Золото наполеона где искать. Где спрятаны сокровища наполеона. Где ещё может быть

НИ ОДИН КЛАД НАПОЛЕОНА ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕН!

8 октября. Суббота. Сегодня я стала кладоискательницей. Я разбирала бабушкин книжный шкаф и нашла старинную книгу о Наполеоне. Я так зачиталась, что чуть не забыла лечь спать. Из этой книги я узнала, что, когда Наполеон отступал из Москвы в 1812 году и его догнала зима, он решил отделаться от сокровищ, которые вёз из Кремля... Французы нашли в лесу глубокое Семлёвское озеро и сбросили в него все ящики...»

Это отрывок из дневника Алисы, юной героини фантастического рассказа Кира Булычёва «Клад Наполеона». Девочка вспомнила, что годом ранее побывала вместе с отцом на Семлёвском озере в Смоленской области. Что сидела на берегу и представляла, как этот глухой уголок выглядел в сказочные времена: «В озере могла жить русалка, а старый леший любовался с берега, как она плавает. Я совсем не удивилась тому, что здесь может таиться клад. И мне захотелось его найти».

Детский, книжный, наивно-романтический взгляд булычёвской Алисы не имеет ничего общего с реальностью. Понятно, что поиск кладов, само их происхождение, грозные личности, их схоронившие, - всё это априори ассоциируется с тайной, с дальними странствиями, с вольным ветром. Понятно, что само слово «клад» рефлекторно вызывает в памяти милые сердцу образы героев Стивенсона, Дефо, Верна, Твена, советского писателя Андрея Некрасова с его капитаном Врунгелем и кораблём «Беда».

«Пехотинцы изнемогали под тяжестью ранцев»

Однако с сокровищами Бонапарта ситуация иная. И не просто иная, это другой полюс: никакой романтики, никаких тропических островов, никаких карт капитана Флинта. Впрочем, тайн хватает - ими, неразгаданными за 200 лет, усеян весь путь, по которому императорская армия шла от Москвы на запад, до границы. История наполеоновских кладов - это история отступления, точнее, бегства. Трагическая, позорная. Отступления не столько в географическом смысле, сколько в человеческом. Отступления от себя, от своего величия, от доблести, от цельности.

Наполеон покинул Москву в полдень 19 октября 1812 года. Его адъютант, бригадный генерал Филипп-Поль Сегюр, приводит восклицание полководца: «Идём в Калугу! И горе тем, кто станет на моём пути!»

Двигаясь по широкой Калужской дороге в ряд по восемь экипажей, армия так и не смогла к вечеру полностью выйти из города. На тот момент войско Наполеона насчитывало более 14 тысяч всадников, 90 тысяч пеших и 12 тысяч нестроевых солдат. Вслед двигался обоз с «московской добычей», которая, по официальной справке русского министерства внутренних дел, составила около 18 пудов золота, 325 пудов серебра и неопределённое количество церковной утвари, икон в золотых окладах, старинного оружия, мехов... Часть изделий из драгоценных металлов перелили в слитки с литерой N в честь императора. Для этого в Успенском соборе Кремля оборудовали плавильные печи.

«Наполеон велел вывезти все кремлёвские трофеи, забрать бриллианты, жемчуг, золото и серебро из церквей. Он приказал даже снять позолоченный крест с купола Ивана Великого, - писал офицер Вьен Маренгоне. - Мы тащили за собой всё, что избегло пожара. Самые элегантные и роскошные кареты ехали вперемешку с фургонами, дрожками и телегами с провиантом. Зрелище напоминало мне войны азиатских завоевателей».

Собственные обозы с добычей имели маршалы Богарне, Даву, Ней, Мортье, Мюрат. Вот свидетельство британского военного агента при русской армии Роберта Вильсона: «На протяжении целых переходов тянулись в три-четыре ряда артиллерийские орудия, госпитальные и провиантские повозки и даже дрожки, нагруженные награбленным добром; пехотинцы изнемогали под тяжестью ранцев».

В первые дни после выхода французов из Москвы стояла сравнительно ясная погода, но 23 октября зарядили дожди, мгновенно размывшие дороги. Подойдя к Малоярославцу, армия Бонапарта встретила укреплённое и пополненное русское войско под командой Кутузова. За день 24 октября городок восемь раз переходил из рук в руки и к ночи остался за Наполеоном. Кутузов отошёл на три километра к югу, преграждая противнику путь в Калугу и южные районы России. Император распорядился бросить часть обозов, сжечь оставленные повозки. В огонь полетело только наименее ценное и компактное: одежда, антиквариат, картины. С золотом и серебром расставаться никто не спешил - пока. Но отстающим солдатам из арьергарда пришлось - по велению генерала Жерара, командира 3-й пехотной дивизии 1-го корпуса маршала Даву, - разгрузить ранцы, выкинув их содержимое в реки, озёра, канавы с водой.

Наполеоновская армия начала продвигаться к Смоленску. 27 октября Бонапарт был в Верее, 28-го - в Можайске, 30-го - в Гжатске, 1 ноября - в Вязьме, 2-го - в Семлёве, 3-го - в Славкове, 5-го - в Дорогобуже, 7 ноября - в селе Михайлово. Однако вопреки приказу Наполеона об ускорении марша войска и обозы сильно растянулись. Весь двухсоткилометровый поход сопровождался непрерывными атаками казаков и партизан, но пока они не наносили отступавшим частям серьёзного вреда. Дорога же после Смоленска превратилась в сплошной французский погост, правда, без крестов, имён и могил.

Ложный след

Понятие «клады Наполеона» часто связывают с одним-единственным географическим названием. Тем, что звучит из уст героини произведения Кира Булычёва.

Филипп-Поль Сегюр пишет: «От Гжатска до Михайлова, села между Дорогобужем и Смоленском, в императорской колонне не случилось ничего замечательного, если не считать того, что пришлось бросить в Семлёвское («Стоячее») озеро вывезенную из Москвы добычу: здесь были потоплены пушки, старинное оружие, украшения Кремля и крест с Ивана Великого. Трофеи, слава, все блага, ради которых мы жертвовали всем, стали нам в тягость; теперь вопрос стоял не о том, каким образом украсить свою жизнь, а о том, как спасти её».

На эти строки опирается и знаменитый шотландец Вальтер Скотт. В 1835 году в Петербурге вышло 14 томов его труда «Жизнь Наполеона Бонапарта, императора французского». Скотт, вслед за первоисточником в лице Сегюра, утверждает: «Наполеон повелел, чтобы московская добыча: древние доспехи, пушки и большой крест с Ивана Великого были брошены в Семлёвское озеро как трофеи, которых ему не хотелось отдать обратно и которых он не имел возможности везти с собою».

Прочитав это, тогдашний смоленский генерал-губернатор Николай Хмельницкий немедленно, зимой, на выделенные из госказны четыре тысячи рублей приступил к поисковым работам. Сотни крестьян проделывали лунки во льду, с помощью багров обшаривали дно, но, увы, натыкались на одни камни. Поиски прервали. Но с тех пор и по сегодняшний день на озере буквально живут поколения энтузиастов. Искатели либо пробуют нырять, пытаясь обнаружить ценности под водой, либо обшаривают берега в надежде наткнуться на какую-либо примету клада. Тщетно.

И стоит задуматься: зачем адъютанту Наполеона, к слову, не страдавшему болезненным альтруизмом, было выдавать точное место захоронения «московской добычи», к которому французы рано или поздно собирались вернуться? И почему бы, с другой стороны, не пустить кладоискателей по ложному следу? Собственно, император не имел достаточных оснований топить подводы в Семлёвском озере. В конце октября ещё не так мешал обоз, ещё не так терзали холода. От затерянного в лесу водоёма до Старой Смоленской дороги - около километра. Теоретически французы могли им воспользоваться, хотя протащить неподъёмные фуры по болотистым землям, по трясине, которая не промерзает порой и зимой, - задача не из тривиальных.

Да, в 1813 году семлёвский помещик Бирюков предъявил земскому суду около 40 пушечных лафетов, найденных в его угодьях. Значит, французские орудия действительно не вывозились далее этого района. Но при чём тут озеро?

В XX веке сюда неоднократно - например, в 1912, в 1961 и в 1980 годах - выезжали любительские экспедиции. Они находили только полусгнившие мундиры, обломки повозок, лошадиные кости, отдельные монеты, пуговицы и тому подобное. На общественных началах в КБ и НИИ для энтузиастов даже разрабатывались спецприборы, призванные помочь в поиске сокровищ. В частности, геофизики измерили магнитное поле над поверхностью воды. Результаты говорят о наличии на дне значительных масс металла. Но лежат ли там «наполеоновские клады» или же обломки самолёта, упавшего в Великую Отечественную, приборы определить не в состоянии. Красноречив, правда, химический анализ воды: серебра в ней в сто раз больше нормы! Аномально велико и процентное содержание золота, меди, олова и цинка.

А вот визуальная разведка, которую пытались вести аквалангисты, ничего не дала, поскольку при максимальной глубине 21 метр последние 14-15 метров приходятся на ил. Из-за него видимость в озере с отметки пяти-шести метров уже нулевая. Работы велись зимой, и в воду с нулевой температурой водолазы погружались в военных гидрокостюмах, согреваясь изнутри ста граммами спирта.

Как свидетельствуют новые карты, с которыми сверяются поисковики последней волны, других озёр поблизости нет. Понятно, что за 200 лет здешние географические ландшафты изменились неузнаваемо. А если взять старую карту? Подробный «План Вяземского уезда 1803 года» помимо Семлёвского озера указывает ещё как минимум на восемь существовавших в районе запруд. И все они не только превосходят «Стоячее» по размерам в пять или десять раз, но расположены гораздо ближе к Старой Смоленской дороге. Филипп-Поль Сегюр, кстати, мог перепутать озеро с запрудой - в суматохе войны, да ещё по ненадёжным, примитивным картам своей эпохи.

В 1933-1938 годах большинство запруд было спущено. Ныне на этих местах - ложбины, а согласно элементарному подсчёту с 1812-го до 1930-х годов на клад могло отложиться около полутора-двух метров донных осадков. Прибавим прочие культурные слои и особенность «сундуков мертвеца» уходить в землю и получим максимум три метра. Может, не в воде следует искать, а на суше?

Тайна «острого камня»

Но вернёмся в суровую осень 1812 года. Начиная со Смоленска, куда Наполеон вступил 8 ноября и откуда ушёл 13-го, ситуация для его армии изменилась кардинально. В мёртвом, полусгоревшем городе отступающие полки ждал удар, который сломил дух войск окончательно. Смоленск не дал ни пищи, ни отдыха. Лошади пали почти все, поскольку фуража достать не удалось. Дисциплина рушилась, как карточный домик, не помогали даже расстрелы. Французские офицеры в частных письмах сообщали, что в сумерках и ночью человек с хлебом в руках подвергался на улице неминуемому нападению.

В Смоленске у Бонапарта оставалось до 50 тысяч воинов под ружьём, включая пять тысяч кавалеристов, и примерно столько же небоеспособных солдат, раненых. Тогда же ударили первые морозы, пошёл снег.

Император не знал, будет ли зимовать и как долго ещё останется в русском городе, но тут его настигли известия из Парижа о «заговоре генерала Мале», республиканца, который, позднее арестованный и расстрелянный, до этого успел наделать шуму - бежать из тюрьмы, ранить военного министра. Пришлось срочно менять планы...

При отходе из Смоленска Бонапарт разделил армию на четыре колонны. Чем воспользовался генерал Милорадович, который 15 ноября у села Красное атаковал французов, взяв в плен две тысячи человек.

Кавалеристы лейб-гвардии Уланского полка захватили обоз 1-го корпуса маршала Даву с московскими трофеями, включая золото и серебро на сумму 31 тысяча рублей. Не дождавшись арьергарда Нея, Наполеон со Старой гвардией и остатками корпуса Даву прорвался сквозь заслоны войск генерала Тормасова к Орше на территории нынешней Белоруссии. Здесь он произвёл смотр армии и выявил ужасающие потери. Раненые и отставшие составляли до 70 процентов в каждом батальоне. Количество боеспособных солдат едва достигало 20 тысяч.

Что касается сокровищ, то исследователи в XIX и начале XX века указывали на озеро к югу от Орши, вблизи местечка Бобр Сенненского уезда Могилёвской губернии. «Существуют свидетельства многих «военных лиц», что на тамошнем дне лежат трофеи 1812 года и великого бегства французов», - писала в 1911 году газета «Новое время».

При трагической переправе через Березину 26-27 ноября часть «московской добычи» была, опять же по слухам, зарыта и затоплена в нескольких местах. Известно, что после войны окрестные помещики заставляли своих крепостных нырять в воды реки и отыскивать брошенные французами драгоценности.

После Березины, когда армия Наполеона двигалась по дороге из Борисова в Молодечно, резко усилились морозы: температура упала на 15-16 градусов - до отметки минус 25-28 по Цельсию. Солдаты замерзали по дороге, на бивуаках, у костров. Кутузов писал жене, что на одной версте от столба до столба насчитали 117 замёрзших французов. По легенде, у посёлка Мотыголь вконец измученный император заехал на ночлег в имение Селище. Его сопровождал батальон Старой гвардии, который эскортировал повозку, нагруженную дубовыми бочонками с золотом. В Селище приближённые доложили, что дальше груз везти нельзя: лошади пали, а достать свежих негде. И тогда Наполеон приказал закопать золото. Штабные офицеры исполнили повеление под покровом ночи, выбрав ориентиром огромный островерхий камень.

Про клад ничего не было известно до 1840 года. Тогда в имении начали строить новый господский дом. Под фундамент крестьяне свозили с полей камни. Вскоре из Франции прибыл какой-то человек с планом и объявил, что ищет зарытые в 1812-м бочонки. Но спустя 28 лет местность не соответствовала плану. «Острый камень», с высеченным на нём знаком в виде подковы, обнаружился после долгих поисков - с правой стороны от крыльца в угловом фундаменте дома. Однако настойчивые расспросы о том, откуда взят камень, ни к чему не привели - никто уже этого не помнил. Француз удалился...

«Ко мне, друзья! Разграбим обоз!»

Территория бывших Виленской и Ковенской губерний - юг и запад Литвы - район, где 1812 год оставил великое множество следов. И самый трагический для наполеоновской армии. Десятками лет крестьяне находили здесь ружья, сабли, тесаки, фрагменты обмундирования и амуниции, пуговицы, пряжки, монеты, включая золотые 20-франковые. И - кости, кости, кости... Многие тысячи останков в братских могилах.

Предания указывают и на места, где могут таиться клады. Например, у села Евье, на Старо-Виленской дороге французы затопили фуру с деньгами и документами. В озеро близ Закрета, предместья Вильны, якобы бросили золотые слитки. Это золото в середине XIX века безуспешно искал немец Миллер. А в мае 1826 года в российскую миссию в Карлсруэ явился француз Жан Пти и заявил, что ему известно местонахождение клада, зарытого в окрестностях Вильны. Просил паспорт и содействие. Утверждал, что знает и о других ценностях, укрытых «в дуплах деревьев и пещерах». В ту пору русское правительство уже очень неохотно выдавало лицензии на поиски. И предложение Жана Пти сочли не заслуживающим внимания.

Достоверен следующий полуфантастический, но реальный случай. В ноябре 1812-го на 14-й версте Полоцкого шоссе, под мостом через реку Вилейку, прятался крестьянин деревни Мицкуны Юрий Маковский. По мосту шла отступающая французская часть. Маковский заметил, как солдаты бросили с моста увесистый предмет. Когда французы прошли, селянин не побоялся нырнуть в ледяную воду. И вытащил на берег бочонок с золотом, которого ему и семье хватило на 30 лет.

Судьба «московской добычи» и императорской казны решилась только за Вильной. К тому времени Наполеон передал командование Мюрату и уехал в Париж. 10 декабря на дороге между Вильной и Ковно подводы, влекомые измученными лошадьми, беспомощно остановились перед обледенелым подъёмом на Понарскую гору. «Ваше величество, Вы знаете, что в полутора лье от Вильны есть ущелье и очень крутой холм, - докладывал 12 декабря из Ковно маршал Бертье. - Прибыв туда к пяти часам утра, вся артиллерия, весь войсковой обоз представляли собой ужасное зрелище. Ни один экипаж не мог проехать, ущелье было загромождено орудиями, а повозки опрокинуты».

Настал момент окончательной гибели всей артиллерии и обоза. «Фургоны с казной, взятые в Москве трофеи, русские знамёна, столовая посуда маршалов - всё это было брошено. Я мог бы иметь мешок с золотом, с 50 тысячами в наполеондорах. Но я нашёл его вес слишком тяжёлым и удовольствовался несколькими пригоршнями, которые положил в карманы своих панталон», - вспоминал анонимный бельгийский гренадёр.

Француз Лемонье воспроизвёл в мемуарах такую сцену: «Ко мне, друзья! Разграбим обоз! Тотчас толпы беглецов присоединяются к этому крику и бросаются на драгоценные фургоны. Кидаются к замкам и взламывают их посредством всего, что под рукой. Солдаты всех родов оружия, лакеи, чиновники, даже офицеры полными пригоршнями черпают в них золото и бесчестие... Пренебрегают монетами в пять франков - их выбрасывают далеко на снег».

«Люди, умирающие с голоду, сгибались под тяжестью богатств, которых они не могли нести», - писал офицер Лабом.

«В Вильне мои войска разграбили двенадцать миллионов», - признавался сам Наполеон. Разгром «золотого обоза» довершили казаки Платова, отбившие у французов часть ценностей. Впрочем, маршал Бертье с помощью солдат Старой гвардии ухитрился-таки спасти вещи, которые принадлежали лично императору. «Ваше серебро и деньги казначея Вашего кабинета были сложены в мешки и перевезены на наших лошадях. Мы достигли вершины горы, проложив себе путь через лес, справа и слева», - известил Бертье Бонапарта. Оставшиеся фургоны с золотом вошли в Ковно, где деньги сдали на хранение. Здесь собралось около трёх-четырёх тысяч усталых и замёрзших солдат - всё, что осталось от 1-го и 4-го пехотных корпусов и от армейской кавалерии.

Грабежи фур с золотом продолжались и после перехода французами Немана 13 декабря. Многие из повозок были брошены в полях. Следы сокровищ Наполеона прослеживаются и южнее маршрута Березина - Вильна - Ковно - Восточная Пруссия. Существуют свидетельства о кладах, укрытых в окрестностях Гродно и Белостока.

Лет через пять-семь после окончания войны бывшие наполеоновские офицеры и солдаты потянулись в российские посольства. Французы, австрийцы, немцы, итальянцы, поляки, испанцы, голландцы, португальцы, литовцы, некогда представлявшие армию двунадесяти языков, просили допустить их в Россию для отыскания сокровищ, брошенных, закопанных, утопленных по пути отступления. Отдельные просьбы были удовлетворены. Но клады, разбросанные по многочисленным тайникам, исчезли. Похоже, время стёрло все следы.

Если верить письменным свидетельствам, отступая из Москвы в октябре 1812 года, император прихватил с собой два обоза, которые тащили 715 лошадей.

По некоторым данным, в них было 80 тонн груза! А если этих обозов было как минимум три, тогда в них было около 240 тонн драгметаллов и драгоценных камней!

Разумеется, это неправда, потому что во всей Российской империи не нашлось бы такого количества золотых и серебряных изделий. Почему изделий? Да потому что грабили-то в основном не ведомства и банки, а дома москвичей и храмы. А там, сами понимаете, слитки вряд ли хранились…

Что могли вывезти из Москвы?

Отправляясь на поиски наполеоновских сокровищ, нужно прежде задать простой вопрос: а мог ли вообще император найти в Москве драгоценности, и если мог, то где? Известно, что больше всего золота и серебра можно найти в церкви.

Московские священники до последнего дня города не оставляли. Возможностей вывезти все предметы культа у них тоже не было. Обычная практика — наиболее ценное закапывали. Но все не закопаешь. Так что церковная утварь действительно могла попасть в руки Наполеона.

Другое дело — фамильные реликвии. Наиболее состоятельные жители уходили из города не только со всеми домочадцами, но и со своими драгоценностями. Так что император мог найти то, что увозить или уносить с собой было трудоёмко, — предметы интерьера, старинные книги, дорогостоящие сервизы и прочие хрупкие или тяжёлые вещи. Да и собрать и вывезти трофеи император мог в ограниченное время — пока в Москве не пошли пожары. У французов из-за этих пожаров было плохо с продовольствием, не то что с золотом-серебром. Но даже если бы армия французов сгребла подчистую всё мало-мальски ценное, вряд ли бы образовался золотой обоз даже в тридцать фур. Да и свидетельства очевидцев говорят об обратном.

Восстанавливая ход событий

Первым Москву покинул корпус Богарне 16 октября. 21 октября, потрёпанный партизанами, Богарне застрял в Верее, куда подошли обозы Наполеона. Потом его части двинулись на Гжатск. От бескормицы стали умирать лошади. Тут пришлось выкидывать всё, что не даёт двигаться быстро. Выбрасывали даже кирасы!

Примерно такая же ситуация складывалась и в частях самого императора. Они вынуждены были оставить даже тяжёлые орудия. 6 ноября император приказывает разделить войско и обозы. А ещё через два дня положение настолько ухудшается, что начинается «чистка» трофеев. Выкидывается всё, что не имеет большой ценности. На фуры систематически нападают партизаны и жгут их. 13 ноября, когда Богарне соединился с Наполеоном в Смоленске, обозов у него не было вообще. Золота, очевидно, тоже. Обозы самого Наполеона постигла та же участь. К переправе через Березину он подошёл практически без повозок.

Где-то по пути были утрачены все ценности, которые император захватил в Москве. Последние упоминания о золотом обозе датируются 22 ноября. Далее о нём никаких сведений нет. Бочонки с золотом маршала Виктора упоминаются в последний раз 24 ноября. И более об их судьбе не знает никто. Известно только, что на другую сторону речки Березины не переправился ни один золотой фургон.

А если оно спрятано?

Кладоискатели полагают, что если золото из обозов и было спрятано (а не отнято партизанами, которые его благополучно утаили), то искать его стоит не дальше Смоленска. После Смоленска французам было не до золота. Они спасали свои жизни.

Как известно, дореволюционные источники списали на «нехороших» французов все потери 1812 года. Современные источники говорят о 50 тоннах золота, увезённого врагом! И эта цифра отнюдь не взята с потолка. Вот лишь пара предметов, оказавшихся в обозе Великой армии: паникадило (типа гигантской люстры с лампадами) из Архангельского собора весом 113 пудов и крест с колокольни Ивана Великого размером в три сажени, отделанный листами позолоченного серебра. А ведь ещё было великое множество вещей обихода — сервизы, оружие, украшения и, конечно же, золото и серебро в слитках.

Конечно, мы может проклинать Наполеона и его вояк за жестокие грабежи. Но если быть объективным, можно не сомневаться, что эти сокровища в любом случае не дожили бы до наших дней, а сгинули в круговерти революции, Гражданской войны и большевистских реквизиций.

А так Наполеон оставил нам великую мечту, которая, хочется верить, однажды осуществится.

Во время недавней археологической экспедиции, которая работала на месте переправы в 1812 году Великой армии Наполеона через Березину, корреспонденты «Знаменки» пытались напасть на след императорских сокровищ (Клад императора: новые находки «Знаменки» ; Клад императора: новые находки «Знаменки»-2 ; Жером Бокур: «Клад императора - это окрестности Березины, которые можно показывать туристам»). К сожалению, отыскать «клад Бонапарта» нам не удалось. Но мы не теряем надежды, что в ближайшем будущем ученые продолжат свои исследования, а мы - поиски «московских трофеев». А пока мы решили взвесить свои шансы на успех, изучив, в каких местах Наполеон мог спрятать сокровища.

Ровно двести лет назад, 16 октября, из горящей Москвы вышел обоз отступающей французской армии. Сокровища, вывезенные Бонапартом из Первопрестольной, так и не попали в Париж - видимо, их припрятали где-то по дороге, с большей долей вероятности - в Беларуси. Искать эти клады стали еще при жизни завоевателя. Было обнаружено многое из того, что исчезло из столицы, но основную часть награбленного - предметы из Московского Кремля, Оружейной палаты и святыню русского народа, крест с колокольни Ивана Великого, - так и не нашли.

Переправа на Днепре

Версия белорусского следа «сокровищ Наполеона» кажется едва ли не самой правдоподобной. Исследователи довольно уверенно называют сегодня и несколько главных «адресов» возможного их захоронения. В первую очередь - место одной из переправ на Днепре. Здесь создалась реальная угроза полного разгрома французской армии и даже пленения самого императора. Обозы с добром превращались в тяжелую и смертельно опасную обузу. При переправе через Днепр в Орше Наполеон сам занимался отбором наиболее ценных повозок, остальные приказал уничтожить. Но большинство историков сходятся во мнении, что это носило скорее демонстрационный характер, и московские трофеи благополучно продолжили путь дальше.

Озеро Стоячее

«…Я скорее буду есть руками, чем оставлю русским хоть одну вилку с моей монограммой...» - сказал Наполеон в Толочине во время отступления. Здесь же, в Толочине, Наполеон получил известие о захвате русскими войсками Борисова и переправы через Березину. Это означало, что вокруг французов замкнулось кольцо стратегического окружения. Предстоящий прорыв требовал максимально увеличить мобильность армии. О том, чтобы переправить обозы полностью, не могло быть и речи, ведь последние понтоны сожгли еще в Орше. По одной из версий, большое количество повозок было затоплено рядом с местечком Бобр в озере Стоячем. В пользу этой версии говорит тот факт, что летом 1942 года два дня озеро обследовали немецкие саперы. В начале 1980-х кладоискатели обратили свои взоры на Стоячее. Здесь провели гидрохимическую съемку, которая показала повышенное содержание металлов в пробах, но подробно исследовать дно мешал двухметровый слой ила. Все попытки отыскать сокровища (использовались даже мощные мотопомпы, которые едва не погубили озеро) оказались тщетными.

Окрестности Березины

Но, пожалуй, наиболее привлекательным белорусским «адресом» для кладоискателей является район переправы через Березину, где произошло главное фиаско отступающей наполеоновской армии. Первые попытки найти сокровища Наполеона на Березине были предприняты сразу же после войны 1812 года по приказу российского царя Александра І. Но результатов они не дали. Впоследствии не раз к месту бывшей переправы приезжали иностранцы в сопровождении представителей местной власти. При поиске сокровищ они пользовались картами и планами, но обнаружить что-либо удавалось редко. Интересный случай, кстати, произошел неподалеку от Борисова в 1842 году. В гнезде сороки нашли золотые монеты XVI века. Стали искать, откуда птица могла их утащить, но так ничего и не нашли.

Поиск сокровищ на Березине возобновился уже в годы советской власти. Несколько раз туда выезжали специальные экспедиции. Русло Березины в районе бывшей переправы Наполеона исследовали при помощи мощной землечерпалки, водолазов и саперов с миноискателями. Но и здесь существенных результатов не было.

Многочисленные легенды, слухи связывают местонахождение «сокровищ Наполеона» не только с самим местом переправы, но и с близлежащими деревнями.

Молодечно, Сморгонь и Ошмяны

Вполне вероятно, что московские трофеи были переправлены через Березину и проследовали с Наполеоном дальше. Спустя два дня армия остановилась в деревне Мотыголь по дороге Борисов-Молодечно. Согласно преданиям, именно там императору доложили, что из-за большого падежа лошадей дальнейшее продвижение обоза с сокровищами невозможно. Оценив ситуацию, он приказал их закопать, а на этом месте установить валун с выбитой на нем подковой. Когда один из французов спустя тридцать лет вернулся сюда, то нашел этот камень в фундаменте нового господского дома. Откуда его привезли, жители так и не смогли вспомнить.

Трофеи могли спрятать где-нибудь под Сморгонью, где Наполеон покинул остатки своей Великой армии и бежал в одной бричке в сопровождении небольшого отряда всадников. Внимания заслуживает и «ошмянский след» сокровищ - именно под Ошмянами, по письменным докладам французских офицеров, ответственный за главный обоз армии генерал Компан вынужден был уничтожить его из-за невозможности дальнейшего передвижения по обледенелой холмистой местности.

А если не у нас?

Озеро Семлевское

Можно вполне предположить, что московские трофеи и вовсе не попали на территорию современной Беларуси. По одной из версий, Наполеон затопил основную часть ценностей, в том числе и крест с колокольни Ивана Великого, в Семлевском озере под Вязьмой, что на Смоленщине. Обоз с драгоценностями замедлял отступление. Кутузов не ввязывался в генеральную битву, двигаясь параллельно вражеской армии и угрожая в любой момент взять неприятеля в кольцо…

Позже на озере неоднократно проводились поисковые работы, однако ничего найти не удалось. В 1970-х годах прошлого века сторонники гипотезы о семлевской прописке клада провели химический анализ воды из озера. Оказалось, что содержание золота, серебра и меди в ней превышает обычные значения в десятки раз. Гидролокатор зафиксировал на дне несколько крупных объектов. Однако оказалось, что дно покрыто пятнадцатиметровым слоем ила. Озеро за полтора века обмелело и превратилось в болото. Поиски продолжались почти 20 лет. Но ничего похожего на трофеи Бонапарта обнаружить ученым так и не удалось. В числе организаторов поисковых экспедиций на озеро в 1970-80-е годы были газеты «Знамя юности» и «Комсомольская правда».

Между Ельней, Калугой и Смоленском

Но есть и другие версии того, где Наполеон мог оставить свое золото, не покидая территории современной России. Так, в этом году «Комсомолка» опубликовала статью, в которой рассказала, что спрятано оно совсем не там, где считалось прежде, а закопано примерно в 300 километрах от Москвы, в треугольнике между Ельней, Калугой и Смоленском. Там в густом непроходимом лесу (раньше же на месте леса было поле) в котловане диаметром 40 метров находятся примерно 80 тонн золота. Авторы «открытия» пока не называют точных координат, опасаясь конкурентов. Но обещают позвать на раскопки журналистов, когда соберут волонтеров, приобретут необходимую технику и получат разрешения от губернаторов.

Понарская гора

Как вариант, сокровища Великая армия могла вывезти за пределы Беларуси. Существуют упоминания и о месте под Вильно - нынешним Вильнюсом. Там французов задержала Понарская гора, с которой связана целая история. Гора сама по себе была невелика, но обледенела. Обойти ее французы сразу не догадались. Спасаясь бегством, полезли вверх, бросая пушки и поклажу. Включая, возможно, армейскую казну и награбленное в Москве. Подошедшие русские войска принялись грабить обоз. Французы тоже не желали оставлять добычу. Очевидцы говорят, что видели русских и французов, забывших о войне и грабивших вместе один и тот же ящик. «Золотой обоз» могли просто растащить у Понарской горы. Но что-то, видимо, и осталось. В том числе и ценности, вынесенные из Кремля.
Наталья УРЯДОВА, «ЗН»

Многочисленные телеги с золотом, серебром и культурными ценностями – всё это вывезли из Москвы в 1812 году, но во Францию так и не доставили

Завладев Москвой, наполеоновские солдаты не стесняясь грабили богатые дома и церкви. В обозе отступающей армии было золото и серебро, переплавленное из разных предметов, ювелирные украшения, коллекции предметов искусства и старинного оружия, драгоценные камни, церковная утварь, меха. Во Францию попала лишь малая часть – что-то французы бросили по дороге, а что-то успели спрятать.

Интересно: Из Архангельского собора пропало серебряное 113-пудовое паникадило. Кремлёвская колокольня Ивана Великого лишилась креста, обитого позолоченным листовым серебром, высотой в 3 сажени, а башни – золочёных двуглавых орлов.

Где искали

Все самые ценные трофеи Наполеон , отступая, вёз с собой, в обозе под охраной гвардейцев. Но до Франции сокровища так и не доехали. Возможно, о них бы и не вспомнили, если бы в 1824 году не вышли мемуары наполеоновского генерала Филиппа-Поля де Сегюра , в которых тот сообщил, что старинное оружие и украшения Кремля были затоплены в Семлёвском озере. Эту же версию повторил в биографии Бонапарта и Вальтер Скотт .

Первым, в 1835 году, на слова Вальтера Скотта обратил внимание смоленский губернатор Николай Хмельницкий . Дело упрощалось тем, что водоём находился в его губернии. Хмельницкий нашёл лесное озеро у села Семлёво и три недели искал клад, но безуспешно. Вторая попытка была предпринята в 1911 году членами Вяземского комитета по увековечению памяти Отечественной войны. Из воды достали останки лошадей и ржавую саблю. В 1960-м и 1979-м озеро исследовали ещё две научные экспедиции. Но нашли только строительный мусор.

Где ещё может быть

По воспоминаниям великого полководца Михаила Кутузова , отступая французы бросали вдоль дорог, от Малоярославца до Березины, снаряды, оружие и награбленные ценности. Что-то затапливалось в водоёмах по ходу движения.

Современные исследователи и кладоискатели не забывают о сокровищах, спрятанных французами. Они, не ожидая милости от Вальтера Скотта, предлагают свои варианты.

Смоленск-Калуга-Ельня. По одной из версий, награбленное золото было закопано в 300 километрах от Москвы, в лесу между Смоленском и Ельней. Энтузиасты рассчитывают найти в огромном котловане около 80 тонн золота. У историков такая версия вызывает сомнения. В этом районе состоялось серьёзное сражение. Около села Ляхово, под Ельней, отряды Фигнера , Орлова -Денисова и Давыдова окружили и взяли в плен двухтысячную группировку наполеоновских войск под командованием генерала Ожеро . У французов просто не было времени и возможности выкопать котлован в мёрзлой земле.

Но, в озможно, отдельные сундуки были зарыты вдоль дорог до Смоленска. После у отступающих уже не было такой возможности, так как заканчивалась еда и приходило в негодность тёплое обмундирование, а погода ухудшалась.

Орша. Убегающую из Москвы армию Наполеона преследовали казаки. Вероятно, они могли отбить у бывших завоевателей телеги с ценностями. По воспоминаниям некоторых свидетелей, части «золотого обоза» видели у казаков под Оршей, в Белоруссии.

Вильнюс. Другие очевидцы сообщали, что сокровища остались под Вильно, ныне Вильнюсом. Измотанные французы столкнулись там… с Понарской горой. Несмотря на небольшую высоту, она стала непреодолимой преградой из-за гололёда. Солдаты сразу не догадались обойти её и карабкались вверх, бросая лишний груз, включая, возможно, и казну. Тут их и настигли русские войска. Ценности по частям могли разобрать наши солдаты, а также местные жители. Но не исключено, что часть французы успели спрятать.

Борисов. В районе белорусского города Борисов есть переправа через реку Березина, где состоялось сражение войск адмирала Павла Чичагова и Бонапарта , при котором последний чуть не попал в плен. Местные жители рассказывают, что каждую весну, когда на Березине сходит лёд, в районе переправы вылавливают то кошелёк с золотыми монетами, то солдатский ранец с церковной утварью. Но счастливчики редко публично заявляют о своих находках, чтобы не передавать сокровища в доход государства. Вполне возможно, что на дне реки или где-то рядом спрятан один из самых больших наполеоновских кладов – и поиски в этом районе продолжаются.

В 1812 году Наполеон, уходя из Москвы, уводил с
собой несколько обозов с золотом и ценными вещами. Золотых обозов было несколько
и плюс к этому обоз с коллекцией старинного оружия и доспехов. Далее рассмотрим
судьбу 2-го золотого обоза из 200 фур и железного обоза с доспехами и старинным
оружием.

19 октября 1812 года Наполеон
выходит из Москвы и вместе с ним два обоза (715 лошадей) с трофеями:

• золотой обоз (драгоценные вещи Кремля)
• железный обоз (коллекция старинного оружия)

20 октября 1812 года Наполеон с
армией в Чириково, Троицком, Игнатово, Руднево. На всем протяжении своего
следования армия производит закладку кладов. Это производилось по разным
причинам.

Первый клад был сделан 20 октября
недалеко от Москвы, на реке Десна, в селе Мартемьяново. Это произошло, когда
французы были атакованы казаками. Французы сопротивлялись, но вынуждены были
отойти, когда к русским подошло подкрепление. После отступления французов было
обнаружено много открытых пустых сундуков. А на берегу реки Нары в кустах была
обнаружена серебряная посуда в небольшом количестве.

22 октября 1812 года Наполеон в
Фоминском, Малые Вяземы, Кубинское, Ожигово, Бекасово. Обоз находится не далеко
от Боровска. Идут бои за Малоярославец. У деревни Колодези незначительная часть
обоза с церковным серебром отбита казаками. После этого Наполеон разделяет обоз
на 2:

• 200 фур с золотом и серебром идет впереди армии на 2-3 перехода под охраной
  500 егерей и 2 полков старой гвардии
• остальная часть вместе с армией

В районе Малечкино он подвергается
нападению казаков. Казаки не замечают Наполеона, а занимаются трофеями. Русские
были отбиты подоспевшими драгунами, но казаки унесли богатую добычу деньгами.
Тут Наполеон принимает решение об отступлении на старую Смоленскую дорогу. От
Боровска до Смоленской дороги нет хороших дорог. На протяжении всего пути по
приказанию Наполеона уничтожаются повозки, мешающие движению. Кроме того,
действует приказ Наполеона не оставлять русским ничего. Соответственно на всем
протяжении пути возникают клады.

26 октября 1812 года Наполеон
движется к Боровску, где и ночует. Ней подходит к Боровску от Чириково. Весь
путь армии завален брошенными и уничтоженными повозками.

Во время пути французам приходится
преодолевать несколько полноводных речек с крутыми берегами.

28 октября 1812 года Наполеон в
Можайске. Ночью продолжаются заморозки. Многие телеги испорчены и их бросают.
Соответственно приходится делать закладки (клады). Сам Наполеон стоит в селе
Успенском.

На протяжении пути от Вереи до
Можайска Наполеон имел несколько водных преград с узкими мостами: 2 притока
Протвы, река Истьма, река Протва, через некоторое время опять река Протва. В
этих наиболее узким и неудобных местах уничтожались повозки и пряталось
награбленное добро. В этот момент французы надеются еще вернуться в Россию и
потому добро зарывается. Но часть топится в местах переправы.

Кроме того, “разгрузка ” коснулась
и непосредственно ранцев солдат. Многие историки приводят цитаты современников,
что армия изнемогала под тяжестями. Так, генерал Жерар потребовал от солдат
облегчить ранцы, потому что темп движения колонны был слишком низок. Таким
образом активная закладка кладов происходит на пути между Боровском и
Можайском.

1 ноября 1812 года Наполеон - в
Вязьме. Тут происходит уничтожение обозов, но не самого Наполеона, а других
частей французов для освобождения лошадей. В частности, недалеко от Величева
стоял обоз итальянской гвардии. За счет него (и не только) производилось
сокращение.

2 ноября 1812 года Наполеон
двинулся из Вязьмы. Французы постоянно атакуются русскими войсками. Так, 2
ноября после атаки была захвачена канцелярия Наполеона, 40 повозок багажа и 1
орудие.

К 3 ноября 1812 года французы
прошли Царево-Займище и стояли в 30 верстах от города Вязьма на реке Осьма у
Протасова моста. Наполеон - в Семлево, Вюртембергская дивизия - в Юренево, Ней -
в Вязьме, вице-король - в Федоровском, Даву - не доходя Федоровского. В Семлево
Наполеон сокращает свой обоз (пока сокращение не коснулось обозов с
драгоценностями), речь идет о хозяйственных обозах.

3 ноября 1812 года Французы
продолжают отступление. Они вынуждены избавляться от тяжестей. На 12-16 версте
от Вязьмы Даву вынужден был закопать 8 тяжелых орудий, так как лошадей уже не
было. В это время происходит массовая сокрытие кладов. Так, вблизи деревни
Лукьяново, в сосновой роще в 12 км западнее города Вязьма, был сделан клад. В
1830 году его тайно выкопали французы.

К концу дня 3 ноября 1812 года
Жюно и гвардия - в Славково, Емельяново, Васино, Наполеон - в Жашково,
Понятовский и Даву - на дороге в Семлево.

К концу дня 4 ноября 1812 года Жюно
и молодая гвардия - в Дорогобуже. Старая гвар дия - между Жашково и Славково,
вице-король - в районе Рыбкок, Ней и Понятовский - около Семлева, Наполеон в
Жашково. Именно 4 ноября 1812 года в Жашково Наполеон отдает приказ о сокрытии
железного обоза. По приказу Наполеона его затопили в озере.

5 ноября 1812 года (утром) -
Наполеон в Жашково, Ней - около Семлева. Вице-король - в Жашково. Когда у Нея
кончились заряды к орудиям, он переправился по Протасову мосту и двинулся в
Славково. Далее армия Наполеона движется к Дорогобужу.

6 ноября 1812 года Ней уже в
Болдином монастыре, Наполеон - в Дорогобуже. Также корпус Нея занимает недалеко
(2 версты) от деревни Чоботово и на перекрестке дорог в деревне Прудище. В
Чоботово находится и сам обоз Нея.

7 ноября 1812 года Ней, прикрывая
отступление армии, обороняется от Милорадовича в Дорогобуже. Вице-король Евгений
Богарне уходит на Бизюково, Засижье и далее на Духовщину.

От
Вязьмы до Дорогобужа французы несут большие потери. Не столько от русских,
сколько от холода и голода. Между Вязьмой и Дорогобужем русские видели около
10000 павших лошадей и около 4000 мертвых французов.

8 ноября 1812 года Жюно уже в
Смоленске. Далее французские войска неуклонно движутся к границе, оставляя
небольшие клады на всем своем пути. Но нас интересует сейчас золотой обоз
Наполеона. Для этого надо проследить путь его движения.

В ночь с 21 на 22 ноября 1812 года
русские перерезали дорогу Наполеону на берегу Березины и овладели городом
Борисов, включая все мосты. В это время 2-ой золотой обоз еще был и двигался
вместе с наполеоновскими войсками к Березине. Удино должен отбить город Борисов,
чтобы войска могли переправиться. Он выступил из Крупок и Бобра на Лошницы 22
ноября 1812 года.

Из воспоминаний очевидцев известно,
что 2-ой золотой обоз в это время уже прошел Толочин и подходил к деревне
Малявке. Миновав деревню Тростянку, около 14.00 обоз подвергся сильной атаке
казаков. Французы отбили атаку. Но так как численность охраны была не велика
(до боя - 400 человек), становилось очевидно, что далее могут быть более мощные
атаки и обоз в какой-то момент можно потерять. В это время около обоза не было
других сильных французских соединений. Удино и Понятовский спешным порядком
направились к Лошнице, а гвардия и егеря отстали и находились в районе деревень
Матиево и Романовка. Именно в этот момент начальник 2-го золотого обоза
принимает решение о сокрытии груза. Он начинает подыскивать место. Обоз через
некоторое время сворачивает влево на проселок, а через 1 км одна из фур
переворачивается в глубокий овраг с ручьем, который впадал в реку Плис. Повозку
оставили под охранением егерей, а сам обоз пошел дальше и свернул еще раз влево.
Егеря через некоторое время бросили охранять повозку и двинулись в сторону
большой дороги. А груз был разграблен мародерами. Обоз же двинулся в сторону
дальнего леса, на полпути к нему был еще один глубокий овраг, далее по опушке
леса на восток, так до озера и вокруг него со стороны леса. Далее следы обоза
теряются. Возможно, он был затоплен в этом озере. По показаниям очевидцев, на
середине озера была громадная прорубь, куда могли бы провалиться несколько
всадников. Еще надо сказать, что вдалеке была какая-то деревня (предположительно
Химец). Надо заметить, что в этой местности поблизости нет речек, где можно было
бы затопить целый обоз. С этого дня больше свидетельств о существовании 2-го
золотого обоза нет. Все говорит о том, что обоз был утоплен в озере, т.к.
закопать его не было никакой возможности из-за зимы и мороза и большого объема
груза. В обозе было 200 повозок и весил он порядка 80 тонн.