховенство церковной власти над гражданской. Разрешение венецианского вопроса на некоторое время отодвинуло римский вопрос на второй план. Согласно подписанной в 1864 г. Конвенции в 1867 г. французские войска оставили Папскую область, но никакого восстания против Папы там не произошло. В июле 1867 г. Гарибальди стал собирать добровольцев для вторжения в Папскую область. Однако правительство Италии не решилось противодействовать ясно выраженному требованию Франции, помешать предприятию Гарибальди. Ратацци отправил его на остров Капреро, но он оттуда сбежал. 3 ноября 1867 г. при деревне Ментано произошло сражение, в котором гарибальдийцы были разбиты папскими и французскими войсками. В донесении об этой битве присутствовала известная фраза «Шаспо (новые военные ружья) в этот день совершили чудеса». Французская сторона не стесняясь заявляла, что Италия никогда не завладеет Римом.

На созванном в декабре 1869 г. Вселенском Ватиканском соборе была проведена большая работа по обоснованию догмата о папской непогрешимости, который вступи в силу 11 мая 1870 г. Но начавшаяся в июле 1870 г. франко-германская война ускорила гибель Второй империи: во Франции установился режим Третьей республики. Италия сочла, что конвенция 1864 г., признававшая неприкосновенность папских владений, утратила силу. Первоначально итальянский король предложил Папе добровольно отказаться от светской власти, но тот заявил, что уступит только силе. 20 сентября итальянские военные формирования пробили брешь в римской городской стене. Папа приказал тогда своему войску прекратить сопротивление и удалился в Ватикан.

В октябре 1870 г. в Риме был проведен плебисцит: за присоединение к Итальянскому королевству высказалось 133000 человек, против – 1500. В марте 1871 г. последовало принятие «закона о гарантиях», по которому итальянское государство предоставляло папе свободу осуществления его духовной власти, признавало за ним право на дипломатические сношения с иностранными государствами, обязывалось ежегодно отпускать на его нужды свыше 3 млн лир, освобождало итальянских епископов от присяги на верность королю и ограничивало владения папы лишь Ватиканским и Латеранским дворцами и загородной виллой. Папа отверг этот закон и объявил себя «ватиканским узником», т. е. пленником итальянского государства.

Торжественный въезд в Рим короля Виктора Эммануила II состоялся 2 июля 1871 г. При этом он произнес знаменитые слова: «Мы пришли в Рим и останемся в нем». Процесс объединения Италии был завершен. Движение Рисорджименто в целом способствовало формированию итальянской нации, стало импульсом для развития индустриализации и утверждения капиталистических общественных отношений, складывания национального рынка и превращения Италии в самостоятельный субъект международной политики. Однако перед итальянским правительством стояло немало нерешенных проблем. Из-за высокого имущественного ценза слой избирателей оставался очень узким, что угрожало в определенной мере принципам конституционализма и парламентаризма; серьезное беспокойство доставлял «римский вопрос», поскольку Папа призвал верующих не принимать участие в политической жизни Италии, т. е. подтвердил провозглашенный еще в 1867 г. принцип «non expedit» (не подобает); трудно представлялось в обозримом будущем решить проблему различного уровня развития Севера и Юга Италии (так называемый «южный вопрос»).

Как и другие страны Европы, с запозданием вступившие на путь модернизации и индустриализации, Италия испытывала сложное воздействие отсталости и быстрого экономического роста, новых компонентов гражданского общества и традиционализма.

После объединения страны в итальянском обществе произошли серьезные изменения, которые затронули в первую очередь государственно-политическую сферу. Объединенная Италия являлась конституционной монархией с двухпалатным парламентом. Конституцией государства был так называемый «Альбертианский статут», который действовал в Пьемонте с 1848 г., а с 1861 г. – на территории всего королевства. В ней фиксировались политические и основные гражданские права (свобода печати, собраний, гарантии свободы личности и неприкосновенность жилища, равенство всех граждан перед законом). Король сохранял широкие властные полномочия. Парламент являлся во многом зависимым от монарха. Избираемой была только нижняя палата (палата депутатов), верхняя палата (сенат) формировалась королем. Законодательная инициатива не являлась исключительной прерогативой парламента, он делил ее с монархом. Король назначал и увольнял министров, принцип ответственности министров как конституционный еще не оформился.

Правом голоса вплоть до начала 80-х годов обладали только 2 % от всего населения Италии. К числу избирателей принадлежали мужчины, достигшие 25 лет, платившие не менее 40 лир прямых налогов, бывшие грамотными или же принадлежавшие к определенным профессиям (например, чиновники). Политических партий в Италии не существовало, но были политические группировки. В последней трети XIX в. у власти друг друга сменяли так называемые «Правая» и «Левая» группировки. Они обе признавали либеральные принципы, но их различали политические нюансы. «Правая» была преемственно связана с умеренным течением национально-освободительного движения. Ее наиболее видные деятели – Дж. Ланца, М. Мингетти, К. Селла. «Левая» объединяла более радикальную часть умеренных и демократов, склонявшихся к компромиссу с монархией. Подобное явление среди демократов-республиканцев отражает присущий политической жизни Италии последней трети XIX в. в целом трансформизм. И «Правую», и «Левую» поддерживали примерно одни и те же социальные слои – торговая, финансовая, землевладельческая буржуазия.

В 1861–1876 гг. у власти находилась «Правая». За эти годы сменилось десять правительств. Главными направлениями деятельности этой группировки были унификация сфер государственной жизни и обеспечение единства различных регионов страны. Задача складывания единого национального рынка решалась в условиях торжества принципа свободы торговли. Были уничтожены таможенные перегородки между прежними государствами, введена единая денежная система. Строительство железных и шоссейных дорог, портов телеграфных линий способствовало индустриализации. Такая политика была выгодна как земледельческим слоям, так и промышленникам. Накопление капитала интенсивнее всего шло в кредитно-финансовой сфере, способствовала этому постоянная нужда в деньгах со стороны государства. Главным кредитором стал Национальный банк. Важным средством пополнения государственных финансов была налоговая система. С 1868 г. устанавливался вызвавший бурю протестов налог на помол зерна. В случае нехватки собственных капиталов правительство прибегало к финансовым заимствованиям в Англии, Франции и Германии.

После объединения Италия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной. На долю сельского хозяйства в создании валового национального продукта приходилось 58 %. Произошло перераспределение земельного фонда, но крупное землевладение полуфеодального типа (латифундии) не пострадало. Пущенные в продажу земли из государственного фонда, бывшие земли церкви и общинные владения приобретались состоятельными людьми. Проблема крестьянского малоземелья решена не была. Капиталистические отношения в сельском хозяйстве преобладали только в Пьемонте и Ломбардии. Различие между промышленно развитым капиталистическим Севером и аграрным Югом породило «южный вопрос».

В области внешней политики усилия правящей группировки были направлены на международное признание итогов Рисорджименто и предотвращения поддержки Ватикана со стороны Австро-Венгрии и Франции. Серьезное внимание стало уделяться колониальной политике: на побережье Красного моря была основана колония Ассам, которая вскоре стала форпостом итальянской экспансии в Африке.

«Правая» практически не занималась урегулированием социальных проблем, что привело к резкому разрыву между верхами и низами общества. Вызывал раздражение также низкий уровень демократизации общества и прежде всего узость социальной базы объединенного государства. На почве этих противоречий в середине 70-х годов произошло формирование блока прогрессивных либералов и умеренных демократов, получившего название «Левый», который был готов к проведению реформ.

В 1876 г. на очередных парламентских выборах «Правая» потерпела поражение, произошла так называемая «парламентская революция». Новый кабинет возглавил лидер «Левой» А. Депретис (1813–1887). «Левая» одержала победу над «Правой» под флагом проведения еще более либеральной политики, но затем уступила нажиму со стороны промышленников и стала проводить протекционистскую экономическую политику. Правительство ввело высокие таможенные пошлины на зерно, оказывало покровительство предпринимателям сахарной, металлургической, машиностроительной, текстильной промышленности, поддерживало строительство железных дорог. В Германии, которая также как Италия только в последней трети XIX в. обрела единство, примерно в эти же годы произошел переход от фритредерства к протекционизму.

В соответствии с либеральными идеалами «Левая» отказалась от политики сверхжесткой административной централизации и поддержала необходимость большей самостоятельности местной власти по отношению к центральной. «Левая» в своей политике сочетала либерализм и демократические принципы. Так, в 1882 г. была проведена избирательная реформа. Число избирателей увеличилось более чем в три раза за счет снижения возрастного ценза с 25 до 21 года, уменьшения в два раза имущественного и предоставление возможности его замены образовательным цензом (экзамен в объеме знаний начальной школы).

«Левая» начала радикальное наступление на клерикализм. В 1877 г. был принят закон о светском характере обязательного начального образования, а в 1878 г. введена гражданская регистрация браков. В 1878 г. после смерти Пия IX новый понтифик Лев XIII (1810–1903) не изменил отношения Ватикана к Итальянскому государству.

Сохранял свою остроту и «южный вопрос». Государство, ориентируясь на потребности либеральной промышленной буржуазии Севера, закрепляло экономическую, социальную и культурную отсталость Юга. Там процветал гнет латифундистов и ростовщиков, что вынуждало крестьян покидать родные места. Промышленности на Юге практически не было, традиционное ремесленное производство не выдерживало конкуренции с индустрией Севера и разорялось. Единственная возможность выжить – эмиграция, которая начнется именно в середине 70-х годов, а достигнет своего пика уже в «эру Джолитти».

«Левая» не сумела решить многие и другие социальные проблемы. В Италии было одно из самых тяжелых в Европе положение рабочего класса: отсутствовало трудовое законодательство и социальное страхование. Широкое распространение имели анархистские идеи М. Бакунина. Стали появляться рабочие и крестьянские организации, боровшиеся за чисто экономические цели. После проведения реформы избирательного права усилилось социалистическое движение. Так, бывший анархист А. Коста (1851–1910) в 1881 г. основал Революционно-социалистическую партию. Он отказался от анархистского принципа неучастия в политической борьбе и в 1882 г. первым среди социалистов был избран в палату депутатов. В Ломбардии в это же время возникла Рабочая партия, которая в качестве главной задачи объявила «сопротивление капиталу». Партия быстро стала массовой. Но в свои ряды она допускала только лиц физического труда.

Широкие слои населения не выказывали уже симпатий ни к «Правой», ни к «Левой». Они отдавали предпочтение республиканцам и радикалам, требовали введение всеобщего избирательного права и изменения вектора внешней политики.

Правительство «Левой» в сфере внешней политики продолжало курс на активизацию участия Италии в международных делах. В 1882 г. состоялось подписание договора с Австро-Венгрией и Германской империей, известного в истории как Тройственный союз. Сближение с Австро-Венгрией не соответствовало геополитическим интересам Италии и стало возможным только под нажимом Германской империи, чья поддержка для нее стала очень важной после захвата Францией Туниса. После неудачи в Тунисе Италия продолжила колониальную экспансию в Восточной Африке. В 1885 г. итальянцы оккупировали Массауа и начали проникновение в приграничные районы Сомали и Эфиопии. В начале 1887 г. итальянский экспедиционный корпус потерпел поражение при Догали, и продвижение в этом направлении было на время приостановлено.

К 1887 г. в Италии накопилось много нерешенных внутренних и внешних проблем: экономический кризис, осложненный мировым аграрным кризисом; напряженные отношения с Австро-Венгрией, которые в любую минуту могли взорвать Тройственный союз, а также конфликт с Францией из-за колоний. «Левая» к тому времени уже полностью исчерпала свой политический потенциал, а под воздействием трансформизма практически исчезли прежние разграничения с «Правой». Внутри правящего блока обострилась борьба группировок. Оппозиционную Депретису группировку возглавил в прошлом активный сподвижник Гарибальди Ф. Криспи (1818–1901). Он претендовал на роль выразителя интересов нации, умел действовать, не считаясь с традициями, и добивался цели любыми средствами. Его идеалом как политика был Бисмарк, что во многом предопределило прогерманскую ориентацию Криспи, а его политику вполне корректно назвать бонапартистской. Он ратовал за укрепление государства, создание сильных армии и флота, превращение Италии в Средиземноморскую империю, обещал ослабление налогового бремени, децентрализацию власти и неотложного решения социальных проблем. Все это обеспечило ему поддержку самых разнородных слоев – от «партии двора» до демократов, и в 1887 г. он возглавил правительство, заняв в нем также пост министра внутренних и иностранных дел.

Криспи утверждал авторитарные методы правления. По его инициативе важные вопросы решались правительством без одобрения парламента. Так, после выборов 1889 г. он стал премьер-министром без утверждения его кандидатуры парламентом. Криспи стал инициатором мер, направленных против гражданских и политических свобод: по закону 1889 г. было ограничено право собраний, запрещались некоторые демонстрации, против стачечников стало применяться оружие, под нажимом премьера был аннулирован парламентский мандат известного социалиста Косты.

В 1891 г. второй кабинет Криспи из-за серьезных экономических трудностей и роста общественного недовольства пал. Новый кабинет возглавил сначала маркиз ди А. Рудини, а затем политик с большим будущим, сторонник «прогрессивного либерализма» Джованни Джолитти (1842–1928). Новый премьер намеревался прежде всего предотвратить социальные потрясения проведением налоговой реформы, усовершенствованием законодательства об охране труда. Но его ждали серьезные испытания. В 1892–1894 гг. на Сицилии развернулось массовое крестьянское движение, направленное против латифундистов и сельских муниципалитетов, во главе встали Союзы трудящихся («фаши»). Участники движения отказывались от уплаты налогов, захватывали муниципалитеты, помещичьи усадьбы. Одновременно происходили выступления городского плебса в городах Сицилии с требованием повышения оплаты труда и предоставления работы. Политические воззрения участников были довольно туманными и представляли собой эклектичное переплетение принципов социализма, монархизма, католицизма. Действия полиции еще больше накаляли обстановку. Одновременно в правительстве разгорелся коррупционный скандал, связанный с аферами Римского банка. Кабинет Джолитти в 1893 г. вынужден был уйти в отставку. Новое правительство вновь возглавил Ф. Криспи.

Криспи ввел на Сицилии осадное положение и жестоко силой оружия подавил это движение. Жертвы расправ исчислялись десятками. Союзы трудящихся были распущены. Копируя бисмарковские приемы управления, Криспи летом 1894 г. провел свой вариант исключительного закона против социалистов. К началу 90-х годов в Италии как раз уже оформились партии демократической и социалистической ориентации. В 1892 г. состоялся учредительный съезд Социалистической партии итальянских трудящихся (с 1895 г. – Итальянская социалистическая партия). В 1895 г. объединились республиканские течения, и возникла Итальянская республиканская партия. Но удар Криспи был направлен против социалистов: сначала парламент принял закон о чрезвычайных мерах, а затем он был дополнен министерским декретом, квалифицировавшим все рабочие организации как анархистские и запрещавшие их. На легальном уровне Социалистическая партия сохранила лишь свою фракцию в парламенте из 6 человек.

Во внешней политике Криспи сохранил свою прогерманскую направленность. В 1888 г. была подписана военная конвенция с Германией и Австро-Венгрией: Италия в случае войны союзников против России и Франции обязывалась оказать им военную помощь. Это очень осложнило и без того напряженные отношения Италии с Францией. Криспи активизировал продвижение итальянского экспедиционного корпуса в Восточной Африке. Владения Италии на побережье Красного моря (Ассам и Массауа) были объединены в 1890 г. в колонию Эритрея. Один из племенных вождей, Менелик, которого поддержала Италия, провозгласил себя императором Абиссинии (Эфиопии). Итальянское королевство навязало ему договор о протекторате. Он сначала согласился, а затем порвал его. Италия начала поддерживать племенных вождей, противников Менелика и попыталась дальше проникнуть в Абиссинию. 100-тысячная армия Менелика сумела дать отпор 17-тысячному итальянскому экспедиционному корпусу и разгромила его в 1896 г. в битве при Адуа. Итальянцы в этом сражении потеряли 45 % личного состава. В Италии начались анти-правительственные выступления, и Криспи вынужден был уйти в отставку, которую восторженно встретили как депутаты, так и прежние сторонники диктатора. На этом его политическая карьера завершилась.

Новый кабинет вновь возглавил А. Рудини. Премьер провел амнистию участников движения на Сицилии, признал независимость Абиссинии, подписав с ней мирный договор, отменил исключительный закон против социалистов. Однако с одной стороны социальные проблемы были настолько глубоки, что эти меры не принесли стабильности. С другой стороны авторитарный режим Криспи имел наследников, которые стремились ограничить гражданские свободы и компетенцию парламента.

Зимой 1897–1898 гг. в Италии вследствие дороговизны начались голодные бунты и забастовки рабочих, требовавших повышения заработной платы и улучшения условий труда. Для подавления выступлений правительство использовало не только полицию, но и войска. Кульминацией этого движения стали события в Милане («пять миланских дней»). Против восставших рабочих была применена артиллерия. Погибло свыше 80 человек. Начались репрессии, были закрыты многие газеты, стали действовать военные суды, а социалистическая партия вновь запрещалась. Правительство Рудини склонялось к введению резко анти-демократических мер, приближавших Италию к введению военного положения. Но кабинет не смог удержаться у власти, и новое правительство в июне 1898 г. возглавил Л. Пеллу, который продолжил правительственную политику Криспи.

Пеллу продержался у власти до 1900 г. и возглавлял два кабинета министров. Он настаивал на введении чрезвычайных анти-демократических законов, например, на милитаризации персонала железных дорог и средств связи, ограничении политических свобод. В области внешней политики Пеллу проявил себя как сторонник резкой активизации колониальной экспансии и ввязался в борьбу за сферы влияния в Китае, что привело к дипломатическому скандалу и отставке его первого кабинета. Второй кабинет Пеллу встретил сильное сопротивление оппозиции. Возник оппозиционный блок – «Крайняя левая», в который вошли социалисты, республиканцы, радикалы, часть либералов во главе с Джолитти. Блок протестовал против чрезвычайных законов и с этой целью прибегал к парламентской обструкции. Пеллу добился от короля Умберто I новых выборов, но победу в них одержала оппозиция, что ознаменовало собой полный провал авторитарных методов правления и агрессивной внешней политики. 90-е годы вошли в историю Италии как «кровавое десятилетие». Вскоре был убит король Умберто I. Новый монарх Виктор Эммануил III, подтвердил необходимость соблюдения конституционных принципов. В феврале 1901 г. новое правительство возглавил лидер оппозиции сторонник либерально-демократических реформ и решения социальных проблем Джолитти. Началась «эра Джолитти», эра либерализма и демократии в Италии.

ГЛАВА 1.

НАЧАЛО РИСОРДЖИМЕНТО и ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИТЕРАТУРЫ ЭТОГО ПЕРИОДА

Эпоха Рисорджименто (слово «рисорджименто» в переводе на русский язык — возрождение, воскрешение) — период многолетней борьбы за создание единого национального независимого государства в Италии, значительное явление не только в итальянской, но и в европейской истории. Рисорджименто — это была, как устанавливают итальянские историки, «революция одновременно национальная и буржуазная». Новое государство, возникшее из объединенных земель, оказалось качественно иным, отличным от прежних феодальных княжеств.

Хронологические рамки Рисорджименто — 1780—1871 (первая дата условна, так как не связана с определенным историческим событием). Почти сто лет понадобилось итальянскому народу, чтобы сплотить силы и сбросить чужеземное ярмо. Исследователи подразделяют этот длительный исторический процесс на несколько этапов.

Первый этап — раннее Рисорджименто, которое, в свою очередь, делится на два периода.

Первый период (1780—1815), когда в полуфеодальной Италии прокатилась волна стихийных народных выступлений и началось первое наступление буржуазных элементов, которому способствовали события французской буржуазной революции 1789 г. и наполеоновского господства в Италии с 1796 по 1813 г. Вместе с тем, это период зарождения национального движения.

Ко второму периоду раннего Рисорджименто (1815— 1831) относится карбонарское движение. Карбонарии организуют в это время свои тайные общества (венты), ведущие заговорщическую политику. Карбонарские восстания в 20-х годах терпят поражение, так как карбонарии были далеки от народных масс, в своих действиях не опирались на движение народа, крестьянства; но это уже сознательные, заранее подготавливаемые выступления.

Литература обоих периодов раннего Рисорджименто отражает тираноборческие и антифеодальные настроения передовых мыслителей.

В это время идет становление романтизма, развертывается борьба «классиков» и «романтиков», кристаллизуется романтическая эстетика. В эти годы выступают гиганты литературы Рисорджименто: Альфьери, Фосколо, Мандзони, Леопарди.

Второй этап Рисорджименто — 1831—1848 годы. В этот период происходит расширение фронта национально-освободительного движения. Организованный Мадзини союз «Молодая Италия» сплачивает вокруг себя демократические круги общества и развертывает широкую пропаганду освободительных идей в народе.

В отличие от карбонариев мадзинисты ориентировались на народные низы как основную силу освободительной борьбы. Этап завершается революционными событиями, закончившимися проведением некоторых буржуазных реформ.

Заключительный этап—1848—1871 годы. В национальное движение включаются более широкие массы: добровольческая армия Гарибальди, в которую входила в основном городская беднота и моряки, становится с 1859 г. действующим передовым отрядом движения; сельская беднота вливается в армию добровольцев. Гарибальдийцы придают событиям революционный размах. В 1861 г. Италия в основном получает независимость, а в 1871 г. ее объединение завершается.

Периоды зрелого Рисорджименто связаны с господством романтизма в литературе и искусстве. Ведущими жанрами этого времени становятся исторический роман, лирическая поэзия. Наивысшего расцвета достигает музыкальная драма.

Полное соотнесение событий политической борьбы с развитием литературы и искусства в Италии XIX в. невозможно.

Поэтому целесообразно рассмотреть литературный процесс эпохи Рисорджименто, разбив его на два больших этапа, соответствующих становлению романтизма и периоду его устойчивого существования.

Истоки великой эпохи приходятся на конец XVIII в. В эти годы в обстановке мертвящей косности, порожденной политическим рабством, начинается медленное накопление сил для будущих битв. Италия конца XVIII в. напоминала, по образному выражению поэта Джузеппе Джусти, «сапог, сшитый из разноцветных лоскутьев»: она включала 14 государств, различных по образу правления и неравных по экономическому и культурному уровню.

Самые крупные из них: Королевство обеих Сицилии (Сицилия и Неаполь), Папская область, Великое княжество Тосканское, Пьемонт, Княжество Миланское, Венецианская республика. Северные области, промышленные и наиболее развитые, находились в руках Австрии, установившей жесточайший режим в Милане, Венеции, Пьемонте. Южные области принадлежали испанским Бурбонам и считались самыми отсталыми даже в полуфеодальной Италии того времени. Рим находился во власти папы, выступавшего в роли политического деятеля и державшего светскую власть в своих руках. Жизнь шла вперед, рост торговли требовал единого рынка, экономика — буржуазных реформ. Задача национального объединения неизбежно выдвигалась временем.

Французская революция 1789 г., сокрушившая оплоты феодализма в Европе, оказала могучее воздействие на события итальянской истории. Выдающийся деятель итальянской коммунистической партии Антонио Грамши писал:

«В XVIII веке как внутри Италии, так и вне ее возникают и становятся устойчивыми объективные условия, международные и национальные, которые придают задаче создания национального единства исторически конкретный характер, то есть делают его не только возможным, но и необходимым; но, конечно, только после 1789 года эту задачу начинают осознавать группы граждан, готовых на борьбу и на жертвы.

Таким образом, Французская революция представляет собой одно из тех европейских событий, которые в наибольшей степени способствуют углублению уже начавшегося «подспудного» движения, укрепляя благоприятные условия самого движения» 1 .

Италия была отсталой провинцией Европы, отгороженной от центра не только физической преградой — Альпами, но и сохранившимся старым укладом. Всякое взаимодействие с центральной Европой, а особенно с революционной Францией было для нее благом. В 1796 г. французские войска вступили на итальянскую землю, их вел молодой генерал Бонапарт, которого в Италии встретили как героя, принесшего освобождение от ненавистного австрийского ига. Бонапарт не возражал против бурных проявлений энтузиазма итальянцев, он охотно поддерживал проведение некоторых буржуазных реформ, а на месте старых княжеств и королевств учредил республики. «... За пределами Франции он (Наполеон. — И. П.) всюду разрушал феодальные формы в той мере, в какой это было необходимо, чтобы создать для буржуазного общества во Франции соответственное, отвечающее потребностям времени окружение на европейском континенте» 2 .

Патриоты Италии поверили в Бонапарта и с готовностью влились в его легионы, чтобы сражаться с австрийцами. В 1796—1799 годах авторитет Бонапарта был высок, хотя он совершил одно из страшных предательств — передал Венецию Австрии по мирному договору в Кампо-Формио. Однако с каждым годом этот авторитет снижался — французы вели себя в стране ничуть не лучше всяких других завоевателей. Учрежденные республики опять стали королевствами. Наполеон, из революционного генерала превратившийся в императора, раздавал своим родственникам итальянские престолы, увозил из Италии сокровища искусства и уводил юношей, без особого восторга принимавших участие в захватнических войнах. Тысячи итальянцев погибли на полях Пруссии, в снегах России.

Период наполеоновского господства (1796—1814) сыграл большую роль в развитии Рисорджименто. Французская армия, хотя и принесла новые формы иноземного гнета одновременно стала и той силой, которая частично разрушила устои феодализма в Италии, расчистив путь для буржуазных преобразований. Французские войска невольно способствовали национальному движению.

Годы наполеоновского владычества явились ценным опытом для итальянского народа, раз и навсегда утратившего веру в иноземного освободителя, убедившегося, что освобождение Италии должно стать делом самой нации.

По мере того как складывалась идея национального единства, становилась очевидной необходимость борьбы за освобождение. Но для осуществления этого еще не было возможности, требовалось время для сплочения сил нации, разъединенной и ослабленной наполеоновскими походами.

Весь первый этап раннего Рисорджименто вплоть до 1815 г. характеризуется отсутствием организованного освободительного движения — лишь стихийные волнения народных масс, разрозненные выступления патриотов и следующие затем суровые расправы над героями и мучениками свободы. Национальное движение и антифеодальный протест в основном выражается в это время в общественно-культурной форме, борьба проходит на идеологическом фронте. Это закономерно и естественно, так как на данном этапе главным является формирование общественного сознания: следовало подготовить умы к будущей великой борьбе, заразить людей великим духом освобождения, воспитать борцов, готовых на подвиги и жертвы во имя великого национального дела. Литература, публицистика, искусство играют в этот период напряженной идеологической битвы большую роль. Особое значение приобретает искусство, возбуждающее страсть. Культ страсти характерен для всей эпохи Рисорджименто, он и обусловил раннее появление романтических тенденций в литературе и искусстве итальянского классицизма.

Проповедником новых идей, незаменимым возбудителем эмоций становится в первую очередь театр, выдвигающийся в конце XVIII в. как ведущий жанр искусства. Театр приобретает политический размах.

В драматургии этого периода прочное место занимает школа революционного классицизма, выдвинувшая плеяду ярких, талантливых поэтов. Общепризнанным вождем этого направления стал Витторио Альфьери, одаренный драматург, замечательный публицист. Его современниками и учениками были Джованни Пиндемонте, автор многочисленных трагедий («Вакханалии», «Джиневра из Шотландии», «Орсо Ипато»), его брат Ипполито Пиндемонте, известный более как автор элегий, создавший в 1804 г. прославившуюся трагедию «Арминий», молодой Уго Фосколо, Винченцо Монти, автор тираноборческой трагедии «Кай Гракх».

Драматурги революционного классицизма были воспитаны в духе французского Просвещения; пламенные поклонники Вольтера, они были близки к поэтам французского классицизма эпохи революции. Альфьери и братья Пиндемонте горячо сочувствовали также республиканским идеалам Вашингтона. Все они в бурные месяцы 1788, 1789, 1790 годов жили в Париже, приветствовали Французскую революцию как начало новой эры. После 1793 г. напуганные якобинским террором, революционные классицисты Италии (как и Франции) стали придерживаться более умеренных взглядов, но их смелые произведения продолжали зажигать зрителей свободолюбивым пафосом и ненавистью к тиранам. Трагедии революционных классицистов сочетали античные сюжеты с остро злободневными политическими темами. Их бруты и гракхи появлялись на сцене, чтобы декларировать республиканские лозунги и разрешать проблемы, возбуждавшие умы современников штурма Бастилии.

Центральной проблемой трагедии периода революционного классицизма в Италии, как и во Франции, была правомерность революционного вооруженного выступления. Утверждение необходимости насильственного свержения тиранов, святости революционного долга (в противовес идее долга перед королем, столь популярной у классицистов XVII в.) составляли основное содержание и смысл тираноборческих трагедий Альфьери и его последователей.

Трагедия французского и итальянского революционного классицизма не только имела родственную проблематику, но и выработала одинаковую каноническую форму. Трагедии француза Мари-Жозефа Шенье и итальянца Альфьери имели форму политического диалога, в центре трагедии стоял конфликт общественных сил: на одном полюсе были жестокосердные и злобные тираны на противоположном — республиканцы. Основным стержнем действия была определенная политическая идея, которая торжествовала, хотя ее носители, как правило, погибали. Гибель героя за великую идею — великий подвиг во имя будущего. В революционной классицистической трагедии не было и тени развлекательности, любовная линия отводилась на третий-четвертый план. Сюжет строился так, чтобы можно было во всех случаях вести разговор о политике.

Французский революционный классицизм, таким образом, оказал благотворное воздействие на литературу Италии, сохранившую, однако, своеобразие и самостоятельность. Была ощутимая разница в исторических судьбах французского и итальянского народов: Франция пережила дни революции, Италия лишь лелеяла мечту о будущем освобождении. Трагедия итальянского позднего классицизма не могла не отразить этот разрыв между идеалом и действительностью. Отсюда особенное, скорбное звучание трагедии, отсюда ранние ноты романтизма в произведениях итальянских поэтов. Предвосхищение романтизма более всего сказалось в драматургии Витторио Альфьери (1749—1803), самого крупного представителя революционного классицизма не только в национальном, но и мировом масштабе.

Аристократ по рождению, Витторио Альфьери получил отличное образование, но с молодых лет крайне критически относился к усвоенным истинам. Дерзость и непокорность отличали его и в поведении, и в образе мыслей. И хотя Альфьери была присуща ограниченность мировоззрения, свойственная его классу, и его политические взгляды носили сложный и противоречивый характер (он был сторонником абстрактной демократии, не понимая социальных причин бедствий народа, по отношению к которому нередко вставал в позу аристократа), свободолюбивые тираноборческие настроения Альфьери и идея национального объединения Италии позволяют отнести его к числу наиболее прогрессивных представителей народно-освободительного движения эпохи Рисорджименто.

Альфьери пишет трактат «О государе и о литературе», 3 одинаково бунтарский и в политическом и в эстетическом звучании. Вступая в противоречие с канонами классицистической эстетики, Альфьери требует полной независимости поэта от всех авторитетов. Поэт не смеет подражать и следовать образцам, он обязан быть оригинальным. Источником вдохновения поэта является «сильная страсть», без которой, по убеждению Альфьери, не может быть ни поэта, ни героя. Автор трактата «О государе и литературе» утверждает, что цель искусства в том, чтобы «вкладывать в сердце народа любовь к истине, к великому, полезному и к свободе, которая обязательно из этого следует», поэзия должна стать «живейшей школой добродетели и свободы» 4 .

Литературное наследие Витторио Альфьери насчитывает большое число произведений. «Жизнеописание» Альфьери — яркое произведение итальянской мемуарной литературы — включает наряду с драмами и лирику: сатиры и сонеты. Поэзия его не знает разнеженности, резко и сурово звучат сонеты Альфьери, как доминанта проходит в них тема родины. С гневом и болью пишет поэт о позоре Италии, презрительно называет своих современников обидным словом «рабы». Но надежда на будущее живет в его стихах: скрытой гордостью проникнута знаменитая строка, заключающая один из сонетов: Schiavi or siam, ma schiavi almen frementi! 5 Самое ценное в наследии итальянского поэта — его тираноборческие трагедии, ставшие настоящей школой гражданственности и свободы. Альфьери создал более тридцати произведений этого жанра, лучшие из них: «Брут I» (посвящена Вашингтону, 1787), «Брут II» (посвящена итальянскому народу будущего, 1786—88), «Заговор Пацци», «Филипп», «Антигона», «Саул», «Мирра». Выбор тематики достаточно показателен — революционный классицист ищет примеры гражданственности в истории древнего мира и в средневековье. Обращаясь к античным сюжетам, Альфьери подчеркнуто шел за Вольтером, особенно в трагедиях о первом и втором Брутах. Но итальянец и спорил с великим просветителем, внося поправки в сюжет и новшества в трактовку темы доблести. В трагедии Вольтера «Брут» фабульная интрига сводится к следующему: свободолюбивые республиканцы во главе с Брутом изгнали тирана Тарквиния, но сын Брута, влюбленный в дочь надменного тирана, изменил своему гражданскому долгу и предал республику. Разоблачая заговор предателей, Брут осуждает на смертную казнь родного сына. Тот же ход событий и в трагедии Альфьери «Брут I», различие лишь в мотивизации измены да в том, что автор выводит вместо одного двух сыновей Брута, которые изменили республике, поверив коварным нашептываниям врагов, грозивших гибелью их отцу. И Брут осудил их обоих на смерть за то, что они слишком сильно любили его! Неподкупный республиканец возмущен поступком сыновей, одному из них он говорит:

Плохим же был ты сыном Брута,

Любя отчизну меньше, чем отца!

В суровый и непреклонный характер Брута итальянский драматург вносит благодаря этой новой детали в мотивизации измены черты необыкновенного; его Брут уже приближается к Симурдену Гюго, также осудившему за ошибку преданного революции Говена. Брут Альфьери отличается от героя Вольтера и большей решительностью политических убеждений. Это очень важно: ведь герой-протагонист в трагедии революционного классицизма был, конечно, рупором авторских идей!

Брут у Вольтера осуждает тирана Тарквиния, но делает это вежливо, выбирая выражения: «Тарквиний, принимая королевский сан, клялся быть справедливым, а мы обещали быть покорными, но не рабами. Он изменил своей клятве, освободив нас от нашей, тем самым он стал бунтовщиком, а не мы». Это смелое по своему времени рассуждение кажется более чем умеренным, если сравнить его с пламенными речами Брута у Альфьери: «У королей не может быть родины, они не заслужили ее! В них нет ни капли романской крови, они присвоили себе славу римского народа! Но навсегда уничтожена власть королей, а в этом наша воля!» К тому же заметно, что у французского просветителя речь идет о плохом короле, а у итальянского драматурга — обо всяком короле. Да и не могло быть иначе, ведь Альфьери писал позднее.

В трагедии «Брут II» — та же сюжетная ситуация, что и в трагедии Вольтера «Смерть Цезаря»: Юлий Цезарь узнает о том, что молодой сенатор Юний Брут — его внебрачный сын; бездетный властитель счастлив, он предлагает юноше все блага мира, но Брут ценит лишь одно — свободу, отец-тиран ему ненавистен. В назначенный час свершается воля Брута — заговорщики убивают Цезаря. Альфьери во второй раз противопоставляет революционный долг сыновнему, ради этого он принимает сомнительную версию о кровном родстве Брута и Цезаря. Но внутренний конфликт героя между долгом крови и долгом гражданским на этот раз отнесен на второй план. На первом плане столкновение двух мировоззрений: свободолюбивый Брут и закосневший в самовластье Цезарь. Различны и чувства этих людей, чьи сердца жаждут любви: Цезарь ненавидит весь мир, отделяя от него лишь единственное любимое существо — сына; юноша хотел бы, чтобы отец любил весь мир, весь народ и его, Брута. Напрасно пытаются отец и сын обратить друг друга каждый в свою веру. Их диалог, политически страстный, звучит целое действие; речи героев декларировали свободолюбивые настроения Альфьери.

Разрывая каноны классицизма, драматург выводит на подмостки самое действие: на глазах у зрителя происходит страшная сцена убийства Цезаря. Для большего эффекта Альфьери разбивает ритм стиха. Здесь итальянский драматург совсем отказывается от декламации, действие должно говорить само за себя. Вот эта сцена, она могла бы украсить любую романтическую драму:

Цезарь: Предатели...

Брут: Мой меч не станет медлить!

(Брут обнажает и поднимает кинжал, заговорщики приближаются к Цезарю с мечами). Некоторые сенаторы: Умри, умри, тиран! Другие сенаторы: О что за зрелище, о что за день!

Цезарь (Покрытый ранами, подползая к статуе Помпея, закрывает лицо плащом, умирая): Сын... и ты... тоже?

Брут: О мой отец! О Рим!

Ремарки автора убеждают в том, как высоко он ценил театральность этой сцены, ее напряженность и динамичность. Подобные сцены нередки в трагедиях Альфьери, они рассчитаны на эмоциональное воздействие, Альфьери перестраивал форму классицистической трагедии.

Принципиальный отказ от классицизма был не только во внешнем облике трагедии, но и в самой идейной сущности и структуре драматического характера героя. Альфьери изображал не просто добродетельного героя, но величавого, необыкновенного, титанического. Справедливо отметили исследователи творчества драматурга, что в его героях есть «прометеевская жилка». Характеры Альфьери не простое, но гиперболизированное воплощение идеала. Герои Альфьери подчас несут на себе печать жертвенности, обреченности. Но в том состоял пафос тираноборческих созданий итальянского драматурга: он утверждал, что человек обязан бороться за свободу и честь, даже если уверен в своем поражении. Недаром поэта называли «певцом побежденных».

Характерна в этом отношении трагедия «Заговор Пацци», созданная на основе действительно имевшего место заговора во Флоренции XIV в. Это произведение было написано в 1787 г., в период самых решительных революционных настроений автора. Сюжет трагедии варьирует привычную для Альфьери ситуацию: осложненные отношения отца и сына на почве политических убеждений, заговор, его поражение, гибель отважных республиканцев. Но на этот раз конфликт между отцом и сыном снимается: старый Гуильельмо Пацци заражается пламенным свободолюбием юного Раймондо и приходит к полной солидарности с сыном. Драматург усилил главный, политический конфликт: между тиранией и свободолюбием. Соотношение сил неравное: свободолюбивых республиканцев горстка, тирания могущественна, ибо ее поддерживает покорность бесчисленных «рабов», скованных молчанием и страхом. Заговорщики уверены, что им не сломить тиранию, но они готовы умереть лишь за то, чтобы подрубить оплот ее — разрядить атмосферу покорности и раболепия. Ненависть к тирану кажется не так сильна, как презрение к рабству, в котором Раймондо Пацци обвиняет своих соотечественников:

Нас презирать

Имеет право гражданин: тираны

Не ненавидят, презирают нас

Заслуженно, не граждане - рабы мы.

Раймондо Пацци и его друзья видят свой долг в том, чтобы пробудить гражданское достоинство в человеке, ради этого стоит погибнуть:

Свободы дух

Вдохнуть в героев Греции и Рима

Почетным было, но нетрудным делом.

Рабов презренных, мертвых возвратить

К свободе, к жизну - подвиг, на который

Отважится не всякий.

В трагедии «Заговор Пацци» политика и поэзия слиты, спаяны неразрывно, откровенность лозунгов текущего момента достигает своего предела. Накануне Французской революции 1789 года Альфьери прямо высказывает мысль о правомерности кровавого возмездия тиранам. Эта мысль аргументирована в диалоге между старым Гуильельмо Пацци и заговорщиком Сальвиати:

Гуильельмо: Ты прав, но все же... кровью человека

Залить алтарь свободы...

Сальвиати: Кровь тирана

Не человеческая кровь... Тираны

Пьют нашу кровь.

Герои трагедии «Заговор Пацци» доносят до зрителя авторские идеи, но это не единственная их функция. Одинокие бунтари против тирании—они воплощение мечты поэта о героическом. Одинокий бунтарь не побеждает, он лишь являет пример доблести и человеческого достоинства. Он олицетворяет непокорность и гражданское мужество, демонстрируя ту простую истину, что даже смертью купленная честь лучше, чем бесчестное прозябание.

Тема героической смерти, тема человеческого достоинства, ради которого стоит пожертвовать жизнью, становится центральной и в поздних трагедиях Альфьери, особенно в «Антигоне» и «Мирре». В «Антигоне» итальянский драматург перестраивает сюжет, заимствованный у Софокла. В древнегреческой трагедии Антигона совершает подвиг во имя чести своего рода — хоронит брата Полиника вопреки воле тирана Креонта. Сын Креонта Эмон любит Антигону, они стремятся отстоять свое счастье, но Креонт осуждает Антигону на казнь, не внимая голосу жалости, не снисходя к просьбам сына. У Альфьери Антигона вообще не замечает присутствия тирана Креонта: девушка считает своими врагами всесильных богов. Они унизили род Эдипа, обрекли на бесчестие его потомков, и она, Антигона, не совершившая никакого дурного поступка, все равно несет на себе бесчестие рода.

Она не желает жить в бесчестии — добровольной смертью она думает вернуть честь роду Эдипа: пусть боги знают, что нельзя обесчестить человека, предпочитающего смерть рабству и унижению. Антигона сама упрашивает Креонта казнить ее, а тиран земной выступает в неожиданной роли: он умоляет Антигону позабыть о чести, посмотреть на дело проще и выйти замуж за его сына Эмона. Креонт угрожает ей казнью, если она не согласится на этот брак. Антигона и Эмон любят друг друга, и тем не менее героиня отказывается от счастья, отказывается подчиниться воле тирана во имя чувства чести. Жить и мириться с неправедным роком — позор, на который она не пойдет, для нее не может быть счастья в любви, купленного ценою компромисса с совестью. В характере Антигоны проявляется богоборческое начало, «прометеевская жилка».

У Софокла Антигона борется с роком, воплощенном злой воле Креонта, у Альфьери Антигона тоже борется с роком, но только вопреки власти Креонта. И в трагедии итальянского драматурга Антигона побеждает — идет на казнь, верная своему принципу: она не стала покорной рабой рока! Она восстала против богов!

Богоборческие мотивы у Альфьери предвосхищали романтизм. Здесь нужна оговорка: романтики XIX в. (и англичанин Байрон, и итальянец Леопарди) подняли тему богоборчества, утверждая высший бунт человека против всего мироздания в целом. Классицист и просветитель Альфьери видел в богоборческой теме иную сторону. Альфьери подчеркивал силу человека, доказывал необходимость сопротивления даже там, где поражение неминуемо. Актуальность богоборческих трагедий Альфьери в период некоторого спада национального движения в Италии в последние годы XVIII в. несомненна. Альфьери создал подлинный гимн человеку-борцу, выступающему против тирании любого вида, в любых условиях.

Несовместимо с человеческим достоинством находиться в рабстве даже у всесильных богов. Герои Альфьери обладали гордым характером — это сближало их с героями романтиков.

К романтической поэзии близка знаменитая трагедия Альфьери «Мирра». История преступной девушки, полюбившей родного отца, передана в легендах древней Греции. Овидии в «Метаморфозах» дает первую литературную обработку этого сюжета. С эпическим спокойствием повествует древнеримский поэт о том, как охваченная противоестественной страстью Мирра, сговорившись с кормилицей, ходила на тайные свидания с родным отцом, не узнававшим ее под покровом тьмы. Боги наказали преступную дочь, превратив ее в растение.

У Альфьери Мирра так же мало похожа на героиню Овидия, как Антигона на героиню Софокла. В итальянской трагедии Мирра и не допускает мысли об удовлетворении греховных желаний, со всей строгостью человека чистого и принципиально честного девушка борется с неодолимой страстью, посланной ей богами. Мирра так внутренне чиста, что противоестественное чувство кажется чем-то чуждым ей, навязанным против ее воли безжалостными, мстительными богами. Мирра знает, что воля богов неодолима, но ее существо, ее человеческое достоинство бунтуют против отвратительного чувства. Мирра мечтает покинуть родину, стараясь полюбить преданного ей юношу, она не перестает сопротивляться нелепой воле богов. Условия этой борьбы невыносимы, у Мирры нет никакой моральной поддержки: ни матери, ни подругам, ни жениху не может открыть гордая девушка свою тайну, она остается один на один с волей всесильных богов. В этой борьбе Мирра отступает медленно, она понимает, что жить уже не сможет, ей остается выиграть лишь одно: возможность умереть с честью, сохранив в молчании позорную тайну. Борьба оказывается слишком неравной — ив конце концов Мирра открывает отцу все и умирает, морально сломленная, побежденная богами. Неудивительно, что беззащитная девушка оказалась побеждена богами, удивительно, что она так долго боролась с ними. Упорное внутреннее сопротивление Мирры составляет пафос трагедии, и в Италии, залитой кровью героев, выступавших против иноземцев, она звучала гимном человеческому мужеству и непокорности. Ни одной трагедии Альфьери не аплодировали в Италии с таким энтузиазмом, как «Мирре».

Таким образом, в трагедиях Альфьери, в целом принадлежащих к революционному классицизму, живут элементы романтического метода. Его трагедии — это драмы идей, в которых столкновение героев основано на непримиримости их политического кредо. Часто (в трагедиях «Брут I», «Брут II», «Тимолеон» и др.) политические противники связаны узами крови, и все же политические убеждения они ставят выше всего. Самые дорогие отеческие, сыновние чувства приносятся в жертву политическим убеждениям, гражданским идеалам. Политические убеждения становятся двигателем действия. Герои у Альфьери беспрерывно декларируют свои мнения. Под влиянием словесного убеждения меняются их взгляды. Трагедии носят декламационный характер, немало в них неправдоподобных ситуаций, но автор и не заботился о них: ему важно донести идею в самом обнаженном виде, повторив ее несколько раз устами героев.

Итальянский драматург недаром был несогласен с творческим методом Шекспира 6: в Италии конца XVIII в. политические идеи, высказанные декларативно, были нужны как хлеб: зритель воспитывался политически. На сцене этого времени откровенные лозунги борьбы были ценнее правдивой психологической ситуации. Наполняя свои трагедии политическими монологами и диалогами, Альфьери ставил театральное искусство на службу национальному движению. Тем самым он закладывал краеугольный камень романтической эстетики Рисорджименто.

Есть несомненная близость между драматургией Шиллера и Альфьери, особенно в построении образа героя, «рупора идей» автора. Шиллеровский герой психологически богаче, но герой Альфьери обладал большей целеустремленностью. В драме идей, отнюдь не свободной от рационализма, у Альфьери присутствовал, доминировал культ страсти, и в этом соединении рационализма и накала страстей неповторимое своеобразие пьес итальянского трагика. Его герои одержимы своей идеей, хотя каждый по-своему. У Брута это любовь к свободе, у Креонта («Антигона») — жажда власти, у Филиппа — жестокость, у Мирры — гордое желание отстоять свое достоинство в борьбе с богами и одновременно грешная любовь. Образ Мирры — самый сложный и противоречивый у автора «Брута I», обычно его герои охвачены единой, целеустремленной страстью.

Атмосферу высокого накала страстей в трагедиях Альфьери поддерживает напряженный ход действия. Снова необычное сочетание: стремительность в развитии действия и затянутость политических монологов. А между тем и то и другое служит единой цели — эмоциональному воздействию на зрителя. Герой-протагонист произносит свои монологи, часами не сходя с одного места; но в поворотных моментах тот же герой становится предельно лаконичен. Поворотные моменты в трагедиях Альфьери сделаны мастерски: их краткость и театральность удивительны. «В одной трагедии Альфьери, в «Филиппе II», есть сцена, которая достойна длинных томов, —писал Байрон, — и эта сцена состоит из нескольких слов» 7 . Вот эта сцена (II акт, сцена 5): разговор короля Филиппа с придворным Гомецом, став[иих свидетелями тайного объяснения Карлоса и королевы:

Филипп: Ты слышал?

Гомец: Слышал.

Филипп: Видел?

Гомец: Да.

Филипп: Проклятье!

Что ж подозренье?

Гомец: Верно.

Филипп: И Филипп

Не отомщен?

Гомец: Решай...

Филипп: Решил я. Следуй.

Маленькая по размерам, сцена насыщена внутренним трагизмом. За отрывистыми, краткими фразами угадывается скрытая душевная буря героев, страшное решение судьбы Карлоса. Все это требует колоритного сценического воплощения, эмоциональной игры актеров, а не только декламации. Или вот, например, знаменитое начало I сцены IV акта трагедии «Антигона»: Креонт приходит узнать выбор Антигоны — согласна ли она стать женой Эмона или предпочитает быть казненной:

Креонт: Ты выбрала?

Антигона: Да.

Креонт: Эмон?

Антигона: Смерть.

Креонт: Умрешь.

Стих в трагедии итальянского драматурга отличается нарочитой резкостью, шероховатостью. Дело в том, что автор «Брута I» и «Брута II» был принципиальным противником гладкости и напевности стиха в трагедии, не любил он музыкального стиха и в лирической поэзии. Он считал, что уменье красиво выражать мысли — свойство слабого народа. В трактате «О государе и литературе» Альфьери замечает: «По-моему, манера писать элегантно появляется именно у народа с испорченными нравами, расслабленного и покорного, но не у народа крепкого и свободного» 8 . Музыкальность и красоту звучания итальянского языка Альфьери рассматривал как следствие утраты его соотечественниками героического духа, напевность итальянского языка представлялась драматургу национальным бедствием. Альфьери тщательно работал над стихом трагедии, ломая ритм, расставляя слова в необычном порядке, стараясь поставить на конец фразы слово, несущее смысловую нагрузку. Он добивался того, чтобы слово звучало «не гармонично, но театрально» — больше весомости отдельному слову, больше эмоциональности.

Драматург писал Кальсабиджи, известному филологу своего времени: «В Антигоне, в третьем акте, стих 43, у меня Креонт выражается вопреки правилам синтаксиса:

Я держу его, я держу

То, что презираешь ты, трон.

это одна из самых резких перестановок, какие я обычно делаю. Поверьте, я отлично знал, что было бы благозвучнее выразиться так: «трон, что ты презираешь». На представлениях я пять вечеров наблюдал, не пугают ли слух публики эти два стиха; нет, не пугают, но зато сколько гордости, апломба в этих словах Креонта и особенно от перестановки слова «трон», которое произносится отрывисто, с паузой после «ты». Пауза заставляла публику направить все внимание на слово «трон», которое здесь единственно важное. Мне казалось и до сих пор кажется, что это удачно, не гармонично, но театрально...» 9 Язык Альфьери лексически беден, драматург оперирует ограниченным числом выражений, часто употребляя такие слова, как «тиран», «рабы», «позор», «смерть», и лишь неожиданность синтаксических построений и яркость логических ударений спасают стих Альфьери от монотонности.

Трагедии Альфьери были заключительным словом революционного классицизма, после них писать в этом роде было невозможно. И героизм и ноты богоборчества в его произведениях — все предвосхищало новое, романтическое искусство. Автор «Филиппа» расшатал законы театрального классицизма, вводя моменты живого действия вместо декламации, разрывая гладкий стих на отрывистый и резкий. Альфьери сделал революционную тенденциозность непременным качеством трагедии, тем самым открывая дорогу романтикам. И романтики в Италии, ниспровергавшие всех богов классицизма, чтили Альфьери, как своего вождя.

Гражданственность — лучшее из достоинств предромантической литературы Италии. Она отличала творчество выдающегося просветителя поэта Джузеппе Парини (1729—1799). В его назидательных одах и сентиментальных идиллиях звучала высокая требовательность к человеку. В сатирической поэме «День» (полностью издана в 1801—1804 гг.) автор бичует праздность и сибаритство аристократов, утративших гражданское и человеческое достоинство. Сентиментализм в Италии был непрочен и сильно тяготел к романтизму: идиллии Ипполито Пиндемонте, поэмы Винченцо Монти — все это одухотворено свободолюбивой тенденцией, достаточно энергичной.

Поэты предромантического периода: Джованни Пиндемонте, его брат Ипполито Пиндемонте, Винченцо Монти создавали произведения в различных жанрах и стилях. В драматургии они были классицистами школы Альфьери, в лирической поэзии на них оказали влияние новые художественные принципы. Всех объединяла идея патриотизма, хотя политические убеждения поэтов подчас расходились. Монти воспевал Наполеона как освободителя Италии, иногда так пылко, что снискал упреки в раболепстве 10 . Наполеоновскую тенденцию проводил и Джованни Пиндемонте: автор республиканских трагедий посвятил Бонапарту не одну оду. Ипполито Пиндемонте, напротив, в своей единственной трагедии «Арминий» (1804) дерзнул обличать французского императора, хотя бы в иносказательной форме. Смело выступил против французского завоевателя и молодой Уго Фосколо, быстро отрешившийся от бонапартистских настроений. В 1811 г. на сцене появилась его трагедия «Аякс», направленная против Наполеона. Здесь обличение было тоже иносказательным. Трагедии молодого Фосколо (как и творения Пиндемонте) не привносят ничего нового по сравнению с произведениям Альфьери. Лишь последняя трагедия Фосколо «Ричарда» (1813) снижает уровень классицистической условности: действие в ней развертывается в средневековой Италии, вместо неопределенного «родина» зазвучало конкретное «Италия», идея объединения наполнилась злободневным смыслом.

В 1815 г. на сценах разных городов с триумфом прошла трагедия Сильвио Пеллико «Франческа Да-Римини». То была уже драма страстей человеческих: единственный патриотический монолог, вставленный в эту любовную драму, отличался актуальной постановкой вопроса и был иносказателен лишь в малой мере. Этот монолог произносит герой-протагонист Паоло Малатеста:

Меч обнажал я в битве за кого?!

За иноземца! разве у меня

Нет родины? Италия моя,

Земля героев, чей священен прах,

Ты — лучшая из стран, моя отчизна!..

В 1815 г. эти слова были программой действия и окончательным решением наполеоновской проблемы: чужие шпаги не освободят Италию. Они могут лишь поработить её.

В июне 1815 г. состоялся Венский конгресс, в сентябре был организован Священный Союз — Пруссия, Австрия, Россия, определивший новое направление в европейской политике. Деятели Священного Союза направили все свои усилия на то, чтобы уничтожить завоевания Французской революции, восстановить феодально-абсолютистские режимы во всех странах континента.

В Италии феодальная реакция проявилась в очень тяжелой форме. Дворянам и церкви были возвращены конфискованные земли, в Папской области и в южной части Италии (в Неаполе и Сицилии) были восстановлены монастыри, церковный суд и церковная цензура. Католическая реакция должна была способствовать духовному закрепощению народа. Политический произвол сопровождался жесточайшим национальным угнетением, особенно в северных областях Италии. Австрия (после Венского конгресса — один из столпов европейской реакции) господствовала в Ломбардии, Венеции, Тоскане. Австрийцы контролировали финансы и политику почти всей Италии.

Однако стремление австрийского канцлера Меттерниха «разделять и властвовать» на Апеннинах не могло остановить поступательного движения истории. Передовые силы нации, разбуженные революционными событиями во Франции и бурными переворотами наполеоновской эпохи, активно стремились к объединению и независимости Италии.

С 1815 г. возникает движение карбонариев 11. В тайные общества карбонариев (венты) входили люди, посвятившие жизнь национальному освобождению Италии. Они были противниками иноземного господства, страстными патриотами, их любовь к родине достигала подчас фанатического энтузиазма. Карбонарии были непримиримы к «политике Меттерниха», к жестокостям феодально-католической реакции — в этом их сильная сторона. Но они не всегда оставались твердыми республиканцами и не связывали борьбу за национальное освобождение с реформами социальными.

Среди участников карбонарского движения были представители разных сословий и профессий: дворяне, купцы, офицеры, священники, городская интеллигенция, крестьяне. Карбонарии были далеки от широких масс народа. Тактика их борьбы ориентировалась на военный заговор.

При всем этом значение карбонарского движения несомненно. Карбонарии первыми организованно выступили против феодально-абсолютистской реакции в стране. Слово «карбонарий» вошло в лексикон наиболее ненавистных для реакции слов. Движение итальянских патриотов возбуждало все свободолюбивые умы, в ряды карбонариев вступали передовые люди других наций. Членом карбонарской венты и активным участником тайного общества был Байрон, близок к карбонариям был Стендаль, создавший достоверные характеры этих борцов в своих произведениях «Ванина Ванини» и «Пармская обитель».

В 1820 и 1821 годах волна карбонарского движения достигла наивысшего подъема. В 1820 г. вспыхнуло восстание в Неаполе, в марте 1821 г. — в Пьемонте; восставшие вынудили правительство провести ряд либеральных мер, не столь уж радикальных, но и этого было достаточно, чтобы вызвать смятение в верхах. Собранный специально по этому поводу конгресс Священного Союза поручил Австрии дело подавления бунта. В марте и апреле 1821 г. оба восстания были разгромлены.

После 1821 г. движение карбонариев пошло на убыль. Тайные общества продолжали создаваться, поздние венты возникали даже после 1830 г., но эти организации не имели былого значения.

Карбонарии стали святыми и мучениками итальянской свободы. Эпоха карбонарского движения обусловила новый духовный взлет нации. Продолжало формироваться новое сознание, новая идеология, связанная с рождением новых социальных форм. Рост национального сознания, жажда освобождения отразились в литературе этого периода.

Идеи освободительного движения нашли свое яркое выражение в новом литературном направлении — романтизме.

То, что итальянский романтизм был неразрывно связан с национально-освободительным движением, составило историческую почву его своеобразия. Он сформировался и заявил о себе позднее, чем романтизм других стран Европы, так что впитал в себя некоторые достижения последнего, но в целом развивался не только самостоятельно, но даже в известной степени замкнуто, обособленно. В романтическом искусстве Италии тоже жил характерный для романтизма принцип противоположности идеала и действительности, но идеал был конкретнее и достижимее, носил отчетливый политический характер: свободная Италия. Усиленное внимание к судьбам родины, к национальной проблеме обусловило известную узость тематики итальянского романтизма, но сделало его более целенаправленным.

Отличительной особенностью итальянского романтизма была определенная идеологическая цельность, отсутствие того антагонизма, который существовал между двумя лагерями романтиков в Англии и Франции. В Италии почти не было того ответвления, которое называется реакционным романтизмом. Борьба с внешним врагом духовно объединяла нацию, искусство было охвачено единым устремлением — к героической битве за освобождение. Культ страсти, мечта о героическом стала самым ярким проявлением идеала в итальянской культуре XIX в. Поэтому итальянский романтизм, исполненный героического энтузиазма, нашел свое гениальное воплощение в опере, жанре, предполагающем огромную эмоциональную силу, какую может дать соединение музыки и театрального действия. Итальянская опера эпохи Рисорджименто — оперы Россини, Беллини, Доницетти и более всего Верди — явилась тем вкладом в мировую культуру, который определил бессмертие театрального искусства Италии.

Литература романтического периода отличалась эмоциональностью и вместе с тем была не очень глубока в своих обобщениях, уступала литературе других стран Европы в широте постановки социальных проблем. Но этот недостаток в известной мере искупался непосредственностью чувства, искренностью героического энтузиазма и демократичностью. В итальянской поэзии не было столь развитого индивидуализма, как в английской или немецкой: герой итальянских романтиков был всегда прежде всего патриот. Тема народа как носителя идеи героического также занимала большее место. Религиозные мотивы, свойственные итальянскому романтизму, были неотделимы от веры в торжество справедливости и правоту народа, отстаивающего свободу.

Второй характерной особенностью итальянского романтизма, выразившейся специфически в литературе, явилась сложность художественной манеры, совмещение традиций различных методов.

В итальянской литературе XIX в., романтической в целом, нельзя не заметить проявления классицизма, сентиментализма. Нельзя подчас провести четкую границу между классицизмом и романтизмом. Недаром в различных исследованиях итальянских теоретиков (а также в работах английских, французских литературоведов) наблюдается неоднородность в распределении писателей по методу изображения: Фосколо предстает то «классиком», то романтиком, то сентименталистом, Леопарди — то приверженцем классицизма, то романтиком. Итальянский романтизм более, чем романтизм других европейских стран, тесно связан с классицизмом и Просвещением. Эпоха Рисорджименто вдохновляла и классициста Альфьери, и просветителя Парини, и поэтов-романтиков Берше и Леопарди. Преемственность идей не могла не отразиться на художественной форме. В творчестве Альфьери, его последователей Джованни и Ипполито Пиндемонте, Уго Фосколо сплетение традиций классицизма с элементами сентиментализма и романтизма так органично, что определить их одним термином невозможно.

Особенно любопытно в этом отношении творчество Уго Фосколо, которое приходится как раз на период становления романтизма. Ранние трагедии Фосколо, бесспорно, классицистические; первая редакция романа «Последние письма Якопо Ортиса» (1799) — целиком сентименталистская, однако на протяжении почти 20 лет роман неустанно редактировался автором, отражая изменения в художественных принципах писателя и его напряженный поиск. Редакция 1816 г. — произведение в большей степени романтическое. Последние работы Фосколо — критические статьи всеми исследователями расцениваются как некий краеугольный камень романтической критики.

Итальянская литература романтизма включала и известный реалистический поиск, отчетливее всего наблюдаемый в романе Алессандро Мандзони «Обрученные». Достойно особого замечания, что именно Мандзони назывался главой романтиков, и произведение его было написано отнюдь не к концу романтического периода, а в самом его расцвете — в 1827 г. Критический реализм, принесший славу европейской литературе, казалось, миновал Италию (в 1870-х годах она сразу перешла к веризму), но все же ростки его взошли в итальянской литературе.

Реалистические тенденции сказались и в трезвых критических замечаниях Леопарди, и в колоритном изображении истории в романе Мандзони, и в политической сатире Джусти, и в эпическом спокойствии романа Ньево «Исповедь итальянца», и в суровой правде «Воспоминаний о моей жизни» Сеттембрини. Эти ростки реализма укрепились и развились в эпоху веризма и в годы неореализма.

Активные манифестации романтиков в Италии начались в 1815г. Первыми знаменосцами нового направления выступили романтики миланского кружка, куда входили критик Лодовико Ди Бреме, поэт и теоретик искусства Джованни Берше, ученик поэта Парини Джованни Торти, карбонарий Эннио Висконти, Федерико Конфалоньери и др. Позже к ним присоединился Мандзони, давший их вождем.

Миланская группа романтиков объединяла людей, которые были бунтовщиками и в политике, и в искусстве. Почти все они являлись членами тайных обществ, наследниками материалистической философии Вико; в литературе их авторитетами были Шекспир и Гете, Шиллер и Август Шлегель, в отечественной литературе они считали величайшими Данте и Петрарку, объявив великих основателей итальянской литературы также и первыми романтиками.

Романтики мечтали перевернуть всю существующую эстетику и дискредитировать правила классицизма. Они были решительно против условности и рационализма —за эмоцию и конкретность без всяких иносказаний.

Первая декларация романтиков — «Рассуждение» Ди Бреме, вышедшее в июне 1816 г. Автор «Рассуждения» заявлял, что считает образцами для подражания не латинских поэтов, а гуманистов Ренессанса, «тех, что создавали поэзию, не думая о правилах, но подражая лишь природе». Объектом поэзии, по словам Ди Бреме, должен стать «человек со своими страстями, своей религией, в социальном окружении» 12.

«Рассуждение» Ди Бреме еще не успело проникнуть в умы читающей публики, как в том же 1816 г. появилось в печати «Полусерьезное письмо Златоуста» Джованни Берше — оно было как удар колокола, пробудивший сонное молчание: статья взволновала всех, вызвав горячие отклики. Полемика началась.

Статья Берше разделила литераторов на «классиков» и «романтиков» и в то же время воссоединяла в единый фронт всех мыслящих, жаждущих действия. Берше и его друзья решили организовать журнал, духовно сплачивающий всех передовых людей Италии. Журнал получил название «Кончильяторе» (объединитель, примиритель). Главным редактором его стал известный поэт Сильвио Пеллико. Статьи по литературе и эстетике писали участники миланской группы романтиков; Берше выступал под псевдонимом «Златоуст», чтобы подчеркнуть свою верность однажды намеченой линии — защите романтизма. Пропаганда нового в эстетике прозрачно намекала на новое в жизни, журнал «Кончильяторе» сеял бунтарские идеи на почве, достаточно благодатной. Этот очень опасный для реакции журнал сумел просуществовать целый год, выходя два раза в неделю — его первый номер датирован 3 сентября 1818 г., последний — 17 октября 1819 г. Журнал сыграл огромную роль в развитии освободительного движения — недаром австрийские власти закрыли его и подвергли тяжким наказаниям его создателей. Сильвио Пеллико был пожизненно заключен в одиночную камеру крепости «Шпильберг» (он вышел оттуда благодаря амнистии в 1832 г., потеряв в тюрьме лучшие годы); Джованни Берше удалось избежать наказания, но поэт на долгие годы покинул родину.

Творчество Берше (1783—1851) приходится на первые десятилетия XIX в. Он начал свою деятельность как переводчик, познакомивший итальянского читателя с образцами английской сентиментальной поэзии, он же перевел «Векфильдского священника» Гольдсмита. Потом Берше отошел от сентиментализма, его собственная поэзия, романтическая по духу, создавалась в 20-е годы: поэма «Беглецы из Парги» (1819), «Романсы» (1822), «Фантазии» (1829). Лирика Берше героическая, полная патриотизма, его стихи не лишены художественных достоинств, но в историю литературы Рисорджименто Джованни Берше вошел в основном как теоретик, автор первого романтического манифеста, открывшего бурную дискуссию между «классиками» и «романтиками», которая продолжалась несколько лет.

«О балладах Готфрида Августа Бюргера «Свирепый охотник» и «Ленора». Полусерьезное письмо Златоуста своему сыну» — таково полное название трактата Берше, породившего столько споров. Трактат был написан в форме письма некоего старика Златоуста к сыну в ответ на его просьбу рассказать о Бюргере и его балладах. «Письмо Златоуста» содержит прозаический перевод обеих баллад немецкого поэта и рассуждение по поводу их автора, которого Берше считает романтиком. Тут же, как будто мимоходом, извиняясь за старческую болтливость, Златоуст высказывает свое отношение к немецкому романтизму и романтизму вообще. В этих «полусерьезных» рассуждениях Златоуста — вся бунтарская суть манифеста Берше. Поклонник философии Джамбаттиста Вико, ученик Шлегеля и Лессинга, Берше демонстративно заявляет, что классицизм устарел, и настоятельно требует от литературы обращения к современным сюжетам. Долой античные сюжеты, современность должна стать объектом изображения — так звучит лейтмотив статьи. Берше приводит в доказательство тех же классических поэтов античности. «Не боюсь ошибиться, утверждая, что Гомер, Пиндар, Софокл, Еврипид в свое время были по-своему романтики, ведь они писали о делах не египтян, не халдеев, но самих же греков» 13 . Продолжая традицию, начатую «Рассуждением» Ди Бреме, Златоуст требует, чтобы поэзия подражала лишь природе и была свободной, будучи, однако, подчинена великой цели: служить национальной борьбе. «Если поэзия есть выражение живой натуры, она должна быть живой, как ее объект, свободной, как мысль, давшая ей рождение, смелой, как та высокая цель, которой она служит» 14 .

Автор «Леноры» — не главная фигура в «Полусерьезном письме Златоуста», но и не только предлог для разговора. Берше уважал Бюргера, которого ставил рядом с Гете и Шиллером, все трое в его понятии были романтики. Берше говорит о народности баллад Бюргера, в чем видит их величайшее достоинство. Народность, как ее понимал итальянский поэт, заключается в знании национальной специфики литературы. Бюргер обращается к немецкому фольклору, учитывает национальные традиции — он народен. Он пишет для немцев — и только для них. Итальянский критик проявляет замечательное для романтика понимание взаимосвязи между историей и литературой народа.

Баллады Бюргера, пишет Берше, «воссоздают чудесное и страшное, эти сильнейшие возбудители человеческих чувств. Человек, которому необходимо очнуться от летаргического сна, взывает к сильнейшим возбудителям.

Но для того чтобы чудесное и страшное производило сильное впечатление, надо, чтобы в них можно было поверить, иначе это будет смешно» 15 .

Немцы, по мнению Златоуста, поверят в чудесное бюргеровских баллад, потому что они «жаждут сильных чувств, но у них нет внешних факторов, способных потрясти, взволновать душу... привычные к размышлениям, они ищут чудесное, возвышенное и находят его там, где поверхностный взгляд ничего не увидит. Они сами себя воспламеняют» 16 .

Отсутствие внешних возбудителей зависит «от политических условий, от климата, географического расположения и от социального уклада» 17 . Именно этим объясняет Златоуст и популярность сентиментализма в немецкой литературе.

Итальянцы, по глубокому убеждению Златоуста, могут лишь посмеяться над балладами немецкого поэта. «Мы, народы южных широт, — пишет Берше, — окруженные пышной, прекрасной природой, привыкли сильно чувствовать. Мы не нуждаемся в том, чтобы искусственно воспламенять энтузиазм. Мы чувствительны как читатели, но мы трезвые и холодные критики... прочтя «Ленору» итальянец скажет приблизительно так: бедная влюбленная девушка, отчаявшись дождаться жениха, пропавшего на чужбине, обронила плохое слово по адресу провидения, неужели она заслужила то, чтобы ее уложить живою в могилу? И при этом исполнителем воли небес явился тот самый жених, о котором она так убивалась?.. Ну если бы Ленора со спокойной душой из-за денег ударила ножом отца, удавила родную мать, тогда наказание было бы соответствующим вине. Но за необдуманное слово... от сильной любви... такое мучение? Нет, нет, в это поверить невозможно. Это чистая выдумка» 18 . У итальянцев нет нужды возбуждать себя баснями о мертвецах, выходящих из могилы. У итальянцев нет недостатка во внешних факторах, волнующих душу. И эти факторы коренятся в политике и социальной жизни.

Берше не призывает подражать немецким романтикам. Но в одном он солидарен со Шлегелем и Бюргером: литература должна быть национальной по духу, писатель должен быть тесно связан с народом своей страны. Народное Берше понимал как национальное, и основное его требование: искусство должно соответствовать политическому климату страны и социальному строю.

Автор «Полусерьезного письма», обосновывая свои требования к национальной литературе, писал: «Немцы стремятся в своей поэзии выразить все мечты, все чувства своих соотечественников. Сделаем так и мы: и поэзия Италии обогатится новыми красотами, оригинальными, в духе нашего века. Обратимся к современным сюжетам... пусть образцами нам будут «Филипп» Альфьери, «Утро» Парини, «Баксвилиана» Монти и «Ортис» Фосколо» 19.

Берше называет произведения своих современников, итальянских поэтов XVIII в., среди них и Уго Фосколо, чья слава принадлежит периоду романтизма.

С уважением пишет критик о Шекспире, «открывая» его для итальянцев: «Шекспир — безумец, сорвавшийся с узды; он выводит на сцену людей такими, какие они есть, а человеческую жизнь такой, какова она на самом деле: у него могут вступить в диалог герой и могильщик, государь и наемный убийца: вещи, которые позволены только живым людям, но не героям на сцене. И вместо того, чтобы зажигать душу прекрасными политическими рассуждениями с аргументами про и контра в манере наших адвокатов, он сует тебе под нос достоинства и пороки человеческие в их действии: так что ты не можешь остаться беспристрастным и равнодушным» 20 . Иронический тон Златоуста не скрывает его горячей симпатии к английскому драматургу, даже усиливает выражение восторга. Таким должно стать искусство — правдивым и волнующим.

Эстетические новшества Берше тесно связывает с политикой: «Если умеете вы любить вашу прекрасную Италию, послушайте меня, отважные духом итальянцы! — Славу вашей земли обретете вновь деяниями вашими — не цитированием произведений предков ваших... объединяйтесь в братской любви и солидарности — без этого вы будете ничто» 21 .

В статье Берше экспрессия и убийственная ирония как бы дополняют друг друга, активизируя читателя. Статья написана с боевым, наступательным запалом. Тем же боевым задором отличаются и другие статьи Берше, опубликованные на страницах «Кончильяторе»: «Вокруг значения понятия «эстетика», «Об одной книге, трактующей о романтизме», «Литературные битвы в Италии», «Идеи Сисмонди о поэме Данте», «Об индийской драме «Саконтала» или «Роковое кольцо», написанной поэтом Калидаса».

Берше неуклонно отстаивал свои позиции в разгоревшемся споре. Его работы так или иначе задевали проблему романтической эстетики, разговор о Данте и статья об индийском поэте служили той же цели. Верше напоминал читателю о шедеврах мировой и национальной литературы, незаслуженно забываемых классицистами, канонизировавшими античных авторов.

В 1819 г. было написано «Рассуждение одного итальянца по поводу романтической поэзии» двадцатилетнего Джакомо Леопарди. Автор его с юной запальчивостью обрушивается на тех, кто собирается ниспровергать авторитеты Гомера и Овидия ради «сомнительных красот» поэзии Бюргера.

Леопарди обидно задевает Берше и Ди Бреме, дерзко пишет о столпах романтизма: Шлегеле Тике, Шатобриане. Самое замечательное, что основной упрек Леопарди романтикам состоял в том, что они отвлекают литературу от великих национальных задач, ориентируя ее на «чудесное».

Леопарди зло указывает на вопиющие уродства немецких романтиков: неестественность чувств, экзальтированная мистика, кошмары. Он отрекается от литературы подобного сорта, считая, что поэзия не должна поражать воображение «чудесным» и «страшным», она призвана услаждать человеческие души. Как выясняется, «услаждать», по мнению автора, означало «внушать любовь к свободе» и быть верным природе.

Высказывая эти принципы, Леопарди был глубоко убежден, что защищает классицизм, хотя в сущности он только очищал романтизм от реакционных мотивов.

«Рассуждение одного итальянца по поводу романтической поэзии» заканчивается пламенным обращением к поэтам-современникам отдать все силы служению pодине.

Мысль та же, что у Берше. Да иначе и не могло быть! Дискуссия «классиков» и «романтиков» не носила антагонистического характера, подлинных консерваторов, остервенелых врагов прогрессивной литературы среди «классиков» был ничтожный процент. Единая цель сближала передовых писателей Италии; спор о художественных средствах, наиболее эффективных, лишь помогал этому. Дебаты по поводу классицизма и романтизма помогали развитию эстетической и политической мысли. Вырабатывались новые критерии литературы

В 1819 г. вышла драма Алессандро Мандзони «Граф Карманьола» с предисловием автора, излагающим его эстетическое кредо.

Это был новый манифест романтизма, посягающий на святая святых классицизма — каноны драматического жанра.

В предисловии к драме Мандзони пишет о бессмысленности целого ряда классицистических установок, «которые не имеют основания в искусстве и не вытекают из характера драматического искусства, но возникли из-за неправильного истолкования авторитета и на произвольных принципах». К таким установкам он относит в первую очередь единство времени и места, оставляя однако закон единства действия, как отвечающий природе драматического жанра. Автор «Графа Карманьолы» требует правдивости, которая, по его мнению, состоит не в тождестве представленного на сцене времени и пространства, но в реальности событий и характеров.

Мандзони разрабатывает теорию драматургии и в ряде последующих статей («Письмо о единстве времени и места в трагедии», «Письмо о романтизме»), везде он последовательно доказывает необходимость реформы театра, ратует за шекспировский театр. Мандзони считает высшим родом драмы историческую трагедию, рисующую правдивые характеры в процессе их взаимодействия с окружающей действительностью.

Убежденность и последовательность Мандзони в защите нового искусства завоевала ему авторитет главы романтической школы в Италии, а слава, пришедшая к нему после опубликования романа «Обрученные» (1827), навсегда удержала за ним это звание. Роль, которую сыграл Мандзони в итальянской романтической эстетике, была огромна. Предисловие Мандзони к драме «Граф Карманьола» сравнивают с предисловием Гюго к «Кромвелю», справедливо указывая, что итальянский писатель начал говорить о новых принципах романтической драмы раньше Гюго.

Но Мандзони не стал корифеем итальянского романтического театра, он не имел призвания драматурга. Он завершил теоретическую полемику, утвердив победу романтического направления.

Дискуссия между «классиками» и «романтиками», разгоревшаяся в Италии, имела свое значение не только в пределах национальной литературы, она обогатила европейскую эстетическую мысль, отразившись в теоретических работах Виктора Гюго и Стендаля.

Таким образом, второй период раннего Рисорджименто отмечен подъемом литературы: в прозе, в поэзии, в драматургии воплотились черты нового направления — романтизма. «Последние письма Якопо Ортиса» Фосколо в окончательной редакции (1816), лирика Джованни Берше, патриотические стихи неаполитанского поэта-карбонария Габриэле Россетти, драмы Мандзони «Граф Карманьола» (1819) и «Адельгиз» (1822), первые канто Джакомо Леопарди «К Италии» (1818) и «Памятнику Данте» (1818) возвестили о новом этапе в развитии итальянской словесности.

После поражения карбонариев в 1821—1822 годах наступил период жесточайшей реакции, продлившийся вплоть до 1832 г., когда снова началась активизация сил для будущих революционных битв, разразившихся в 1848 г.

Десятилетие — 1821—1831 годы — принадлежит к самым суровым в истории Италии. Напуганная революционными действиями карбонариев, реакция обратила особое внимание на Апеннинский полуостров. Австрийские власти провели ряд громких политических процессов над деятелями карбонарского движения, десятки участников восстания были приговорены к смертной казни, сотни отправлены на каторгу.

В казематах политических заключенных помещали вместе с уголовными преступниками; тюрьмы были переполнены.

Деспотизм и произвол феодально-абсолютистской реакции доходил до крайности. Увеличилось число агентов австрийской тайной полиции, им помогали усердные служители католической церкви. Слежка была особенно четко налажена в Папской области, тайные доносчики Ватикана заносили в списки неблагонадежных всякого, кто проявлял хоть каплю свободомыслия. На учете у полиции находились все, кто пользовался репутацией умного человека, — считалось, что это бунтовщик в потенции. Достаточно было доноса служителя церкви для того, чтобы арестовать человека, произвести обыск в доме Весьма усовершенствованной была система опросов — подсаживали в камеру одного из агентов полиции, который под видом товарища по несчастью выведывал у узника тайны.

Атмосфера всеобщего недоверия, подозрительности, страха царила в итальянских городах. Вот что писал Феличе Орсини о Папской области этого времени: «Промышленность была в забросе, торговля была связана ограничениями, земледелие, несмотря на плодородную почву, находилось в упадке; безнравственность царила во всех политических, гражданских и религиозных организациях, уголовная и гражданская юстиция отличались низкой продажностью, а гражданская администрация государства находилась в руках попов, монахов или гражданских чиновников, так как было совершенно безразлично, были ли они невежды или образованы, лишь бы они фанатически поддерживали духовенство! Результатом этой негодной системы управления были тяжкие налоги, безнаказанность преступлений, терпимость к воровству, неистребимый бандитизм, армия из наемников и полное доверие к швейцарским войскам» 22. Безобразия и злоупотребления властью доходили до того, что даже союзные державы — Англия, Австрия и Россия посылали меморандумы папскому двору, советуя ему пользоваться более благородными приемами в борьбе с вольнодумцами и бунтовщиками. Подобные дипломатические представления были, разумеется, лицемерием, но это лишний раз доказывает, до каких геркулесовых столбов доходил разгул реакционных сил в Италии этого времени.

Система народного просвещения в этот период являет собою жалкое зрелище. Университеты и частные училища находятся под контролем церкви, в них посылается изрядное число тайных шпионов. Профессорам запрещается посещать научные съезды, происходящие в Других городах. Всякое передвижение по стране ограничивалось, еще менее поощрялись выезды за границы Италии.

Власти стремились наложить оковы на самую мысль народа. Проверялось каждое печатное слово, даже нотные знаки.

Но революционная мысль не умирала, не ослабевало внутреннее сопротивление итальянского народа, который уже не мог отказаться от мечты о свободе. Искра, зажженная карбонариями, не угасла. Восстание карбонариев стало фактором огромного эмоционального воздействия, оно разбудило мятежные мысли, которые продолжали питать литературу 20—30-х годов. Сила и глубина произведений этого периода объясняется влиянием героической борьбы карбонариев, значительностью того исторического урока, который получила Италия в дни их поражения. В этот период творили два крупнейших писателя эпохи Рисорджименто, именами которых гордится итальянская культура — Джакомо Леопарди и Алессандро Мандзони. Им предшествовал, содействовал их формированию выдающийся художник слова Уго Фосколо

Примечания.

1 А. Грамши. Избр. произв. В 3-х т. Т. З. М., 1959, стр. 318

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2, т. 8, стр. 120.

4 Alfieri. De principe e delle lettere. F., 1847, p. 270.

5 Да, мы рабы, но все же рабы, готовые восстать!

6 Когда Альфьери прочитал Шекспира, он сказал, что велик соблазн писать так, как автор «Отелло», но нельзя, ибо это против законов драматургии.

7 Medwin. Conversations avec lord Byron. P., 1824, p. 86

8 «О государе и литературе», гл. 2.

9 Alfieri. Opere. V. 2. Т., 1903, p. 41.

10 Упреки эти нельзя принять — в поэзии Монти звучали порою и антинаполеоновские мотивы.

11 Слово «карбонарий» происходит от итальянского «карбоне» — уголь. Карбонарии встречались в тайных убежищах, переодетые угольщиками. Это «маскарадное» объяснение не соответствует действительности. О карбонаризме см. в нашей библиотеке книгу М. Ковальской: http://vive- liberta.narod.ru/biblio/carbonnari.pdf.

12 V. 2. p. 27, 1912.

13 G. Berchet. Opere. Ban V. 2 1912, p. 20.

14 G. Berchet. Opere. Ban V. 2 1912, p. 20.

15 Ibidem, p. 31

16 Ibidem, p. 47.

18 G. Berchet. Opere.

19 Ibidem, p. 50.

20 G. Berchet. Opere Bari. V. 2, p. 54.

21 Ibidem, p. 25.

22 Ф. Орсини. Воспоминания. М.—Л., 1934, стр. 85.

Города-республики. Средневековая Италия со времени падения Западной Римской империи в течение веков представляла собой большей частью конгломерат обособленных небольших государств. Все они постоянно находились в зависимости от того или иного более мощного соседа. После распада империи Каролингов Лангобардским королевством правила франкская династия. Южная часть Италии входила в состав Византийской империи. В VIII в. образовалось Папское государство как политический союз римских пап с династией Каролингов. Часть областей Средней Италии существовали как самостоятельные герцогства, но под переменной властью Каролингов и римских пап. С середины X в. Северная и Средняя Италия стали подвергаться нападениям со стороны Германии и в конечном итоге вошли в состав Священной Римской империи германской нации. Власть Германии только усугубила феодальную раздробленность этих земель. С конца XV в. Италия подвергалась нападениям со стороны Франции и Испании. Все эти события только способствовали политической разобщенности страны. Практически до концаXVII в. Италия была разделена на 11 самостоятельных государств. Наиболее крупными из них были Флоренция (герцогство Тоскана), Венецианская республика, Папская область, Неаполитанское королевство, герцогство Миланское, Пьемонтское королевство.

СIX в. власть в городах, округах и графствах начинает переходить к главам церковных округов - епископам. Они получают иммунитеты от императоров на управление в этих территориях и становятся во главе власти. Этой власти начинают противостоять города-коммуны. Коммуна в городах явилась политическим органом городского самоуправления, ставшим в конечном итоге феодальным сеньором. Коммуну формировали разные социальные слои города: купцы, ремесленники, объединенные в цехи, и городской нобилитет. Власть в коммуне строилась по республиканскому принципу, т.е. на основе представительных органов. Становление городов-коммун пришлось на X-XI вв. Но городская аристократия боялась движения народных масс, и это вело к тому, что в городах устанавливались сеньории, сочетающие в себе коммунальные институты и диктатуру сеньоров- правителей. Их власть в таких городах приводила к установлению абсолютизма, вследствие чего города теряли свою самостоятельность. Наиболее крупными городскими республиками, прошедшими путь от города-коммуны до сеньории, были Флоренция и Венеция. Пример организации власти в этих государствах оставил значимый след в истории. Впервые были разграничены функции государственной власти - законодательной и исполнительной. Сам же институт исполнительной власти получил четкую, законченную бюрократическую структуру.

Развитие городов-коммун является одной из важных причин дальнейшего разложения феодализма и формирования в его недрах буржуазных производственных отношений. А в результате невозможности изолированного существования отдельных городов возникают предпосылки к их объединению, втягиванию в сложную систему сеньориальных связей.

Начало национально-освободительной борьбы в Италии. Период борьбы за объединение Италии, развернувшейся с конца XVIII в., в истории называют «Рисорджименто» («возрождение»). В это время завоевательная политика Франции привела к объективному утверждению и дальнейшему развитию на подчиненных ей территориях буржуазного уклада. Кроме того, если раньше, в годы господства на этих территориях австрийцев, пресекались любые попытки национального возрождения Италии, то в период недолгого пребывания в ней у власти Наполеона Бонапарта положение меняется. Наполеон приветствовал в известных пределах стремление итальянцев к самостоятельности. Он считал, что всегда сумеет ограничить их автономию. В относительно короткий срок, с 1760 по 1810 г., на территории Италии французы уничтожили политические и таможенные границы, отменили внутренние таможенные пошлины, упразднили феодальные отношения в деревне, ликвидировали инквизицию и ввели в действие новые французские уголовный и гражданский кодексы.

В 1807-1810 гг. в Неаполитанском королевстве и в ряде других итальянских государств возникли тайные организации карбонариев («угольщиков»). Основной целью их деятельности были освобождение и объединение Италии. В состав этих организаций входили представители мелкой и средней буржуазии и либеральное дворянство, воспринявшие идеи Великой Французской революции. Однако в начальный период деятельности карбонарии не встречали широкой поддержки народных масс, так как большинство итальянцев мало что знало тогда о целях данного общества.

В последние годы существования наполеоновской империи французские войска были вытеснены с севера Италии австрийской армией. Маршал Мюрат, которого Наполеон сделал неаполитанским королем, был вынужден под давлением австрийцев вывести свои войска из Королевства Обеих Сицилий (включало в себя весь юг Италии).

По решению Венского конгресса 1815 г. Австрия снова стала господствующим на северо-востоке Италии (в Ломбардии и Венеции) государством, возрождающим феодально-абсолютистские порядки в стране. Практически все прогрессивные последствия буржуазных реформ Наполеона были здесь уничтожены. На северо-западе Италии было образовано Сардинское королевство (другое название Пьемонт - по названию главной области), в которое вошли и французские области - Савойя и Ницца. Государства Священного союза (Великобритания, Россия и Пруссия) решили сделать его буфером между Австрией и Францией. Поэтому Пьемонт остался независимым от Австрии. Этим королевством управляла савойская династия. В нем также был восстановлен абсолютизм, но уже не такой жесткий, как до правления Наполеона в этих землях. Именно Пьемонту было суждено сыграть историческую роль объединительного центра Италии. Основную же часть Италии - центр и юг - заняли Королевство Обеих Сицилий и Папская область, в которых правила династия Бурбонов.

В этих условиях, когда практически вся Италия оказалась во власти иноземных династий, на борьбу за объединение Италии с новой силой и более открыто стали подниматься карбонарии.

Донимая, что им не обойтись без силы оружия, они основную пропаганду стали вести в армии и на флоте. В июле 1820 г. близ Неаполя карбонариям удалось поднять на восстание кавалерийские части. Брошенные на усмирение войска примкнули к ним. В Неаполе под давлением восставших король созвал парламент. Это событие обеспокоило державы Священного союза, и по их указанию в марте 1821 г. в Неаполитанское королевство вошла австрийская армия и восстановила прежний режим королевской власти. Тем временем национально-освободительное движение перекинулось на Пьемонт. Но победа восставших, добившихся установления ограниченной монархии, была недолгой. Австрийские войска вскоре подавили и это восстание. Та же судьба постигла восставших в 1831 г. в Папской области, Модене, Парме и ряде других небольших государств.

Итог всех этих событий подтвердил мнение тех карбонариев, которые именно в австрийцах видели основное препятствие к воссоединению Италии и предлагали вести борьбу именно против них, а не за освобождение отдельных государств.

Новая волна национально-освободительного движения в Италии была поднята тайным патриотическим обществом «Молодая Италия», которое создал в 1831 г. в эмиграции - в Марселе (Франция) -Джузеппе Мадзини, бывший активным участником движения карбонариев. Мадзини, учитывая причины поражения карбонариев, предполагал объединить страну посредством народной революции, опирающейся на все слои итальянского общества.

Экономический кризис середины 1840 г., охвативший некоторые страны Европы, не миновал и Италию. В 1848-1849 гг. в ряде итальянских государств вспыхнули народные восстания. Наиболее успешным было восстание в Сицилии, которое не смогли подавить даже присланные с континента войска. Волнения докатились до Неаполя. В итоге неаполитанский король был вынужден ввести буржуазную конституцию. В начале марта пришлось провозгласить Конституцию и сардинскому королю. То же самое был вынужден сделать в Папской области римский папа.

Восстания вспыхнули даже в Ломбардо-Венецианской области, отторгнутой Австрией. Крайне важным моментом данного этапа Ри- сорджименто было то, что Пьемонтское правительство под давлением восставшего народа возглавило освободительную борьбу. 25 марта 1848 г. оно объявило войну Австрии. Несмотря на возникшие разногласия среди правителей других государств Италии, присоединившихся к пьемонтскому правительству для борьбы с Австрией, народным массам все же удалось добиться присоединения Ломбардии, Тосканы, Моденского и Пармского герцогства к единому Сардинскому королевству.

События этого периода развивались с переменным успехом. 24- 25 июля 1848 г. австрийцы разбили пьемонтскую армию. 9 августа было подписано перемирие. Ломбардия была возвращена австрийцам, а на престол в Модене и Парме вновь сели герцоги из династии Габсбургов. Но национально-освободительное движение продолжало расти. 18 февраля 1849 г. в результате восстания, которое позднее возглавил Мадзини, Тоскана была провозглашена республикой. Была восстановлена республика и в Венеции, которую вновь до этого захватили австрийцы. На помощь восставшим в Папскую область прибыл отряд одного из героев Рисорджименто - Джузеппе Гарибальди. В результате одержанной победы в Риме 9 февраля 1849 г. была провозглашена республика, а созданное Учредительное собрание объявило о лишении папы светской власти. Таким образом, в Италии возникли три буржуазно-демократические республики: Римская, Тосканская и Венецианская. На волне этих событий пьемонтский король 12 марта 1849 г. вновь объявил войну Австрии, но уже 23 марта он потерпел поражение. Это поражение сказалось на всем ходе последующих трагических событий. Против Италии, помимо австрийских, были обращены и силы Франции и Испании, к которым обратился бежавший под защиту Бурбонов Папа Римский. В результате оказанной ему помощи сложился перевес сил не в пользу Италии, и 3 июля 1849 г. пал Рим. Венецианская республика продержалась дольше всех, но к концу августа и она была занята австрийской армией. На этом завершился очередной этап Рисорджименто. Революция потерпела поражение. Лишь Пьемонт сумел сохранить независимость и получил Конституцию 1848 г.

Решающим моментом Рисорджименто стали события, произошедшие в 1859-1860 гг. Это был период нового подъема патриотического движения в стране, связанного с новыми победами над австрийцами. В эти годы были освобождены от австрийской оккупации Ломбардия, Парма и Тоскана. По результатам проведенного в них плебисцита они присоединились к Пьемонту.

В феврале 1861 г. в Турине открылся первый общеитальянский парламент, объявивший о создании единого Итальянского королевства. В результате австро-прусской войны 1866 г., в которой Ита- лиявоевала на стороне Пруссии, Италии была возвращена Венеция. А в 1870 г. в результате разгрома Франции во франко-прусской войне итальянцы вернули себе Папскую область.

У единого Итальянского государства сложились непростые отношения с Ватиканом. Римский Папа, не согласный с решением правительства Италии о лишении его светской власти, стал считаться главой иностранного государства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ему отдавались особые почести, чиновники и полиция не могли попасть на принадлежащую ему территорию без особого разрешения. Для нормализации отношений с Ватиканом правительство пошло на согласительный шаг, издав Закон о гарантиях, закрепивший ряд привилегий главы католической церкви. Кроме этого, закон предусматривал выплату Ватикану субсидии в размере 3 миллионов лир. Но в этом же законе все же нашло подтверждение и разделение светской и духовной власти. Однако папа настаивал на обладании не только закрепленной за ним духовной властью, но и светской. На этом основании он не признал закон, отказался принимать деньги от правительства и запретил членам католической партии участвовать в выборах в нижнюю палату парламента. Только в 1904 г. Ватикан снял этот запрет и начал принимать активное участие в парламентских выборах. И только в 1929 г., при фашистском режиме, отношения между Ватиканом и Итальянским государством были урегулированы полностью.

Так закончился последний этап Рисорджименто, завершившийся воссоединением Италии. Эта революция по своей сути была буржуазно-демократическим движением, и его успех привел не только к объединению Италии, но и к ускорению темпов капиталистического развития страны. Но этаже революция была одновременно и компромиссом между торгово-промышленной буржуазией и крупными землевладельцами, в результате которого Италия превратилась в конституционную монархию, закрепившую господство представителей обоих блоков.

После вторжения австрийцев в Италию на территории провинций Венето и Ломбардия в 1815 году было образовано Ломбардо-Венецианское королевство (нем. Lombardo-Venezianisches K;nigreich) по решению Венского Конгресса 1814-1815, составившее одну из коронных земель Австрийской империи. Управлялось вице-королём как австрийское владение. В 1859 году Австрия лишилась Ломбардии, в 1866 году - Венеции; обе области вошли в Итальянское королевство.

Всякое национальное стремление к политической независимости подавлялось с помощью полиции, цензуры и системы шпионства. Опираясь на Ломбардо-Венецианское королевство, австрийское правительство пыталось властвовать над всей Италией. Его деспотизм вызвал крайнюю ненависть во всей Италии, вследствие чего и его цель - "подавить якобинские стремления итальянцев и этим обеспечить спокойствие Италии" (слова Меттерниха) - не была достигнута; напротив, ненависть к иностранному завоевателю дала новый импульс объединительным стремлениям. Вся история Ломбардо-Венецианского королевства представляет собой историю заговоров, тайных обществ и возмущений, завершившихся революцией 1848 года.
В 1859 году Ломбардия (кроме Мантуи и Пескьеры) была уступлена Сардинии, а за Австрией осталась лишь Венецианская область. В 1866 году вся Венецианская область, с остававшимися еще под австрийским владычеством округами Ломбардии, была уступлена Италии.
Единственным королём, короновавшимся как король Ломбардо-Венецианского королевства, был император Фердинанд I.
Австрийские вице-короли Ломбардо-Венецианского королевства
1814-1815: князь Генрих XV Рейсс цу Плауэн
1815-1816: Генрих Йозеф Иоганн фон Беллегард
1816-1818: эрцгерцог Антон Виктор Габсбург
1818-1848: эрцгерцог Райнер Иосиф Габсбург
1848-1857: Йозеф Радецкий
1857-1859: Фердинанд Максимилиан Иосиф фон Габсбург

После того, как в Италии было установлено владычество Австрии, в стране стали распространяться идеи национального единства. Началось национально-освободительное движение, именуемое Рисорджименто. Это движение происходило с конца 18 в. до 1861 г. (объединение Италии, возникновение Итальянского королевства), а полностью завершилось в 1870 присоединением к Итальянскому королевству Рима.

Идеологические предпосылки Рисорджименто весьма разнообразны: это и просвещенческие, и либеральные идеи, романтически-националистические, республиканские, социалистические или антиклерикальные, светские и церковные. Экспансионистские амбиции Савойского дома соединялись с антиавстрийскими настроениями.
"Италию мы создали, теперь надо создавать итальянца" (Камилло Кавур).
На протяжении этого периода в Италии прошла полоса войн и восстаний.
1820 - начало восстания в Неаполитанском королевстве, подавленного впоследствии австрийской интервенцией;

1821 - волнения распространяются на Пьемонт по инициативе секретного общества, руководимого Сантароза и Конфалоньери; восстание также было подавлено австрийцами;

1831 - австрийцы подавляют ещё одно восстание - в герцогстве Пармском. Джузеппе Мадзини основывает в Марселе "Молодую Италию", патриотическое движение, которое боролось за объединение Италии и включение её в европейский контекст.

1833 - Неудачная попытка "Молодой Италии" поднять восстание в Генуе.

1848-1849 - "Пять дней Милана" и первая война с Австрией за независимость, завершившаяся неудачно (перемирие в Виньяле и миланский мирный договор), однако сыгравшая важную роль в развитии и распространении патриотических настроений.

Июнь - июль 1857 - экспедиция Пизакане: неудачная попытка поднять восстание в Неаполитанском королевстве.

1859-1860 - вторая война за независимость, в результате которой происходит объединение Сардинского королевства с Ломбардией, Тосканой, Романьей, Пармой и Моденой, в которых прошло всенародное голосование. Высадка Джузеппе Гарибальди в Сицилии и объединение с Сардинией Королевства обеих Сицилий.
В марте 1861 г. заседавший в Турине первый общеитальянский парламент объявил Сардинию вместе со всеми присоединенными к ней землями Итальянским королевством, а короля Виктора-Эммануила провозгласил королем Италии. Столицей королевства стала Флоренция. Таким образом, плоды народной борьбы 1859-1860 гг. были присвоены монархией и поддерживавшим ее блоком либерального дворянства и крупной буржуазии.
В 1861 году король Сардинии Виктор Эммануэль II провозгласил создание единого государства, в которое однако пока не входили Рим и Венеция.
Новое итальянское государство объединило 22 млн. человек. Несколько миллионов итальянцев еще продолжало томиться под австрийским гнетом в Венецианской области и под властью римского папы, охраняемого французскими войсками. Населенные итальянцами Савойя и Ницца были присоединены в 1860 г. к Франции: это была плата Наполеону за его поддержку объединения Италии под эгидой Сардинской (Савойской) династии.
К 1870 году Италия находилась уже практически в современных границах, а в июле 1871 года Рим стал столицей объединенной Италии.
18.02.1861 - принятие конституции Итальянского Королевста
17 марта 1861 - новый парламент провозглашает Итальянское королевство во главе с Виктором Эммануилом II.

Август 1862 - первый поход Гарибальди на Рим.

В 1862 г. Гарибальди во главе отряда в две тысячи добровольцев предпринял поход для освобождения Рима. "Рим или смерть!" - таков был лозунг гарибальдийцев. Навстречу Гарибальди были двинуты итальянские королевские войска. В Риме стоял французский легион. Правительству Виктора-Эммануила хотелось бы включить Рим в состав Итальянского королевства, но оно опасалось конфликта с Наполеоном III, а потому и выступило против Гарибальди. У горы Аспромонте произошло сражение. Гарибальди был ранен и взят в плен; поход на Рим потерпел неудачу.

Демократическая общественность всей Европы с огромным сочувствием следила за борьбой Гарибальди. Когда в 1864 г. он приехал в Лондон, народные массы британской столицы устроили прославленному революционеру восторженный прием.

В 1866 г. Италия по предварительному соглашению с Пруссией приняла участие в войне против Австрии. Война показала слабость итальянской монархии. Королевские войска в боях с австрийцами потерпели поражения и на суше (при Кустоцце), и на море (близ Лиссы); только корпус добровольцев, во главе которого снова стал Гарибальди, одерживал победы. Разгром главных австрийских сил прусской армией в битве при Садовой определил исход войны: Австрия принуждена была сложить оружие. По условиям мирного договора Венецианская область воссоединилась с Италией.
1866 - Третья война за независимость в союзе с Пруссией (см. Австро-прусская война), в ходе которой к Италии была присоединена область Венето с Венецией.

Июнь 1867 - второй поход Гарибальди на Рим.

Сентябрь 1870 - итальянские войска вступают в Рим, из которого выведен французский гарнизон (см. Франко-прусская война).

Создание единого итальянского национального государства окончательно завершилось в 1870 г. во время франко-прусской войны. После первых поражений Франции в войне Наполеон III был вынужден отозвать из Италии французский легион. В начале сентября 1870 г. итальянские войска, а также добровольческий отряд под начальством бывшего соратника Гарибальди Биксио вступили на территорию папской области и 20 сентября заняли Рим. Папа Пий IX был лишен светской власти.

В январе 1871 г. столица Итальянского королевства была перенесена из Флоренции в Рим. Многолетняя борьба итальянского народа за воссоединение своей страны завершилась. Правда, вследствие идейной незрелости народных масс, слабости республиканско-демократического руководства и сговора господствующих классов плоды победы достались крупной буржуазии и либеральному дворянству, сохранившим монархический строй и свои экономические и политические привилегии. Итальянская буржуазия, страшась активности народных масс, предпочла вступить в сделку с крупными землевладельцами, что в дальнейшем крайне отрицательно сказалось на процессе развития капитализма в объединенной Италии. Тем не менее завершение объединения Италии было большим шагом вперед в истории не только итальянского народа, но и всей Европы.
В 1924 году к власти в Италии пришел фашистский режим Муссолини, просуществовавший до 1943 года, когда диктатор Бенито Муссолини был казнен партизанами, а союзнические войска высадились в Италии. В июне 1946 года король Италии отрекся от трона и покинул страну. Италия была провозглашена республикой.

Италия в XIX веке: Рисорджименто

На рубеже XVIII–XIX вв. пестрый конгломерат итальянских государств переживал период чрезвычайно серьезных социальных, экономических и культурных потрясений. Близость к границам революционной Франции, а также слабое экономическое развитие итальянских государств предопределили судьбу полуострова на длительный период. Население Италии, составлявшее в 1800 г. 18,1 млн человек, распределялось крайне неравномерно. Самым крупным государственным образованием являлось созданное Наполеоном Итальянское королевство с населением 6,5 млн человек. Население всей Италии - в границах будущего единого государства - к 1850 г. достигло 23,9 млн человек. Урбанизация на полуострове развивалась относительно медленными темпами: так в 1871 г. 64 % населения было занято в сельском хозяйстве, в 1914 г. - 54 %.

На исходе XVIII столетия началось национально-патриотическое движение за объединение Италии, получившее название Рисорджименто. Военнополитическая экспансия революционной Франции более остальных европейских государств затронула именно итальянские земли: Ломбардию, Пьемонт, Геную, Венецию, Папское государство, Тоскану, Парму и Неаполитанское королевство. Стремительные преобразования на территории, подвластной французам, были направлены на развитие ее экономики и политической системы. В этом отношении наполеоновская администрация в итальянских землях выступала преемницей «революционного трехлетия» 1796–1799 гг. Недолгий опыт существования Итальянского королевства был важен для всех общественных течений, выступавших за объединение итальянских государств.

К XIX в. итальянские государства подошли с большим комплексом сложных проблем - цивилизационных, социально-экономических, политических и международных. Эпоха гуманизма и Возрождения, ознаменовавшаяся расцветом экономики и культуры итальянских государств, в конце XVI - начале XVII в. уступила место глубокому политическому и экономическому упадку, продолжавшемуся до середины XVIII в. Налицо была политическая и экономическая раздробленность Италии, осложнявшаяся соперничеством правителей различных государств. На Апеннинском полуострове укрепились абсолютистские режимы, а в республиках (Генуя, Венеция, Лукка) власть принадлежала торгово-финансовой олигархии. Кризис Старого порядка принял в итальянских государствах затяжной характер.

Немалую роль в политическом и экономическом упадке итальянских государств в раннее Новое время сыграли международные факторы - упрочение роли Османской империи в Средиземноморье и перемещение торговых путей в Атлантику, превращение Апеннинского полуострова в XVII–XVIII вв. в арену междоусобных войн итальянских правителей, а также в объект борьбы между Францией, Испанией и монархией Габсбургов, усматривавших в упрочении влияния на полуострове важный фактор в борьбе за гегемонию в Европе. В результате для этого периода характерно чередование французского, испанского и австрийского влияния, разобщенность различных частей Апеннинского полуострова и нестабильность его политической карты. К середине XVIII в. Неаполитанское королевство обрело автономию от Мадрида, но перешло под власть испанской ветви Бурбонов, оказавшей сильное воздействие на политический и экономический строй и уклад жизни в Южной Италии. Ломбардия в XVIII в. вошла в состав Австрии, а в ряде государств Центральной Италии воцарились родственные либо зависимые от Габсбургов династии - Лотарингская и д’Эсте. Из крупных итальянских государств только в Пьемонте, получившем название Сардинского королевства, правила автохтонная Савойская (позднее - Савойско-Кариньянская) династия, а Папская область управлялась понтификами, избираемыми конклавом из числа итальянцев. Итальянские государства фактически не участвовали в европейской политике, местные политические элиты отличались провинциализмом.

Тем не менее именно в XVIII в. стали складываться предпосылки для развития движения за объединение итальянских государств, развернувшегося в конце XVIII в. и продолжавшегося с перерывами и откатами вплоть до 1870-х годов. Немаловажную духовную и социальную роль сыграло распространение в ряде итальянских государств идей Просвещения. Итальянское Просвещение имело специфическую гуманистическую окраску и сочетало универсалистские идеи европейского Просвещения с повышенным вниманием к собственно итальянским проблемам.

Противоречивое воздействие на судьбы Италии оказала Французская революция конца XVIII в. и последовавшие за ней военные конфликты, ареной и участниками которых были и итальянские государства. Вся Италия, за исключением островов Сардиния и Сицилия, остававшихся, благодаря присутствию там английского флота, опорными базами Савойской и Бурбонской династий, оказалась под властью Франции. Пьемонт, Венецианская республика с ее владениями в Адриатике, ряд территорий Центральной Италии вошли в состав Французской империи. Значительная часть Северной и Центральной Италии была объединена сначала в Италийскую республику (1802 г.) с центром в Милане, а в 1805 г. - преобразована в Итальянское королевство, королем которого стал Наполеон Бонапарт. Неаполитанское королевство в 1806 г. было передано учрежденной императором новой династии - брату Жозефу, а после 1808 г. - зятю маршалу И. Мюрату.

Французские власти отменили личную зависимость крестьян и ряд сеньориальных повинностей. Осуществлялась широкомасштабная секуляризация и экспроприация общинных земель, ускоренными темпами формировалась централизованная система управления по французскому образцу, рушились преграды между прежде изолированными государствами и регионами. Папское государство в конце XVIII - начале XIX в. дважды ликвидировалось, что также способствовало секуляризации сознания части общества. Законом 2 августа 1806 г. упразднялась сеньориальная юрисдикция и провозглашался государственный суверенитет во всем Неаполитанском королевстве. При этом синьоры, утратившие некоторые права и преимущества, сохранили за собой всю земельную собственность. В Италии получил распространение ряд норм французского Гражданского кодекса. Благодаря французскому господству на Апеннинском полуострове на полтора десятилетия было гарантировано стабильное и интенсивное развитие. Вместе с тем Италия, как все чаще стали называть совокупность территорий и населения Апеннинского полуострова, рассматривалась Францией как стратегически важный регион и источник людских и материальных ресурсов, и в то же время как разменная монета в дипломатической игре с европейскими державами и возможность для вознаграждения родных и приближенных.

Из Италии вывозились уникальные культурные ценности; контрибуции и военные реквизиции оккупантов стали тяжелым бременем для населения и экономики. Бесцеремонное вмешательство французских властей в дела на Апеннинском полуострове, массовые призывы итальянской молодежи в армию и ее участие в крупных военных кампаниях в Европе, воцарившийся дух обогащения и финансовых спекуляций, навязанное присоединение к Континентальной блокаде способствовали росту антифранцузского сопротивления со стороны как клерикальных и монархических кругов, так и социальных низов, которые были недовольны решением аграрного вопроса, а также своим социальным и правовым положением.

Противоречивый политический и социальный опыт, пережитый итальянским населением под влиянием чередования за короткий период абсолютистских и республиканских режимов, обусловил на рубеже XVIII–XIX вв. острую дискуссию о путях развития Италии. Сторонникам революционной борьбы и республиканского устройства противостояли поборники реформ и конституционной монархии, а тем и другим - приверженцы консервативного традиционализма. Специфическим проявлением этих противоречивых устремлений стал карбонаризм, функционировавший в виде системы тайных обществ и ячеек с весьма неоднородными программными установками. Совокупность этих процессов на исходе XVIII - в начале XIX в. составила начальный этап почти векового периода борьбы за создание единого итальянского государства - Рисорджименто. Крушение наполеоновской империи и решения Венского конгресса в 1814–1815 гг. обусловили наступление Реставрации в Италии, которая продолжалась до 1850-х годов. На основе принципа легитимизма были восстановлены, с определенной корректировкой границ, прежние итальянские государства с абсолютистскими монархическими режимами. Даже на общем реакционном фоне консерватизмом отличалась политика королей Пьемонта - Виктора Эммануила I и Карла Феликса, а также династии Бурбонов в королевстве Обеих Сицилий (Неаполитанском королевстве). Средоточием реакции стала Папская область. Ратуя за возврат средневековых устоев и союза трона и алтаря, римские понтифики - Лев XII, Пий VIII и Григорий XVI - в 1820-1840-е годы стремились возродить прежнее влияние католицизма. Активизировалась деятельность религиозных конгрегаций, в особенности ордена иезуитов. Повсеместно усиливался полицейский надзор, деградировали системы просвещения и правосудия, преследовалось распространение европейских либеральных и научных изданий. Более умеренным был курс правителей Тосканы. В Пармском герцогстве вплоть до кончины в 1847 г. Марии-Луизы Австрийской сохранялись в основном порядки, введенные до 1814 г. В рамках Венской системы и Священного союза Австрийская империя вернула себе ведущие позиции в Италии. Ломбардия и Венецианская область (Венето) вошли в Австрийскую империю (Ломбардо-Венецианское королевство) и стали форпостом ее 100-тысячной армии под командованием фельдмаршала Й. Радецкого. Канцлер К. Меттерних поддерживал устаревшую систему управления и регулирования общественной жизни в итальянских государствах, между которыми были восстановлены в полном объеме таможенные и полицейские барьеры.

Эти проявления Реставрации не смогли предотвратить распространения в Италии либеральных и демократических настроений и новых социальных учений. Их приверженцами была просвещенная аристократия и высшая бюрократия, часть университетской профессуры и студенчества, лица свободных профессий, военные. Оппозиционные настроения проявлялись также среди предпринимателей, ремесленников, чиновников, отчасти и среди городских низов. Усилению этих тенденций способствовали общественно-политические процессы в Италии и в Европе - революции 1820–1821 гг. в Неаполитанском королевстве и Пьемонте, революция 1830 г. во Франции, а также 1831 г. в Парме, Модене и на части территории Папской области. В ходе этих событий при участии карбонарских организаций и поддержке ряда воинских подразделений и горожан создавались либеральные правительства. Все они были беспощадно разгромлены действовавшими с благословения Священного союза австрийскими войсками и верными монархам армейскими частями. Столь же решительно подавлялись и другие формы протеста, преследовались организации карбонариев. Жесткие методы подавления движений протеста затрудняли сплочение оппозиционных сил и выработку ими программных установок. Чередование различных фаз и форм Рисорджименто с периодами анти-Рисорджименто, как это было в период Реставрации, придавало процессу объединения Италии затяжной и противоречивый характер.

Реставрация способствовала сохранению в итальянских государствах системы социальных отношений, характерных для Старого порядка, особенно это отразилось в замедленном развитии сельского хозяйства. Тем не менее в 1820-1850-е годы наряду с преобладанием ручного труда росло применение паровых двигателей, ткацких станков, шелкопрядильных машин, сельскохозяйственной техники. В Ломбардии, Пьемонте, частично в Средней и Южной Италии складывались ориентированные на рынок отрасли сельского хозяйства и предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции - виноградарство и виноделие, овощеводство, оливковые, цитрусовые и рисовые плантации, производство оливкового масла, сыроварение, разведение шелковичных червей и производство шелка-сырца. В эти процессы наряду с буржуазией вовлекалась часть крупных землевладельцев.

Вопреки правительственной цензуре и засилью официальной консервативной идеологии явно и подспудно шел процесс формирования либерально-конституционных и радикально-демократических течений политической и общественной мысли, а с ними и национального самосознания. Универсалистские и рационалистические воззрения, унаследованные от Просвещения, сочетались с влиянием романтизма - прогрессивного и реакционного, а также иных общеевропейских социальных теорий. Особый вклад в становление идеологии Рисорджименто и разработку его программы внес молодой юрист, талантливый публицист и организатор, уроженец Генуи Джузеппе Мадзини (1805–1872), создатель системы воззрений революционной демократии Италии и Европы, получившей название мадзинизма. Распространению программных установок Дж. Мадзини и сплочению его соратников содействовала деятельность организации и одноименного журнала «Молодая Италия». Условием безотлагательного решения «итальянской проблемы» Мадзини считал борьбу за свободу и независимость Италии и создание единого итальянского государства наряду с реализацией демократических преобразований и утверждением в стране республиканского строя. Он был убежденным противником папства, института монархии, всех континентальных империй. Отстаивая принципы свободы и их распространение посредством «жертвенного примера» героического меньшинства и революционного насилия, Мадзини вместе с тем придавал большое значение вовлечению в борьбу за независимость Италии народных масс. Благодаря Мадзини, патриотические и демократические воззрения распространялись в буржуазных кругах, среди учащейся молодежи и городских низов. Неоднократно предпринимались попытки восстаний и военных экспедиций (савойская экспедиция 1834 г., восстание в Сицилии 1837 г., экспедиция братьев Бандьера в Калабрию в 1844 г., и других вплоть до 1872 г., уже в рамках единого итальянского королевства). Все они были сопряжены с тяжелыми жертвами и оборачивались новой волной репрессий. Для мадзинизма были свойственны черты мистицизма, социально-утопические представления о путях и целях прогресса, повышенное внимание к роли наций и национальному вопросу, пропаганда идеи об особой миссии Италии в борьбе за свободу и братство народов.

Из «Отрытого письма королю Карлу Альберту» Дж. Мадзини. Около 1831 года.

«Гений, Ваше Величество, - это искра Божья, независимая и плодотворная, как сам Бог. Он не продается, не подчиняется отдельным людям, но заботится о роде человеческом и толкует природу. Молодежь кипит согласно инстинкту, она беспокойна из-за избытка жизни, постоянна в своих намерениях из-за мощи чувств, презирает смерть из-за недостаточной расчетливости. Плебс бунтует из-за привычки, недоволен из-за нищеты, всемогущ из-за количества.

И вот гений, молодежь и плебс против Вас. Они не удовлетворятся немногими уступками, сделанными человеком, которому никакой закон не запретит назавтра их отменить. Они не удовольствуются реформами, направленными на богатство и могущество того, кто их проводит. Они хотят реформ, которые несут нации все и ничего, кроме любви, - тому, кто их проводит…

Они хотят свободы, независимости и единства. Поскольку крик 1789 г. прервал сон народов, они стали искать титул, с которым могли бы предстать перед большой европейской семьей, и обнаружили лишь огрызки. Разделенные между собой, подавленные, расчлененные, они не имеют ни имени, ни родины. Они слышали, как иностранец звал их “илотами наций”. Как свободный человек воскликнул, проезжая через их селения: “это всего лишь пыль!” Они испили до дна горькую чашу рабства и поклялись больше не возвращаться в него.

Они хотят свободы, независимости и единства; и они получат это, поскольку твердо решили это получить. (…)

Ваше Величество! Оттолкните Австрию. - Оставьте позади Францию. - Заключите союз с Италией.

Встаньте во главе нации и начертайте на Вашем знамени “Единство, Свобода, Независимость!” Провозгласите святость мысли! Объявите себя защитником, толкователем прав народа, преобразователем всей Италии! Освободите родину от варваров! Создайте будущее! Дайте имя Ваше целому столетию! Начните с себя новую эпоху! Станьте лицом поколений! Станьте Наполеоном итальянской свободы!

Ваше величество! Я сказал Вам правду. Свободные люди Италии ждут от Вас ответа в делах. Каким бы он ни был, имейте в виду, что потомки провозгласят Вас ПЕРВЫМ ИЗ ЛЮДЕЙ ИЛИ ПОСЛЕДНИМ ИЗ ИТАЛЬЯНСКИХ ТИРАНОВ! - Выбирайте!»

В противовес мадзинизму и другим республиканским и демократическим движениям и организациям, возникавшим в итальянских государствах, в частности на Юге, сторонники либеральных воззрений, особенно после подавления революционных выступлений 1820–1821 и 1831 гг., не рассматривали борьбу за единство и независимость Италии как насущную политическую задачу, считая ее делом отдаленного будущего. Они выступали против повстанческой и заговорщической тактики борьбы, присущей карбонаризму и мадзинизму, осуждали бунтарские формы протеста крестьянства и городских низов. Выражая интересы просвещенных кругов аристократии, предпринимателей, ученых, поборники итальянского либерализма выступали за реформы, в первую очередь - административную, налоговую и судебную. Многие из них наряду с предпринимательской деятельностью занимались созданием благотворительных и учебных заведений, ратовали за железнодорожное строительство как важное условие экономического развития, способствовали, посредством проведения общеитальянских научных конгрессов, распространению сведений о европейских достижениях в области социальных, естественных и технических знаний. Несмотря на жесткую светскую и духовную цензуру развивалась публицистика и периодические издания. Заметную роль в 1820-1830-е годы сыграли журналы «Antologia» и «Concilatorio». Множились проекты преодоления пагубных последствий политической раздробленности страны на принципах конфедерации или федерации итальянских монархий (проекты Ч. Бальбо, М. Д’Адзелио, Д. Дурандо и др.). Немалое распространение получили различные варианты «католического» либерализма - «неогвельфизма». Его поборники, в особенности В. Джоберти, в своих трудах предлагали совместить решение насущных итальянских проблем с реформированием церкви папством. Широкий общественный резонанс получила изданная за рубежом и несмотря на цензуру распространявшаяся в итальянских государствах работа Джоберти «О моральном и гражданском первенстве итальянцев» - страстный призыв к обновлению политической и религиозной жизни в итальянских государствах, осуждение духовной реакции, а также его работа с острой критикой ордена иезуитов и инквизиции. Именно Джоберти принадлежало применение термина Рисорджименто (Возрождение) в качестве определения возвышенной цели сплочения итальянского народа и опоры на славные традиции итальянской истории и культуры. В конце 1847 г. в Турине - столице Пьемонта - при активном участии графа Б.К. Кавура, убежденного сторонника либерализации и модернизации пьемонтского общества, стала выходить газета «Рисорджименто». С этого времени понятие Рисорджименто закрепилось в общественно-политическом лексиконе, а позднее дало имя всему процессу борьбы за единство, независимость и модернизацию Италии.

К середине XIX в. нараставший кризис Священного союза и Венской системы усугубился в итальянских государствах, как и во всей Европе, неурожайными годами, спадом деловой активности, растущей пауперизацией сельского населения, испытывавшего двойное бремя сеньориальных порядков и развития капиталистических отношений. Усилившаяся оппозиция династическим режимам вылилась в 1846–1847 гг. в итальянских государствах в широкое движение за реформы, принявшее в 1848–1849 гг. революционный характер, составив в совокупности важный этап Рисорджименто. Начало ему в 1846 г. положили события в Папской области, где новый понтифик Пий IX начал свое правление с политической амнистии и выразил намерение провести административные реформы. Известие об этом стало толчком к повсеместным массовым выступлениям, участники которых от изъявления восторгов в адрес Пия IX быстро переходили к требованиям снятия цензурных запретов, свободы собраний, печати, создания гражданской гвардии, устранения с высоких постов реакционеров, запрета иезуитских конгрегаций и т. п. Всю Италию наводнили либеральные и демократические издания, происходили стычки горожан с карабинерами и армейскими подразделениями. В Ломбардии и Венецианской области выступления носили ярко выраженный антиавстрийский характер. Знаковым событием стало мощное народное восстание в Сицилии в январе 1848 г., в результате которого с острова была эвакуирована большая часть королевских войск, а администрация Бурбонов заменена Временным либеральным правительством. Оно поставило вопрос перед Неаполем о признании независимости Сицилии и обратилось к итальянским государствам с предложением о создании федеративного союза. Мощный импульс дальнейшим переменам в итальянских государствах дали падение июльской монархии во Франции, революционные события в германских государствах и Австрийской империи в феврале-марте 1848 г. В Неаполитанском королевстве и Тоскане монархи пошли на введение конституций и парламентов. В Сардинском королевстве Карл Альберт 5 марта 1848 г. издал Альбертианский статут - конституцию, узаконивавшую создание парламента и ряд гражданских свобод. В Папской области Пий IX 14 марта 1848 г. обнародовал «Основной статут светского управления церковного государства», предусматривавший создание правительства и парламента, важное новшество, шедшее в разрез с многовековой традицией совмещения в руках понтификов всей полноты духовной и светской власти. Серьезных успехов добились патриотические силы в Ломбардии, а также в Венеции и Венето. 17–22 марта 1848 г. («пять дней Милана») жители Милана, вступив в борьбу против австрийского гарнизона, вынудили австрийские части покинуть город. Под давлением аналогичных выступлений жителей других регионов Ломбардии армия Й. Радецкого отошла на север в район крепостей, прикрывавший жизненно важные центры империи. Власть в Милане и всей Ломбардии перешла к Временному правительству. В Венеции в результате антиавстрийского восстания 22–23 марта 1848 г. была провозглашена Венецианская республика и сформировано Временное правительство во главе с Д. Манином.

На фоне всеобщего воодушевления и политических перемен в итальянских государствах король Пьемонта Карл Альберт 24 марта 1848 г. объявил о начале войны против Австрии. Войска королевства вступили на территорию Ломбардии и Венецианской области под трехцветным знаменем, ставшим с тех пор символом национального единства Италии. Первая война за независимость (март 1848 - март 1849 г.) стала важной составной частью Рисорджименто. Помимо армии Пьемонта в ней на первых порах приняли участие военные силы Тосканы, Папской области, Неаполитанского королевства, а также волонтеры из всех итальянских государств, по преимуществу учащаяся молодежь и горожане. Во главе добровольческих соединений встал возвратившийся после многолетней эмиграции и участия в борьбе за свободу в Южной Америке уроженец Генуи Дж. Гарибальди, снискавший славу как талантливый полководец и мастер партизанской борьбы. С этого времени феномен гарибальдийства - массового волонтерства под руководством этого народного героя - стал важным компонентом битв Рисорджименто, придавая им народный характер. Благодаря войне за независимость вырос авторитет Пьемонта. В мае-июне 1848 г. при активном участии пьемонтских эмиссаров прошли плебисциты в Ломбардии, Венецианской области и государствах Центральной Италии - Модене, Тоскане, Парме, участники которых высказались за слияние (la fusione) с Сардинским королевством (Пьемонтом). Венеция, где возобладали партикуляристские настроения и недоверие к дипломатии Карла Альберта, в плебисците не участвовала.

Отсутствие у пьемонтской армии опытного руководства, разногласия итальянских монархов, усиливавшиеся повсеместно противоречия «умеренных», как стали называть сторонников либеральных воззрений, и радикалов («экзальтированных»), а также активизация мадзинистов и других демократических организаций и движений негативно сказались на ходе войны против Австрии. Получив подкрепления, Й. Радецкий перешел к активным действиям. 22 июля 1848 г. пьемонтские войска потерпели поражение при Кустоце, а затем поспешно, без боя, сдали Милан. 8 августа было подписано так называемое перемирие генерала Саласко, восстановлено австрийское господство в Ломбардии и на большей части Венецианской области, аннулированы итоги плебисцитов о присоединении ряда государств к Пьемонту. Положение осложнилось наступлением реакции в Неаполитанском королевстве. В мае 1848 г. в Неаполе был разогнан так и не успевший приступить к работе парламент. Королевские войска расправились с повстанческими движениями и оппозицией на материковой части королевства, а затем в апреле-мае 1849 г. и в Сицилии. Тщетным оказалось посредничество Англии, пытавшейся склонить неаполитанского короля к отказу от репрессий. В ноябре 1848 г. Пий IX, осудив борьбу за независимость и демократические преобразования, бежал из Рима в мощную неаполитанскую крепость Гаэту, где нашли приют и правители других государств. Разочарование в понтифике и в Савойской монархии способствовало активизации в конце 1848 - начале 1849 г. радикально-демократических сил в Риме, Флоренции, Турине и ряде других городов. В Риме в феврале 1849 г. была провозглашена республика. В ее руководстве активную роль сыграли Дж. Мадзини, Дж. Гарибальди и другие убежденные республиканцы, разделявшие мечту Мадзини о третьем, народном Риме. Была разработана демократическая конституция Римской республики и созвано Учредительное собрание, пытавшееся содействовать объединению Италии. Сходные процессы шли во Флоренции и Ливорно (Тоскана). В этих условиях, опасаясь за судьбу монархии, надеясь реализовать вожделенную цель Савойской династии - объединение вокруг Пьемонта всей Северной, а по возможности и Центральной Италии - Карл Альберт 20 марта 1849 г. решился на возобновление войны с Австрией. Новый этап войны продлился всего несколько дней и стал катастрофой для Пьемонта, его войска были разгромлены 23 марта при Новаре. Карл Альберт поспешно отрекся от престола в пользу сына и покинул страну. Новый король Виктор Эммануил II был вынужден принять крайне тяжелые условия нового перемирия, а позднее и мирного договора с Австрией - выплата контрибуции, сокращение армии, согласие на размещение в стратегически важной части Пьемонта австрийских гарнизонов и отказ от претензий на присоединение к королевству территорий Северной и Центральной Италии. С помощью австрийских вооруженных сил были восстановлены монархические режимы в Тоскане, Парме, Модене. Развернулись репрессии австрийских властей против патриотических кругов в Ломбардии и Венецианской области.

Все это предрешило исход борьбы в последних очагах сопротивления. Римская республика с трудом защищалась от блокировавших город неаполитанских и австрийских войск, а с апреля 1848 г. - и от направленного в Папскую область французского экспедиционного корпуса. В июле 1849 г. город был оккупирован французскими войсками. С их помощью было восстановлено Папское государство во главе с Пием IX. В августе 1849 г. пал последний оплот революции - Венеция, претерпевшая все тяготы блокады, голода, бесконечных артиллерийских обстрелов с суши и с моря. Наступила очередная полоса реакции с сопутствовавшими ей репрессиями и новой волной эмиграции. Однако политические события 1846–1849 гг. ускорили кризис Венской системы и открыли новые перспективы для борьбы за независимость, единство и модернизацию Италии.

Решающие битвы Рисорджименто развернулись на исходе 1860-х годов - в 1870-е годы при активном участии либерального и демократического течений, сопротивлении консервативных и традиционалистских сил и растущем воздействии на положение дел в Италии европейской дипломатии. Заметную роль в восстановлении патриотических и либеральных сил сыграло Сардинское королевство (Пьемонт), где сохранялся конституционно-парламентский режим, была реорганизована армия и проводились экономические преобразования. Возросла роль правительства, которое в 1852–1861 гг. возглавлял граф Б.К. Кавур, блестящий политик и искусный дипломат, ставший лидером либеральных сил. В противодействии диктату Австрии он добивался поддержки Англией и Францией претенциозных планов Савойской династии. Военные силы Пьемонта участвовали в Крымской войне против России в 1853–1856 гг., а делегация королевства - в работе Парижского конгресса 1856 г. С этого времени вплоть до Франко-прусской войны Пьемонт был активным соучастником европейской политики Наполеона III. Секретным Пломбьерским соглашением (1858–1859) о политическом переустройстве на Апеннинском полуострове был оформлен антиавстрийский альянс Второй империи и Пьемонта. Его следствием стала Австро-итало-французская война 1859 г. (так называемая вторая война за независимость). В сражениях на территории Ломбардии и Венето французской и пьемонтской армиями и гарибальдийскими волонтерскими соединениями были выиграны битвы при Мадженте, Сольферино и Сан-Мартино. Освобождение всей Северной Италии не было реализовано из-за поспешного заключения Наполеоном III Виллафранкского мира с Францем Иосифом. Австрия отказалась в пользу Пьемонта от Ломбардии, но сохранила за собой Венецианскую область. С согласия Кавура Франции отошли владения Пьемонта - Савойя и Ницца.

Между тем в действие вступили патриотические силы, под напором которых были изгнаны австрийские гарнизоны и свергнуты правители Тосканы, Пармы, Модены. Восстала Романья - мятежная часть Папской области; вновь развернулись антибурбонские выступления в Неаполитанском королевстве, особенно в Сицилии. Плебисциты 1859–1860 гг. подтвердили, как и в 1848 г., согласие населения государств Центральной Италии на объединение с Пьемонтом на конституционных началах. Под руководством Дж. Гарибальди была осуществлена экспедиция гарибальдийской «Тысячи» (около 1200 волонтеров) в Сицилию. При поддержке местного населения гарибальдийские силы разгромили королевские войска и установили на острове революционный режим, а летом 1860 г. переправились через Мессинский пролив и начали триумфальное движение к Неаполю, в который вошли 7 сентября. Опасаясь радикализации политической ситуации на юге Италии, регулярные части Пьемонта под командованием Виктора Эммануила II в свою очередь двинулись на юг, заняв по дороге части Папских владений - Анкону и Перуджу, а затем в феврале 1861 г. овладев крепостью Гаэта. 21 октября 1860 г. в королевстве был проведен плебисцит, на котором большинство жителей высказались за включение юга в состав Пьемонта, в чем немалую роль сыграл Гарибальди. При всех разногласиях с «умеренными» и Кавуром он понимал необходимость сотрудничества с монархией во имя независимости и объединения Италии.

17 марта 1861 г. избранный по инициативе Пьемонта общеитальянский (без Венето и Папской области) парламент конституировал создание по «воле нации» итальянского королевства. Виктор Эммануил II принял титул итальянского короля. Положения Альбертианского статута 1848 г. были распространены на все королевство. Декларировались гражданские права и свободы: неприкосновенность личности и жилища, частной собственности, свобода печати, собраний, ассоциаций, упразднялся ряд сословных привилегий. Был узаконен двухпалатный парламент как представительный и законодательный орган. Нижняя палата депутатов была выборной, хотя избирательными правами первоначально обладали лишь 2 % населения. Члены верхней палаты - Сената - назначались королем пожизненно из представителей знати, генералитета, высшей бюрократии, духовенства, видных деятелей культуры.

В 1861–1862 гг. новое государство было признано большинством стран Европы, в том числе Великобританией, Францией, Россией, Пруссией, Испанией и др. После тщетных попыток урегулировать отношения с Австрийской империей Итальянское королевство в 1866 г. заключило союз с Пруссией и приняло участие в Австро-прусской войне 1866 г. (в истории Италии так называемая третья война за независимость). После победы Пруссии по Венскому договору, заключенному между Италией и Австрией, Венето с Венецией при посредничестве Берлина перешло итальянскому государству. Триест, Трентино и Венеция-Джулия - территории со смешанным итальянским, славянским и отчасти немецким населением остались в рамках Австрийской (с 1867 г. Австро-Венгерской) империи. Они получили название «неосвобожденных», «неискупленных земель» (terre irredente), а ирредентизм - движение за их «освобождение», т. е. включение в состав итальянского государства - играл заметную роль в жизни Италии вплоть до 1920-х годов, подпитывая националистические настроения. В том же 1866 г. Австрийская империя признала итальянское государство.

С наибольшими трудностями было связано решение «римского вопроса». Пий IX в своем двойном качестве - главы государства и главы католической церкви - вплоть до своей кончины в 1878 г. сохранил враждебное отношение к образованию итальянского государства и политическим переменам в нем. Он сыграл решающую роль в определении консервативного курса папства, отвергнув чаяния реформаторски и либерально настроенной части духовенства и предопределив дальнейшие схватки своих преемников - понтификов Льва XIII (1878–1903), Пия X (1903–1914) и Бенедикта XV (1914–1922) - со сторонниками «модернизма» в католических рядах и конфликтные взаимоотношения папства с итальянским государством. В 1864 г. была обнародована папская энциклика «Quanta сига» с приложением «Силлабуса», перечня «важнейших заблуждений» человечества. В них доказывалась правомерность всех деяний церкви и подвергались суровой критике как род ереси рационализм, научные знания, политические идеи нового времени, в том числе либерализм, демократия, социализм и коммунизм, ценности Рисорджименто. В 1869–1870 гг. в Риме по инициативе Пия IX был созван первый Ватиканский (Вселенский) собор. Он узаконил принцип непогрешимости папы - неоспоримости интерпретации им доктрин, касающихся веры и морали, и санкционировал жесткие дисциплинарные меры против оппозиционных папскому абсолютизму кругов духовенства и паствы.

«…Нет ничего удивительного в том, что дух революционных перемен, так долго возмущавший народы мира, вышел за пределы политики и влияние его уже ощущается в родственной области практической экономики. К нынешнему конфликту привели прогресс промышленности, развитие новых отраслей, изменившиеся отношения между рабочими и хозяевами, огромные состояния немногих и бедность многих, наконец - заметный упадок нравственности. Положение очень серьезно, оно вызывает сильнейшие опасения, ученые толкуют о нем, деловые люди предлагают разные планы, народные собрания, парламенты и правительства им заняты, словом - общественное внимание в высшей степени захвачено им.

Прежде, досточтимые братья, мы обращались к вам ради Церкви и общего блага, чтобы опровергнуть ложные учения о политической власти, о человеческой свободе, о государственном устройстве и тому подобных предметах; так и теперь сочли полезным сделать предметом своего послания рабочий вопрос. Мы уже касались этого раза два; но сейчас, по долгу апостольского служения, открыто и всесторонне обсудим этот вопрос, чтобы не было никаких сомнений в том, на основе каких принципов должно решить его в согласии с истиной и справедливостью. Обсуждать его нелегко и в известной мере опасно. Нелегко определить относительные права и взаимные обязанности богатых и бедных, капиталистов и рабочих. Опасность же в том, что ловкие агитаторы непрестанно пользуются такими спорами, извращая суждения и побуждая народ к мятежу.

Нет и спора - в этом согласны все, - что надо найти какое-то средство против зол и несчастий, от которых теперь страдают почти все рабочие. Старинные цеха уничтожены в прошлом веке, и никакие сообщества не заменили их. Общественные учреждения и законы отвергли веру отцов. Разъединенные рабочие ничем не защищены от бессердечия хозяев и жестокости неограниченного соперничества. Бедствия эти усугубляло хищное ростовщичество; Церковь не раз осуждала его, но оно существует в иных видах, корыстолюбие же и алчность остаются теми, что и прежде. Кроме того, теперь нередко работают по договору, а в руках незначительного числа сосредоточено столько отраслей производства, что считанные богачи могут держать множество бедных под игом, которое немногим лучше рабства.

Чтобы преодолеть это зло, социалисты, рассчитывая на зависть бедных к богатым, предлагают уничтожить частную собственность и требуют, чтобы личное имущество стало общим и находилось в ведении государства или местных властей. Им кажется, что, передав собственность от частных лиц обществу, они исправят нынешние беды, ибо каждый гражданин будет иметь долю во всем, что ему может понадобиться. Однако предложения эти настолько непригодны, что если выполнить их, рабочие пострадали бы первыми. К тому же они несправедливы - ведь, следуя им, пришлось бы ограбить законных владельцев, впустить государство туда, где ему не место, и совершенно расстроить общественную жизнь.

Профессиональные союзы.

Хозяева и рабочие могут немало сделать и сами при помощи учреждений и обществ, которые стремятся помогать нуждающимся и сводят ближе оба сословия. Тут можно упомянуть общества взаимной поддержки, общества, основанные частными лицами для страхования рабочих, их вдов и сирот на случай бедствия, болезни или смерти, и попечительства или учреждения, пекущиеся о детях, подростках и престарелых.

Важнее всего союзы рабочих, которые, в сущности, заключают в себе все остальное. История свидетельствует, что ремесленные цехи прежних веков достигали многого. Они не только приносили немалую пользу рабочим, но и помогали совершенствовать мастерство, как видно из многочисленных памятников. Такие союзы должны быть сообразованы с требованиями времени, в котором мы живем, поскольку теперь можно получить лучшее образование, обычаи изменились, потребностей стало больше.

Отрадно отметить, что уже немало союзов, в которые входят одни рабочие или рабочие и хозяева вместе; тем не менее, их недостает, и весьма желательно, чтобы они умножились и усилили свою деятельность. Мы не раз говорили о них, но объясним здесь, как они нужны, покажем, что они имеют полное право на существование, и уточним кое-что относительно их организации и действий. Сознавая свою слабость, человек ищет поддержки вне самого себя.

Здесь Мы упомянем о тех братствах, обществах и монашеских орденах, которые обязаны своим возникновением церковной власти и благочестию христиан. О том, как много сделали они для людей, свидетельствуют летописи веков до нашего времени включительно. Разум воспрещает оспаривать, что союзы эти, безупречные по своим целям, коренятся в естественном законе. В религиозном отношении они по праву ответственны лишь перед Церковью; мирские правители не имеют власти над ними и не вправе вмешиваться в их дела, напротив, должны покровительствовать им, уважать их, а если нужно - и защищать.

Но, как известно, правительства ведут себя иначе, особенно в наше время. Во многих странах они позволяли себе насильственные действия и различные обиды, подчиняли эти общества гражданскому закону, нарушали их права юридической личности и лишали их собственности, принадлежавшей Церкви, членам союзов, учредителям, жертвователям и тем, наконец, ради кого общества основаны. Мы сожалеем о таком ограблении, ибо оно несправедливо и может привести к тяжелым последствиям. Для сожаления тем больше оснований, что, провозглашая свободу союзов, закон всячески преследует мирные и полезные католические общества, предоставляя полную свободу тем, чья деятельность вредна для веры и опасна для государства.

Разных союзов, особенно рабочих, теперь гораздо больше, чем прежде. Не будем говорить обо всех, входя в подробности, касающиеся их происхождения, целей и средств. Однако немало свидетельств о том, что многие из них направляемы невидимыми вожаками, осуществляющими в них принципы, противные христианству и общественному благу. Они пытаются захватить все поле трудовой деятельности и вынуждают рабочих либо присоединиться к ним, либо голодать. При таких обстоятельствах рабочие-христиане вынуждены либо войти в союз, где может подвергаться опасности их религиозная жизнь, либо основать свои союзы - соединить силы и смело свергнуть иго несправедливого и невыносимого угнетения. Конечно, всякий, кто не желает подвергать крайней опасности наивысшее наше благо, предпочтет второе решение.

Заслуживают всяческой похвалы те католики, - а их немало, - которые, понимая требование времени, изыскивают добрые способы и установления, чтобы улучшить положение рабочих. Принимая к сердцу их дела, они стремятся улучшить жизнь их семейств, внести справедливость в отношения с хозяевами и напомнить обоим классам веление долга и заповеди Евангелия, которое, внушая самоограничение, удерживает людей в пределах умеренности и приводит в согласие расходящиеся интересы лиц и классов, составляющих государство.

Имея в виду такие цели, одни сходятся вместе, чтобы обсудить, как им действовать сообща и как приложить к делу свои благие намерения. Другие стремятся объединить рабочих в союзы, помочь им советом и средствами и отыскивать для них возможность честного и вознаграждаемого труда. Епископы, со своей стороны, всячески поддерживают все это, и многие пастыри, в том числе монахи, с их одобрения и при их помощи, прилежно трудятся над духовным и умственным развитием рабочих, входящих в католические союзы.

Нет недостатка и в состоятельных католиках, которые делят свое достояние с теми, кто живет работой своих рук, и тратят огромные деньги на устройство и распространение обществ, благодаря которым рабочий без особых усилий может достигнуть своим трудом не только преимуществ в настоящем, но и уверенности в будущем. Не будем говорить, как благотворна для общества вся эта многосторонняя и ревностная деятельность, это и так известно.

Мы видим в ней основание для самых радостных надежд, лишь бы такие союзы росли и распространялись, а во главе их стояли добрые и мудрые люди. Пусть государство оберегает сообщества своих граждан, по праву соединившихся вместе; но вмешиваться в их внутренние дела и препятствовать их организации оно не должно, ибо они живут и движутся душой, находящейся внутри, а посторонняя сила может ее убить.

…Итак, пусть наши союзы, прежде всего и по преимуществу, обращаются к Богу; пусть религиозное наставление занимает в них первое место, пусть каждый из членов союза заботливо обучается тому, что составляет его обязанности к Богу, чему он верит, на что надеется и что ведет его к вечному спасению. Пусть каждый рабочий с особенным вниманием остерегается ошибочных мнений и ложных учений и укрепляется в противодействии им. Пусть рабочие побуждаются и приучаются к богослужению, к ревностному отправлению религиозных обязанностей и, между прочим, к чествованию воскресных и праздничных дней. Пусть они учатся почитать и любить святую Церковь, нашу общую Матерь, ибо повиноваться ее наставлениям и соблюдать ее таинства - средство, преподанное Богом для прощения грехов и освящения жизни».

Непримиримость папы и реальная угроза интернационализации «римского вопроса» создавали немалые сложности для конституционно-монархических сил итальянского государства, стремившихся предстать в Европе фактором стабильности и порядка. Нарастал их конфликт с поборниками мадзинизма и гарибальдизма, не мыслившими единой Италии без Рима. Неудачные попытки Гарибальди в 1862 и 1867 гг. решить с помощью волонтеров этот вопрос вызвала политический кризис в Италии. Осложнились итало-французские отношения. В этой ситуации международный кризис в Европе, вылившийся во Франко-прусскую войну и ускоривший падение Второй империи во Франции, дал беспрецедентную возможность правящим кругам итальянского государства решить «римский вопрос». 20 сентября 1870 г. итальянские войска заняли Папскую область и вступили в Рим, положив конец существованию Папского государства. Успешный плебисцит в Лацио и Риме санкционировал, как ранее в Венето, их вхождение в Итальянское королевство. В 1871 г. Рим стал столицей Италии. Был принят закон «О гарантиях прерогатив папы и Святого престола и о взаимоотношениях государства и церкви», действовавший вплоть до 1929 г. Католицизм был признан государственной религией. Особа папы объявлялась священной и неприкосновенной. Ему, как главе католической церкви, предоставлялась полная свобода в осуществлении духовных функций, но папа лишался прерогатив светской власти, а владения Святого престола ограничивались Ватиканским и Латеранским дворцами в Риме и загородной виллой. Закон оставил открытыми вопросы церковного имущества и религиозных конгрегаций, полномочий церкви в области гражданских отношений и образования, дав возможность государству решать их по своему усмотрению.

6. Конная фигура Карла Великого отлита якобы в IX веке, но конь в ней изготовлен в XVI веке На рис. 6.65, рис. 6.66 и рис. 6.67 представлена известная бронзовая статуэтка, изображающая Карла Великого-императора, жившего якобы в 768–814 годах. Но неожиданно сообщается следующее: