Десанты в районе судака. Великая отечественная война в судаке Организация сил десанта и срочное изменение планов

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Судакский десант 6 - 27 января 1942 года - советский тактический десант , высаженный в районе Судака в Крыму во время Великой Отечественной войны . Десант не достиг своей цели, понёс большие потери, и при этом командование флота и фронта не предприняло никаких действий по спасению уцелевших.

Предыстория

Высадка передовой группы 6 января

Первая группа десанта была высажена в ночь с 5 на 6 января 1942 года в посёлке Новый Свет у мыса Чеканный (Чеканын-Кая) (подразделения 226-го горно-стрелкового полка, 218 человек). Высадка производилась с эсминца «Способный» и сторожевого катера . Десантники незамеченными проникли в тыл противника. Однако при попытке захватить комендатуру в Новом Свете погиб командир группы и несколько бойцов, а несколько человек были захвачены и убиты на месте крымскими татарскими коллаборационистами . Остальные десантники ушли в лес, 11 января при прочесывании местности противник захватил 51 пленного. Остатки группы скрывались в лесу до прихода основных сил полка, не ведя активных действий. 16 января она соединилась с десантом в Судаке. Обращает на себя внимание явное пренебрежение к жизни бойцов - эта группа была передовым отрядом десанта, план которого ещё не был разработан (его утвердили только 10 января, после чего и началась подготовка к основной десантной операции).

Высадка основного десанта

Основной десант высаживался в ночь на 16 января 1942 года непосредственно в Судакской бухте (главные силы 226-го горно-стрелкового полка из состава 63-й горнострелковой дивизии 44-й армии , командир майор Г. Н. Селихов, численность 1 750 человек, с четырьмя орудиями). Высадка производилась при семибалльном шторме и ураганном ветре с крейсера «Красный Крым », эсминцев «Сообразительный» и «Шаумян» , канонерской лодки «Красный Аджаристан» , 6 катеров «морской охотник» при артиллерийской поддержке линкора «Парижская коммуна» и эсминцев «Безупречный» и «Железняков» . В операции также участвовали две подводные лодки , выполнявшие роль плавучих маяков. Командующий операцией - контр-адмирал Л. А. Владимирский . В Судаке были только румынские части, бежавшие после начала артобстрела. К вечеру 16 января десантники захватили Новый Свет, Кучук Таракташ (Малый Таракташ) и Биюк Таракташ (Большой Таракташ, ныне Дачное) . В некоторых из этих пунктов имели место ожесточённые бои, в которых советские десантники потеряли до 100 человек, а немецко-румынские войска - до 300 солдат, также десантники захватили 4 орудия, 450 винтовок, 9 автомашин, 1 станковый пулемёт, 2 миномета, 1 артиллерийский склад и 11 пленных (из них два офицера). В боях 17 января десант потерял до 160 человек, противник - до 220 человек, были захвачены ещё 2 миномёта и несколько десятков единиц стрелкового оружия . Главная задача - содействие наступлению советских войск в районе Феодосии - потеряла смысл, так как 15 января части 11-й немецкой армии Манштейна сами перешли в наступление и 17 января Феодосия была оставлена советскими войсками.

Действия десанта

Десант занял круговую оборону - по роте солдат перекрыли дороги на Алушту и Грушевку , вокруг Судака также укрепилась 1 рота с двумя орудиями. Основные силы полка выдвинулись к Феодосии, но попали под удар немецких войск. 19 января Манштейн бросил против десанта войска, освободившиеся под Феодосией. Авангард полка был окружен и погиб в полном составе в бою в селе Отузы (ныне Щебетовка) . Остальные силы полка до 22 января оборонялись в районе перевала Синор, несмотря на использование противником авиации. В ночь с 23 на 24 января полк отошел и закрепился восточнее Большого Таракташа. Обращает на себя внимание тот факт, что с 16 по 23 января десант действовал вообще без какой-либо поддержки со стороны флота или фронта.

Обстановка стала угрожающей для десанта, однако советское командование решило не снимать его, а наоборот, усилить. 23 января эсминец «Бодрый» доставил в Судак боеприпасы и вывез 40 раненых.

В ночь на 24 января в Судаке был высажен 554-й горнострелковый полк 138 горнострелковой дивизии 44-й армии (командир - майор С. И. Забродоцкий, 1 376 человек, 2 орудия) и рота морской пехоты Черноморского флота (150 человек). В отряд кораблей высадки входили крейсер «Красный Крым », эсминец «Шаумян», тральщик № 16, четыре сторожевых катера, в отряд кораблей артиллерийской поддержки - эсминцы «Безупречный» и «Сообразительный», командовал операцией начальник штаба эскадры Черноморского флота капитан 1-го ранга В. А. Андреев . Высадка проходила в жестокий шторм и мороз, из-за чего ещё около 250 человек с крейсера «Красный Кавказ » высадить не смогли. Одновременно удалось эвакуировать до 200 раненых.

Гибель десанта

Это подкрепление явно запоздало и не могло изменить обстановку. 26 января противник (немецкие части общей численностью до двух пехотных полков, 4-я румынская горная бригада) перешел в решительное наступление. Десант понес большие потери. Никаких действий по спасению десанта командование флота и фронта не предпринимало. 27 января был оставлен Судак. Уцелеть и уйти к партизанам удалось около 880 (по другим данным от 350 до 350) человек, в том числе командиру полка Салихову. Спасено было только 200 раненых на кораблях 24 января. Все остальные (около 2 500 человек) погибли или попали в плен. Согласно немецкому донесению, при ликвидации десанта по состоянию на 28 января собрано 770 трупов убитых красноармейцев, захвачено в плен 876 красноармейцев, значительная часть из них - раненые. Все они были расстреляны . Несколько последующих дней противником также захватывались или уничтожались разрозненные мелкие группы десантников.

Противник потерял в боях против Судакского десанта 874 человек немцев и румын убитыми. Известны потери 4-й румынской горной бригады - 260 убитых, 63 пропавших без вести, 571 раненый. Немецкие потери ранеными неизвестны. В боях против десанта, кроме немецких и румынских войск, принимали участие и созданные оккупантами крымско-татарские вооруженные формирования, так называемые роты самообороны (до 1000 человек), потерявшие до 400 человек убитыми и ранеными. Впрочем, другие крымские татары присоединились к десанту, а затем вывели его остатки к карателям.

Причины гибели десанта

В память о подвиге десанта в Судаке сооружен Холм Славы на братской могиле десантников и партизан. На кургане в 1974 году установлен памятник. Также установлены памятный знак на месте высадки десанта на городской набережной и памятник на братской могиле десантников в Новом Свете.

См. также

Напишите отзыв о статье "Судакский десант"

Примечания

Литература

• Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны: Сборник документов и материалов. 1941-1942 / Составители: А. В. Мальгин, Л. П. Кравцова, Л. Л. Сергиенко. Госархив в АР Крым; Крымское республиканское учреждение „Центральный Музей Тавриды“. - Симферополь, СОНАТ, 2006. - 268 с., илл.
• Емец С. Г. „Пусть живые запомнят“. Судак и судакчане в годы Великой Отечественной войны».-Симферополь: Таврида.- 2011
• Ямпольский В. Национальные технологии третьего рейха // Легион «Белой смерти». / Сборник статей. М.,2002.
• Литвин Г. А. Крымско-татарские формирования: документы третьего рейха свидетельствуют. «Военно-исторический журнал», 1991. № 3.
• Науменко В. Просто десант. О морском десанте у феодосийских берегов. - М., 2006.
• Белов А. К. Крым в Великой Отечественной войне 1941-1945. - М.,1987.
• Широкорад А. Битва за Чёрное море. - М.:ACT: Транзиткнига, 2005.
• В. Гончаров.
• Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. - М.: Воениздат, 1973
• Заблотский А., Ларинцев Р., Платонов А. Десантные операции в Судаке в январе 1942 года.//Десанты Великой Отечественной войны. Редактор-составитель В. Гончаров. - М: Яуза, Эксмо, 2008. - С.169-201.

Ссылки

• Статья из книги «Десанты Великой Отечественной войны»

Отрывок, характеризующий Судакский десант

Вся соседская ребятня (включая меня) очень любила жечь костры. А уж особенно, когда нам разрешалось жарить в них картошку!.. Это было одно из самых любимых наших лакомств, а такой костёр мы вообще считали уже чуть ли не настоящим праздником! Да и разве могло сравниться что-то ещё с обжигающей, только что палками выуженной из горящего костра, сногшибающе пахнущей, усыпанной пеплом картошкой?! Надо было очень постараться, желая оставаться серьёзным, видя наши ждущие, напряжённо сосредоточенные рожицы! Мы сидели вокруг костра, как месяц не евшие, голодные Робинзоны Крузо. И в тот момент нам казалось, что ничего не может быть в этом мире вкусней, чем тот маленький, дымящийся шарик, медленно пекущийся в нашем костре!
Именно в один из таких праздничных «картошкопекущих» вечеров со мной и случилась ещё одно моё очередное «невероятное» приключение. Был тихий, тёплый летний вечер, уже понемножку начинало темнеть. Мы собрались на чьём-то «картошечном» поле, нашли подходящее место, натаскали достаточное количество веток и уже были готовы зажечь костёр, как кто-то заметил, что забыли самое главное – спички. Разочарованию не было предела... Никто не хотел за ними идти, потому что мы ушли довольно-таки далеко от дома. Попробовали зажечь по-старинке – тереть деревяшку о деревяшку – но очень скоро даже у всех самых упёртых кончилось терпение. И тут вдруг один говорит:
– Так мы ж забыли, что у нас тут с нами наша «ведьмочка»! Ну, давай что ли, зажигай…
«Ведьмочкой» меня называли часто и это с их стороны было скорее прозвище ласкательное, чем обидное. Поэтому обидеться я не обиделась, но, честно говоря, сильно растерялась. Огня я, к моему большому сожалению, не зажигала никогда и заниматься этим мне как-то не приходило в голову… Но это был чуть ли не первый раз, когда они что-то у меня попросили и я, конечно же, не собиралась упускать такого случая, а уж, тем более, «ударить лицом в грязь».
Я ни малейшего понятия не имела, что нужно делать чтобы оно «зажглось»… Просто сосредоточилась на огне и очень сильно желала чтобы это произошло. Прошла минута, другая, но ничего не происходило... Мальчишки (а они всегда и везде бывают немножечко злыми) начали надо мной смеяться, говоря, что я только и могу что «угадывать», когда мне это нужно… Мне стало очень обидно – ведь я честно пыталась изо всех сил. Но это, конечно же, никого не интересовало. Им нужен был результат, а вот результата-то как раз у меня и не было...
Если честно – я до сих пор не знаю, что тогда произошло. Может быть, у меня просто пошло очень сильное возмущение, что надо мной так незаслуженно смеялись? Или слишком мощно всколыхнулась горькая детская обида? Так или иначе, я вдруг почувствовала, как всё тело будто заледенело (казалось бы, должно было быть наоборот?) и только внутри кистей рук взрывными толчками пульсировал настоящий «огонь»… Я встала лицом к костру и резко выбросила левую руку вперёд... Жуткое ревущее пламя как будто выплеснулось из моей руки прямо в сложенный мальчишками костёр. Все дико закричали... а я очнулась уже дома, с очень сильной режущей болью в руках, спине и голове. Всё тело горело, как будто я лежала на раскалённой жаровне. Не хотелось двигаться и даже открывать глаза.
Мама была в ужасе от моей «выходки» и обвинила меня во «всех мирских грехах», а главное – в недержании слова, данного ей, что для меня было хуже любой всепожирающей физической боли. Мне было очень грустно, что на этот раз она не захотела меня понять и в то же время я чувствовала небывалую гордость, что всё-таки «не ударила лицом в грязь» и что у меня каким-то образом получилось сделать то, что от меня ожидали.
Конечно, всё это сейчас кажется немножко смешным и по-детски наивным, но тогда для меня было очень важно доказать, что я, возможно, могу быть кому-то в чём-то полезной со всеми своими, как они называли, «штучками». И что это не мои сумасшедшие выдумки, а самая настоящая реальность, с которой им теперь придётся хотя бы немножечко считаться. Если бы только всё могло быть так по-детски просто...

Как оказалось, не только моя мама была в ужасе от содеянного мною. Соседние мамы, услышав от своих детей о том, что произошло, начали требовать от них чтобы они держались от меня как можно дальше… И на этот раз я по-настоящему осталась почти совсем одна. Но так как я была человечком весьма и весьма гордым, то я ни за что не собиралась «проситься» к кому-то в друзья. Но одно – показать, а совсем другое – с этим жить.....
Я очень любила своих друзей, свою улицу и всех кто на ней жил. И всегда старалась принести каждому хоть какую-то радость и какое-то добро. А сейчас я была одна и в этом была виновата только сама, потому что не сумела устоять перед самой простой, безобидной детской провокацией. Но что ж было делать, если я сама в то время была ещё совсем ребёнком? Правда, ребёнком, который теперь стал уже понемногу понимать, что не каждый в этом мире достоин того, чтобы ему стоило бы что-то доказывать... А даже если и доказать, то это ещё абсолютно не значило, что тот, кому ты это доказываешь, тебя всегда правильно поймёт.
Через несколько дней я совсем физически «отошла» и чувствовала себя довольно сносно. Но желания зажечь огонь у меня больше не появлялось уже никогда. А вот расплачиваться за свой «эксперимент» пришлось, к сожалению, довольно долго… Первое время я находилась в полной изоляции от всех моих любимых игр и друзей. Это было очень обидно и казалось очень несправедливым. Когда я говорила об этом маме, моя бедная добрая мама не знала, что сказать. Она очень меня любила и, естественно, хотела уберечь меня от любых бед и обид. Но, с другой стороны, ей уже тоже понемножку становилось страшно оттого, что почти постоянно со мной происходило.
Это, к сожалению, было то «тёмное» время, когда ещё было «не принято» говорить открыто о подобных, «странных» и непривычных вещах. Всё очень строго сохранялось в рамках, как «должно» или «не должно» быть. И всё «необъяснимое» или «неординарное» категорически умалчивалось или считалось ненормальным. Честно говоря, я от всего сердца завидую тем одарённым детям, которые родились хотя бы на двадцать лет позже меня, когда все эти «неординарные» способности уже не считались каким-то проклятием, а наоборот – это стало называться ДАРОМ. И на сегодняшний день никто уже не травит и не посылает этих бедных «необычных» детей в сумасшедший дом, а дорожат ими и уважают, как одарённых особым талантом удивительных детей.
Мои же «таланты» в то время такого восторга ни у кого из окружающих, к сожалению, не вызывали. Как-то, несколько дней спустя после моего «скандального» приключения с огнём, одна наша соседка «по секрету» сказала маме, что у неё есть «очень хороший врач», который занимается именно такими «проблемами», как у меня и если мама хочет, то она с удовольствием её с ним познакомит. Это был первый раз, когда маме на прямую «посоветовали» упрятать меня в сумасшедший дом.
Потом этих «советов» было очень много, но я помню, что именно тогда мама была очень огорчена и долго плакала закрывшись в своей комнате. Она не сказала мне про этот случай никогда, но в этот секрет меня «посвятил» соседский мальчик, мама которого и дала моей маме такой драгоценный совет. Конечно же, ни к какому врачу меня, слава богу, не повели. Но я чувствовала, что своими последними «деяниями» я перешагнула какой-то «рубеж», после которого уже даже моя мама не в состоянии была меня понимать. И не было никого, кто мог бы мне помочь, объяснить или просто по-дружески успокоить. Я уже не говорю – чтобы научить…
Так я в одиночестве «барахталась» в своих догадках и ошибках, без чьей-либо поддержки или понимания. Что-то пробовала, что-то не смела. Что-то получалось, что-то – наоборот. И как же часто мне бывало просто-напросто по-человечески страшно! Честно говоря, я точно также всё ещё «барахталась в догадках» и до своих 33 лет, потому, что так и не нашла никого, кто мог бы хотя бы что-либо как-то объяснить. Хотя «желающих» всегда было больше чем нужно.
Время шло. Иногда мне казалось, что всё это происходит не со мной или, что это просто придуманная мною странная сказка. Но эта сказка почему-то была слишком уж реальной реальностью... И мне приходилось с этим считаться. И, что самое главное, с этим жить. В школе всё шло, как и прежде, я получала по всем предметам только пятёрки и у моих родителей (хотя бы уж из-за этого!) не было никаких проблем. Скорее наоборот – в четвёртом классе я уже решала очень сложные задачи по алгебре и геометрии и делала это играючи, с большим удовольствием для самой себя.
Также я очень любила в то время уроки музыки и рисования. Я рисовала почти всё время и везде: на других уроках, во время перерывов, дома, на улице. На песке, на бумаге, на стёклах… В общем – везде, где это было возможно. И рисовала я поче-му-то только человеческие глаза. Мне тогда казалось, что это поможет мне найти какой-то очень важный ответ. Я всегда любила наблюдать человеческие лица и в особенности – глаза. Ведь очень часто люди не любят говорить то, что они по-настоящему думают, но их глаза говорят всё… Видимо недаром их называют зеркалом нашей души. И вот я рисовала сотни и сотни этих глаз – печальных и счастливых, скорбящих и радостных, добрых и злых. Это было для меня, опять же, время познания чего-то, очередная попытка докопаться до какой-то истины... правда я понятия не имела – до какой. Просто это было очередное время «поиска», которое и после (с разными «ответвлениями») у меня продолжалось почти всю мою сознательную жизнь.

Дни сменялись днями, проходили месяцы, а я всё продолжала удивлять (а иногда и ужасать!) своих родных и близких, и очень часто саму себя, множеством моих новых «невероятных» и не всегда совсем безопасных, приключений. Так, например, когда мне исполнилось девять лет я вдруг, по какой-то, мне неизвестной причине, перестала есть, чем очень сильно напугала маму и расстроила бабушку. Моя бабушка была настоящим первоклассным поваром! Когда она собиралась печь свои капустные пироги, на них съезжалась вся наша семья, включая маминого брата, который жил в то время в 150 километрах от нас и, несмотря на это, приезжал специально из-за бабушкиных пирогов.
Я до сих пор очень хорошо и с очень большой теплотой помню те «великие и загадочные» приготовления: пахнущее свежими дрожжами тесто, всю ночь поднимавшееся в глиняном горшке у плиты, а утром превратившееся в десятки белых кружочков, разложенных на кухонном столе и ждущее, когда же уже настанет час его чудесного превращения в пышные пахнущие пироги... И бабушка с белыми от муки руками, сосредоточенно орудующая у плиты. И ещё я помню то нетерпеливое, но весьма приятное, ожидание, пока наши «жаждущие» ноздри не улавливали первых, изумительно «вкусных», тончайших запахов пекущихся пирогов…
Это всегда был праздник, потому что её пироги любили все. И кто-бы в этот момент не заходил, ему всегда находилось место за большим и гостеприимным бабушкиным столом. Мы всегда засиживались допоздна, продлевая удовольствие за «чаепитным» столом. И даже когда наше «чаепитие» заканчивалось, никому не хотелось уходить, как будто вместе с пирогами бабушка «впекала» туда частичку своей доброй души и каждому хотелось посидеть ещё и «погреться» у её тёплого, уютного домашнего очага.

История Великой Отечественной войны знает множество тактических морских десантов. В то же время высадок, имевших самостоятельные оперативные или стратегические задачи, было далеко не так много. Одной из таких операций стал советский десант, высаженный в Судаке в январе 1942 года - а в наши дни почти забытый.

Высадка 6 января

Успех Керченско-Феодосийской операции побудил командование Кавказского фронта продолжить высадку десантов для дальнейшего освобождения Крыма. Следующими стали десанты в Евпатории и Судаке. Десант в Евпатории был высажен в ночь на 5 января 1942 года, и судьба его сложилась трагически. Высадка десанта в Судаке состоялась следующей ночью, для неё были выделены эсминец «Способный» и сторожевой катер «Малый охотник» (МО) №0111. Приказ на высадку командир эсминца получил лишь после полудня 5 января на пути из Севастополя – ему предписывалось взять в Новороссийске две роты 226-го горно-стрелкового полка 63-й стрелковой дивизии (218 человек) и к шести утра 6 января высадить их в Судаке. «Малый охотник» должен был использоваться в качестве высадочного средства для перевозки десантников с эсминца на берег, однако по пути из-за шторма и неисправностей в моторе он начал отставать, и командир эсминца решил выполнять задачу в одиночку.

Положение советских войск в районе Феодосии 29 декабря 1941 года и планируемый десант в Судак. Фрагмент оперативной карты штаба Кавказского фронта

За семь рейсов корабельным катером и шлюпкой на берег удалось перевезти всех десантников. Сопротивления они не встретили - противника в Судаке не оказалось. 6 января в 8:50 эсминец поднял на борт плавсредства и лёг на обратный курс. С 9:21 до 9:50 он обстрелял из 130-мм орудий поселки Судак и Биюк-Кучук, израсходовав 95 снарядов, а затем пошёл в Феодосию, куда и прибыл ночью. В море корабль дважды был атакован немецкими бомбардировщиками Ju.88, но безуспешно.

Что же случилось с десантом? Раций десантники не имели (или они вышли из строя), попытки установить связь с высадившимися также не предпринимались. Однако отсутствие во флотских документах информации о судьбе десанта не обязательно означало его уничтожение противником – десантники могли уйти вглубь полуострова и приступить к партизанским действиям либо же выйти через линию фронта к советским войскам.

Нельзя сказать, что в штабе Кавказского фронта совсем не беспокоились о судьбе десанта. 16 января разведотдел фронта по радио запросил командира 2-го партизанского района Крыма И. Г. Генова:

«В районе Судак был высажен транспортом морской десант 200 человек, который должен был соединиться с вами. Донесите, что вам известно».

В ответ Генов сообщил, что «десант, высаженный Судаке, противником рассеян, отдельные группы собираются. 30 сдалось плен, командир и комиссары убиты».

Кое-что подсказывают немецкие документы. Судя по всему, в самом Судаке никаких патрулей и постов противника не было, за исключением татарской самообороны. Согласно дневнику боевых действий 30-го армейского корпуса, 11 января севернее Судака немецко-татарский патруль наткнулся на большую группу партизан и советских солдат. В завязавшемся бою патруль взял в плен 39 человек, а ещё пятерых татары расстреляли – дневник особо подчёркивает, что эти пятеро были убиты не в бою, а после него. Вскоре здесь же было взято ещё 12 пленных, а остальным удалось уйти в горы. Только тогда немцы узнали о морском десанте, высаженном 6 января. Согласно показаниям пленных, задачей десанта было нападение на немецкие и румынские штабы с началом наступления войск Кавказского фронта. Однако это наступление так и не началось…

Подготовка наступления 44-й армии и планирование новой высадки

Тем не менее, 8 января Военный совет Кавказского фронта выпустил директиву №091/оп о переходе войск фронта в общее наступление. Согласно этому документу, Черноморский флот должен был вновь высадить тактические десанты в Евпаторийском заливе, а также провести демонстративные высадки в Алуште и Ялте.

Но сам фронт для десантных действий выделил только один горнострелковый полк, а силы для высадок в Ялте и Алуште предписывалось взять из войск Севастопольского оборонительного района. Однако командование Приморской армии доложило, что лишних войск у него нет, а флотское командование 10 января попросило отложить операции. В ответ командующий фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов разъяснил, что тактические десанты в Евпаторийском заливе необходимы, но их целью являются только ближние тылы врага, после чего войска «должны присоединиться к своим частям на второй или третий день операции» . Одновременно предписывалось в ночь на 12 января провести набеговую операцию на южном берегу Крыма (в районе Форос–Алупка–Ялта–Алушта) и в это же время высадить новый десант в районе Судака, поддержав его огнём корабельной артиллерии.

Район между Судаком и Коктебелем. Фрагмент оперативной карты штаба Кавказского фронта. Шаг сетки – 1 км. В верхней части – Старый Крым, в правом верхнем углу – Насыпкой

В итоге флоту и Приморской армии удалось добиться отмены высадки в Евпаторийском заливе и набега на южный берег Крыма. Было решено ограничиться высадкой в Судаке 226-го горнострелкового полка.

Для разведки местности и выяснения обстановки 12 января в районе Судака с «малого охотника» была высажена разведгруппа из восьми человек. На этот раз высадка была сразу обнаружена противником. В бою двое разведчиков погибли, двое попали в плен, троим удалось уйти. Судя по всему, пленные не дали немцам никакой информации, и те остались в неведении о предстоящей высадке основных сил десанта. Тем не менее, командование немецкой 11-й армии старалось усилить оборону побережья. В Судак направили румынскую пехотную роту, усиленную двумя взводами противотанковых орудий немецкого 240-го противотанкового дивизиона и сводной ротой первого дивизиона 77-го артиллерийского полка – 70 человек без материальной части. Здесь же размещалось подразделение крымских татар. По данным разведки Черноморского флота, в районе Судака у противника находилось более стрелкового батальона и две-три артиллерийские батареи. Удобные для высадки участки были заминированы и оборудованы проволочным заграждением.

Линейный корабль «Парижская Коммуна» в море, 1940 год
Источник – navsource.narod.ru

Наступление 44-й и 51-й армий под Феодосией было назначено на 16 января. В связи с этим 14 января штаб Черноморского флота подготовил директиву о высадке в Судаке. На этот раз операцию спланировали куда более тщательно. В ней принимали участие крейсер «Красный Крым», эсминцы «Сообразительный» и «Шаумян», канонерка «Красный Аджаристан», а также шесть катеров типа «МО». Общее командование отрядом осуществлял капитан 1-го ранга Андреев. К огневой поддержке высадки были привлечены ещё более мощные силы – линкор «Парижская Коммуна» в охранении эсминцев «Безупречный» и «Железняков» под общим командованием командира эскадры Черноморского флота контр-адмирала Л. А. Владимирского.

Десантный отряд выходил из Новороссийска, чтобы прибыть к месту высадки 15 января в 22:00, линкор в охранении двух эсминцев – из Поти, чтобы начать обстрел после полуночи. Более того, для огневой поддержки войск весь день 16 января у берега должны были оставаться канонерка «Красный Аджаристан» и четыре «малых охотника». Кроме того, один катер (СКА №92) должен был высадить в районе Алушты диверсионную группу из 35 бойцов, имевших задачу нарушать связь и отвлекать внимание противника. С рассвета 15 января разведку обстановки в Судакской бухте проводили подводные лодки М-55 и Щ-201.

Высадившись в Судаке, 226-й горнострелковый полк должен был занять район сёл Большой и Малый Таракташ, после чего частью сил наступать по приморской дороге на Отуз и во взаимодействии с частями 44-й армии, находившимися у Коктебеля, уничтожить здесь приморскую группировку противника. Остальным силам полка следовало атаковать из Судака вглубь берега в направлении на Салы, перерезать Симферопольское шоссе западнее Старого Крыма и при подходе левофланговых частей 44-й армии уничтожить Старокрымскую группировку противника.

Организация сил десанта и срочное изменение планов

Главной проблемой операции являлось малое время на её подготовку – директива была подписана в полдень 14 января, адмирал Владимирский на линкоре прибыл в Новороссийск из Поти и получил план 15 января в 8 утра, а выходить к Судаку ему следовало уже в полдень. По счастью, капитан 1-го ранга Андреев являлся его начальником штаба и основную часть документов по высадке заранее подготовил сам, а также организовал погрузку на корабли снаряжения и вооружения уже 14 января.

Личный состав и снаряжение 226-го горнострелкового полка предполагалось перевозить на боевых кораблях – крейсере «Красный Крым» (560 человек, 40 т грузов), эсминцах «Сообразительный» (241 человек) и «Шаумян» (220 человек), а также канонерской лодке «Красный Аджаристан» (580 человек, четыре 76-мм орудия, восемь лошадей, боезапас, продовольствие и вагон досок для сооружения пристани). Поскольку канонерка «в юности» была десантным судном типа «Эльпидифор», она должна была причалить прямо к берегу и высаживать войска по сходням – благо глубины в районе Судака достаточно велики. Для перевозки войск с крейсера и эсминцев предназначались пять «малых охотников» и два сейнера, шедшие на буксире у канонерки.

Лёгкий крейсер «Красный Крым» в Поти
Источник – arsenal-info.ru

Высадка должна была осуществляться в трёх пунктах:

• «Красный Крым» и канонерская лодка с тремя «малыми охотниками» – в самом Судаке;
• «Шаумян» и «малый охотник» №141 – восточнее поселка, за мысом Алчак-Кая;
• «Сообразительный» и «малый охотник» №95 – западнее посёлка, в бухте Новый Свет.

На «малых охотниках» должен был находиться отряд первого броска – 210 десантников, но в итоге их оказалось только 136. На канонерской лодке и эсминцах размещался первый эшелон, на крейсере – второй. Высадку следовало начинать в полночь, чтобы корабли могли завершить её к пяти часам утра и до рассвета успеть отойти на 40–60 миль от берега, подальше от вражеских самолётов.

Высадка осуществлялась по принципу скрытности – огонь по берегу открывался только после начала десантирования и лишь по сигналу командующего эскадрой. Первоначально огонь должен был вестись просто по району высадки и узлам дорог (последнее – вполне осмысленно, так как дорог здесь очень мало, а в горах вне дорог войска не пройдут), с рассветом – по заявкам корректировочных постов с берега.

Канонерская лодка «Красный Аджаристан» (бывший «Эльпидифор-414»)
Источник – альманах «Военная фалеристика», №1 (август 2015 года)

Тихоходная канонерка вместе с «малыми охотниками» вышла к месту высадки ещё 14 января в 16:00. Посадка людей на остальные корабли началась рано утром 15 января: на эсминцы – в 07:20, на крейсер – в 08:00 (на него было принято всего 500 человек). Тем временем на пути к Судаку столкнулись два «малых охотника», и повреждённый №141 вернулся в Новороссийск, пересадив десант на другие суда.

Канонерская лодка «Красная Абхазия» (бывший «Эльпидифор-413»), однотипная с «Красным Аджаристаном»
Источник – arsenal-info.ru

Это стало не единственной неприятностью. Выяснилось, что погружённые на боевые корабли войска перепутаны, и задачу командирам рот пришлось менять уже на переходе с помощью семафора. Наконец, в 22:15, когда корабли по плану должны были прибыть в район Судака, пришли совсем плохие известия – немецкие войска перешли в наступление на Феодосию, наступление 44-й армии на Старый Крым отменяется, Коктебель оставлен частями Красной армии. Поэтому план действий десанта на берегу срочно менялся – вместо наступления вглубь побережья на Салы теперь ему предписывалось двигаться на Отуз для удара в спину немецким войскам в районе Коктебеля. Теперь соединиться с частями 44-й армии предполагалось в районе Насыпкоя – то есть, почти у Феодосии.

Высадка в Судаке

В 22:30 отряд оказался в заранее намеченной точке встречи с «Красным Аджаристаном», но ни канонерки, ни подводной лодки М-55, выполнявшей роль одного из двух маяков (красный огонь), не обнаружил. Такая ситуация была предусмотрена, и корабли разделились согласно плану: в 23:00 эсминцы отправились высаживать свои отряды на флангах, а линкор и крейсер ушли в зону огневого маневрирования в 20–25 каб от берега. Вскоре был обнаружен зелёный огонь лодки Щ-201, по которому артиллеристы сделали привязку к местности. Но когда в 23:45 началась стрельба по берегу, выяснилось, что лодка стоит дальше от берега, чем должна, и первые снаряды упали в воду. В 00:35 корабли перенесли огонь вглубь суши, на плановые цели.

Ещё одна канонерская лодка этого типа – «Красная Армения» (бывший «Эльпидифор-416»), тяжело повреждённая немецким торпедным катером у Мысхако в ночь на 28 февраля 1943 года. Лодка участвовала в переброске подкреплений на «Малую землю», по бокам носовой части видны десантные сходни
Источник – zorich.ru

Около половины второго ночи у борта линкора «Парижская Коммуна» поднялись два всплеска от бомб, причём фонтан одного был столь высок, что залил мостики башенноподобной фок-мачты. Стрельба прекратилась, и в наступившей тишине моряки услышали звук мотора самолёта – ночной бомбардировщик бомбил корабль по вспышкам орудийного огня. В 01:48 было зафиксировано падение ещё четырёх бомб, лёгших в 2–3 каб за кормой.

Тем временем «Красный Аджаристан» проводил высадку самостоятельно. Два сейнера приняли с лодки войска первого броска и подошли к берегу. За ними в час ночи удачно причалила к берегу и сама канонерка, одновременно зажёгшая синий гакабортный огонь, по которому должны были ориентироваться подходившие к берегу катера и баркасы. В 01:13 с канонерки началась выгрузка бойцов на берег (по специальным сходням). До 01:40 высадились на берег и войска с катеров №092, №140 и №022, а катер №051 перегрузил свою часть десанта на канонерку. Противник открыл огонь с опозданием, и его огневые точки были быстро подавлены 45-мм орудиями «малых охотников».

Картина художника Виктора Пузырькова «Черноморцы» (1947 год). Именно так выглядела высадка десанта в Судаке

Ближе к двум часам ночи началась разгрузка войск с крейсера при помощи сейнеров и «малых охотников». К 03:20 она завершилась, и началась выгрузка боеприпасов и снабжения, которую удалось закончить к 05:13. Увы, не обошлось без трудностей – около двух часов ночи на «Красном Аджаристане» сломалась сходня, поэтому выгрузку людей завершили лишь к 6 часам, а примерно половину техники и боеприпасов снять с лодки так и не удалось.

Высадки на флангах также прошли не совсем гладко. «Малый охотник» №141, сопровождавший эсминец «Шаумян», был повреждён и ушёл в базу, поэтому командир отряда направил к эсминцу охотник №140, но тот не нашёл «Шаумяна» и решил высадить своих десантников у мыса Алчак-Кая самостоятельно. Возле берега «охотник» попал под пулемётный огонь, в результате чего на нём был пробит бензобак, убито двое и ранено четверо. Катер отказался от высадки и ушёл к крейсеру, а позже помогал выгружать людей в районе Судака. С этого катера планировалось высадить гидрографическую партию, которая должна была зажечь на вершине скалы Алчак-Кая синий навигационный огонь для обозначения восточного края Судакской бухты. В итоге огонь поставлен так и не был – удалось зажечь лишь зелёный огонь на западном краю бухты (на Маячной башне в Судаке). Эсминец «Шаумян» всё-таки высадил здесь своих людей, но с большим опозданием, используя только корабельные шлюпки и закончив разгрузку лишь в 03:45.

Мыс Алчак-Кая. Фото автора

В Новом Свете дела обстояли немногим лучше – «малый охотник» №95 не обнаружил эсминец «Сообразительный», но около половины первого высадил людей в бухте, после чего гидрографы установили здесь белый огонь. Лишь в три часа ночи эсминец и катер нашли друг друга, но высадка войск с эсминца всё равно затянулась до 4:45.

В 02:13 линкор «Парижская Коммуна» окончил стрельбу, выпустив 125 снарядов главного калибра и 585 снарядов калибра 130 мм. В 02:25 в сопровождении эсминцев «Безупречный» и «Железняков» он двинулся в Поти. В 04:35 отбыл в Новороссийск и крейсер «Красный Крым» в сопровождении эсминцев «Шаумян» и «Сообразительный». Таким образом, у берега осталась только канонерская лодка, и при ней «малые охотники» №092 и №022. Лодка отчалила от берега лишь около половины седьмого утра, имея радиосвязь с корректировочным постом и командиром 226-го полка майором Селиховым. Согласно отчёту командира лодки, связь с корректировочным постом прервалась в 12:30, с управлением полка – в 18:30.

Из документов неясно, вела ли канонерка огонь для поддержки десанта, однако это и не понадобилось – посёлок удалось взять довольно быстро. Зато между девятью и десятью часами лодка подверглась нескольким атакам одиночных самолётов, после чего начальник штаба флота разрешил ей уходить в Новороссийск. Примерно в это же время в Судакскую бухту вернулся эсминец «Сообразительный», посланный командиром отряда для помощи канонерке. Сопровождавший его «охотник» №092 направился к берегу для выяснения обстановки и вернулся с донесением, что огневая поддержка не требуется, десант занял посёлок и начал наступление на Феодосию. В 14:45 эсминец начал отход в Новороссийск, куда и прибыл ровно в полночь на 17 января.

«Красный Аджаристан» в сопровождении «охотников» №092 и №022 возвращался гораздо медленнее – при волнении старая канонерка не могла развить скорость больше шести узлов. В 14:18 она подверглась очередному воздушному налёту – в результате близких разрывов бомб на лодке вышло из строя пародинамо, все компасы и носовое 76-мм зенитное орудие. В Новороссийск лодка прибыла только на следующий день в 11:25.

Несмотря на все трудности, десант в Судаке был высажен успешно и с минимальными потерями. Управление операцией со стороны флотских командиров, даже с учётом торопливого планирования, оставалось на высоте. Моряки при высадке проявили себя вполне профессионально, несмотря на неожиданно возникавшие проблемы. В итоге не удалось лишь разгрузить часть снаряжения с канонерки «Красный Аджаристан» и удержать радиосвязь с командованием десанта, которая пропала к вечеру 16 января. Однако успешно высадить десант – половина дела. Вторая половина – адекватно использовать его в сложившейся оперативной обстановке. Об этом и пойдёт речь в следующей статье.

Продолжение следует

Источники и литература:

1. Хроника Великой Отечественной Войны Советского Союза на Черноморском театре. Вып. 2. С 1 января по 3 июля 1942 г. – М.: Воениздат, 1946.
2. А. Заблотский, Р. Ларинцев, А. Платонов. Десантные операции в Судаке, январь 1942 года // Десанты Великой Отечественной – М.: Яуза, Эксмо, 2009.
3. А. Мальгин. Загадка обелиска в селе Ворон: опыт исторического расследования // Историческое наследие Крыма, №17, 2006
4. А. Неменко. 1941–42. Крым. Загадки мифы полуострова. Часть 3, http://samlib.ru/n/nemenko_a_w/zim3.shtml
5. http://epron-pro.ru

С 6 по 27 января - дни памяти Судакского десанта, героически сражавшегося с фашистами зимой 1942 года.

История Великой Отечественной войны знает множество тактических морских десантов. В то же время высадок, имевших самостоятельные оперативные или стратегические задачи, было далеко не так много. Одной из таких операций стал советский десант, высаженный в Судаке в январе 1942 года.

В прошлом году судакские школьники подготовили видео, в котором рассказали о подвигах десантников, воевавших за наш город:

Мы также хотим напомнить о том, как шли бои за Судак в первые дни страшного 1942 года. Обратимся к отрывкам из исследования Владислава Гончарова, опубликованному в прошлом году на сайте Warspot.ru

Наступление 44-й и 51-й армий под Феодосией было назначено на 16 января. В связи с этим 14 января штаб Черноморского флота подготовил директиву о высадке в Судаке. На этот раз операцию спланировали куда более тщательно. В ней принимали участие крейсер «Красный Крым», эсминцы «Сообразительный» и «Шаумян», канонерка «Красный Аджаристан», а также шесть катеров типа «МО». Общее командование отрядом осуществлял капитан 1-го ранга Андреев. К огневой поддержке высадки были привлечены ещё более мощные силы – линкор «Парижская Коммуна» в охранении эсминцев «Безупречный» и «Железняков» под общим командованием командира эскадры Черноморского флота контр-адмирала Л. А. Владимирского.

Десантный отряд выходил из Новороссийска, чтобы прибыть к месту высадки 15 января в 22:00, линкор в охранении двух эсминцев – из Поти, чтобы начать обстрел после полуночи. Более того, для огневой поддержки войск весь день 16 января у берега должны были оставаться канонерка «Красный Аджаристан» и четыре «малых охотника». Кроме того, один катер (СКА №92) должен был высадить в районе Алушты диверсионную группу из 35 бойцов, имевших задачу нарушать связь и отвлекать внимание противника. С рассвета 15 января разведку обстановки в Судакской бухте проводили подводные лодки М-55 и Щ-201.

Высадившись в Судаке, 226-й горнострелковый полк должен был занять район сёл Большой и Малый Таракташ, после чего частью сил наступать по приморской дороге на Отуз и во взаимодействии с частями 44-й армии, находившимися у Коктебеля, уничтожить здесь приморскую группировку противника. Остальным силам полка следовало атаковать из Судака вглубь берега в направлении на Салы, перерезать Симферопольское шоссе западнее Старого Крыма и при подходе левофланговых частей 44-й армии уничтожить Старокрымскую группировку противника.

Организация сил десанта и срочное изменение планов

Главной проблемой операции являлось малое время на её подготовку – директива была подписана в полдень 14 января, адмирал Владимирский на линкоре прибыл в Новороссийск из Поти и получил план 15 января в 8 утра, а выходить к Судаку ему следовало уже в полдень. По счастью, капитан 1-го ранга Андреев являлся его начальником штаба и основную часть документов по высадке заранее подготовил сам, а также организовал погрузку на корабли снаряжения и вооружения уже 14 января.

Личный состав и снаряжение 226-го горнострелкового полка предполагалось перевозить на боевых кораблях – крейсере «Красный Крым» (560 человек, 40 т грузов), эсминцах «Сообразительный» (241 человек) и «Шаумян» (220 человек), а также канонерской лодке «Красный Аджаристан» (580 человек, четыре 76-мм орудия, восемь лошадей, боезапас, продовольствие и вагон досок для сооружения пристани). Поскольку канонерка «в юности» была десантным судном типа «Эльпидифор», она должна была причалить прямо к берегу и высаживать войска по сходням – благо глубины в районе Судака достаточно велики. Для перевозки войск с крейсера и эсминцев предназначались пять «малых охотников» и два сейнера, шедшие на буксире у канонерки.

Высадка должна была осуществляться в трёх пунктах:

- «Красный Крым» и канонерская лодка с тремя «малыми охотниками» – в самом Судаке;

- «Шаумян» и «малый охотник» №141 – восточнее поселка, за мысом Алчак-Кая;

- «Сообразительный» и «малый охотник» №95 – западнее посёлка, в бухте Новый Свет.

На «малых охотниках» должен был находиться отряд первого броска – 210 десантников, но в итоге их оказалось только 136. На канонерской лодке и эсминцах размещался первый эшелон, на крейсере – второй. Высадку следовало начинать в полночь, чтобы корабли могли завершить её к пяти часам утра и до рассвета успеть отойти на 40–60 миль от берега, подальше от вражеских самолётов.

Высадка осуществлялась по принципу скрытности – огонь по берегу открывался только после начала десантирования и лишь по сигналу командующего эскадрой. Первоначально огонь должен был вестись просто по району высадки и узлам дорог (последнее – вполне осмысленно, так как дорог здесь очень мало, а в горах вне дорог войска не пройдут), с рассветом – по заявкам корректировочных постов с берега.

Тихоходная канонерка вместе с «малыми охотниками» вышла к месту высадки ещё 14 января в 16:00. Посадка людей на остальные корабли началась рано утром 15 января: на эсминцы – в 07:20, на крейсер – в 08:00 (на него было принято всего 500 человек). Тем временем на пути к Судаку столкнулись два «малых охотника», и повреждённый №141 вернулся в Новороссийск, пересадив десант на другие суда.

Это стало не единственной неприятностью. Выяснилось, что погружённые на боевые корабли войска перепутаны, и задачу командирам рот пришлось менять уже на переходе с помощью семафора. Наконец, в 22:15, когда корабли по плану должны были прибыть в район Судака, пришли совсем плохие известия – немецкие войска перешли в наступление на Феодосию, наступление 44-й армии на Старый Крым отменяется, Коктебель оставлен частями Красной армии. Поэтому план действий десанта на берегу срочно менялся – вместо наступления вглубь побережья на Салы теперь ему предписывалось двигаться на Отуз для удара в спину немецким войскам в районе Коктебеля. Теперь соединиться с частями 44-й армии предполагалось в районе Насыпкоя – то есть, почти у Феодосии.

Высадка в Судаке

В 22:30 отряд оказался в заранее намеченной точке встречи с «Красным Аджаристаном», но ни канонерки, ни подводной лодки М-55, выполнявшей роль одного из двух маяков (красный огонь), не обнаружил. Такая ситуация была предусмотрена, и корабли разделились согласно плану: в 23:00 эсминцы отправились высаживать свои отряды на флангах, а линкор и крейсер ушли в зону огневого маневрирования в 20–25 каб от берега. Вскоре был обнаружен зелёный огонь лодки Щ-201, по которому артиллеристы сделали привязку к местности. Но когда в 23:45 началась стрельба по берегу, выяснилось, что лодка стоит дальше от берега, чем должна, и первые снаряды упали в воду. В 00:35 корабли перенесли огонь вглубь суши, на плановые цели.

Около половины второго ночи у борта линкора «Парижская Коммуна» поднялись два всплеска от бомб, причём фонтан одного был столь высок, что залил мостики башенноподобной фок-мачты. Стрельба прекратилась, и в наступившей тишине моряки услышали звук мотора самолёта – ночной бомбардировщик бомбил корабль по вспышкам орудийного огня. В 01:48 было зафиксировано падение ещё четырёх бомб, лёгших в 2–3 каб за кормой.

Тем временем «Красный Аджаристан» проводил высадку самостоятельно. Два сейнера приняли с лодки войска первого броска и подошли к берегу. За ними в час ночи удачно причалила к берегу и сама канонерка, одновременно зажёгшая синий гакабортный огонь, по которому должны были ориентироваться подходившие к берегу катера и баркасы. В 01:13 с канонерки началась выгрузка бойцов на берег (по специальным сходням). До 01:40 высадились на берег и войска с катеров №092, №140 и №022, а катер №051 перегрузил свою часть десанта на канонерку. Противник открыл огонь с опозданием, и его огневые точки были быстро подавлены 45-мм орудиями «малых охотников».

Ближе к двум часам ночи началась разгрузка войск с крейсера при помощи сейнеров и «малых охотников». К 03:20 она завершилась, и началась выгрузка боеприпасов и снабжения, которую удалось закончить к 05:13. Увы, не обошлось без трудностей – около двух часов ночи на «Красном Аджаристане» сломалась сходня, поэтому выгрузку людей завершили лишь к 6 часам, а примерно половину техники и боеприпасов снять с лодки так и не удалось.

Высадки на флангах также прошли не совсем гладко. «Малый охотник» №141, сопровождавший эсминец «Шаумян», был повреждён и ушёл в базу, поэтому командир отряда направил к эсминцу охотник №140, но тот не нашёл «Шаумяна» и решил высадить своих десантников у мыса Алчак-Кая самостоятельно. Возле берега «охотник» попал под пулемётный огонь, в результате чего на нём был пробит бензобак, убито двое и ранено четверо. Катер отказался от высадки и ушёл к крейсеру, а позже помогал выгружать людей в районе Судака. С этого катера планировалось высадить гидрографическую партию, которая должна была зажечь на вершине скалы Алчак-Кая синий навигационный огонь для обозначения восточного края Судакской бухты. В итоге огонь поставлен так и не был – удалось зажечь лишь зелёный огонь на западном краю бухты (на Маячной башне в Судаке). Эсминец «Шаумян» всё-таки высадил здесь своих людей, но с большим опозданием, используя только корабельные шлюпки и закончив разгрузку лишь в 03:45.

В Новом Свете дела обстояли немногим лучше – «малый охотник» №95 не обнаружил эсминец «Сообразительный», но около половины первого высадил людей в бухте, после чего гидрографы установили здесь белый огонь. Лишь в три часа ночи эсминец и катер нашли друг друга, но высадка войск с эсминца всё равно затянулась до 4:45.

В 02:13 линкор «Парижская Коммуна» окончил стрельбу, выпустив 125 снарядов главного калибра и 585 снарядов калибра 130 мм. В 02:25 в сопровождении эсминцев «Безупречный» и «Железняков» он двинулся в Поти. В 04:35 отбыл в Новороссийск и крейсер «Красный Крым» в сопровождении эсминцев «Шаумян» и «Сообразительный». Таким образом, у берега осталась только канонерская лодка, и при ней «малые охотники» №092 и №022. Лодка отчалила от берега лишь около половины седьмого утра, имея радиосвязь с корректировочным постом и командиром 226-го полка майором Селиховым. Согласно отчёту командира лодки, связь с корректировочным постом прервалась в 12:30, с управлением полка – в 18:30.

Из документов неясно, вела ли канонерка огонь для поддержки десанта, однако это и не понадобилось – посёлок удалось взять довольно быстро. Зато между девятью и десятью часами лодка подверглась нескольким атакам одиночных самолётов, после чего начальник штаба флота разрешил ей уходить в Новороссийск. Примерно в это же время в Судакскую бухту вернулся эсминец «Сообразительный», посланный командиром отряда для помощи канонерке. Сопровождавший его «охотник» №092 направился к берегу для выяснения обстановки и вернулся с донесением, что огневая поддержка не требуется, десант занял посёлок и начал наступление на Феодосию. В 14:45 эсминец начал отход в Новороссийск, куда и прибыл ровно в полночь на 17 января.

«Красный Аджаристан» в сопровождении «охотников» №092 и №022 возвращался гораздо медленнее – при волнении старая канонерка не могла развить скорость больше шести узлов. В 14:18 она подверглась очередному воздушному налёту – в результате близких разрывов бомб на лодке вышло из строя пародинамо, все компасы и носовое 76-мм зенитное орудие. В Новороссийск лодка прибыла только на следующий день в 11:25.

Несмотря на все трудности, десант в Судаке был высажен успешно и с минимальными потерями. Управление операцией со стороны флотских командиров, даже с учётом торопливого планирования, оставалось на высоте. Моряки при высадке проявили себя вполне профессионально, несмотря на неожиданно возникавшие проблемы. В итоге не удалось лишь разгрузить часть снаряжения с канонерки «Красный Аджаристан» и удержать радиосвязь с командованием десанта, которая пропала к вечеру 16 января. Однако успешно высадить десант – половина дела. Вторая половина – адекватно использовать его в сложившейся оперативной обстановке.

16 января 1942 года десант 226-го горнострелкового полка успешно и практически без потерь высадился в посёлке Судак . Увы, ещё до момента высадки ситуация на Крымском фронте резко изменилась – немецкие войска перешли в наступление на Феодосию, и десантникам пришлось действовать самостоятельно…

Первые успехи

Согласно донесению командира 226-го полка майора Н. Г. Селихова, на берег было выгружено 1750 человек (по документам флота – несколько меньше) и четыре 76-мм горных орудия. Если верить краеведу Г. А. Корабельскому, в Генуэзской крепости, где размещался немецкий гарнизон, десантники захватили три противотанковых орудия и два станковых пулемёта. В посёлке были восстановлены органы советской власти и создана военная комендатура, начальником которой назначили начпрода полка техника-интенданта 2-го ранга Агеева. Штаб майора Селихова первоначально разместился в судакской гостинице.

В половине седьмого вечера 16 января радиосвязь командования флота со штабом полка пропала и больше не восстановилась – видимо, вышла из строя радиостанция или сели батареи. Возможно, утрата радиосвязи была связана с переносом штаба полка непосредственно к передовой (к селу Таракташ). Поэтому картина дальнейших действий восстанавливается, в основном, по немецким источникам и отрывочным свидетельствам участников десанта.

Район Судака находился в зоне ответственности 30-го армейского корпуса 11-й армии вермахта. Уже утром 16 января штаб корпуса получил донесение о том, что гарнизон Судака оставил посёлок и отошёл в район села Таракташ – к узлу горных дорог в 5 км севернее Судака. До шоссе Феодосия–Симферополь отсюда оставалось порядка 20 км, и этот прорыв не мог не обеспокоить немцев. Однако в связи с наступлением на Феодосию резервов у 11-й армии почти не оставалось, и к Судаку бросили всё, что удалось наскрести – 13-й румынский горный батальон и одну роту 18-го румынского горного батальона. Эти силы поддерживала довольно серьёзная артиллерийская группировка – батарея 4-го румынского артполка (три орудия), рота 560-го противотанкового дивизиона (шесть орудий) и восемь зениток из 22-го зенитного батальона. Боеспособность румынских войск оставляла желать лучшего, поэтому к вечеру 16 января сюда же направили немецкие части – сводную роту 46-го сапёрного батальона и роту 438-го пехотного полка, усиленные одной 150-мм гаубицей. Общее руководство Судакской группой было поручено командиру 22-го зенитного батальона.

Судакская долина имеет только один выход – на север, к большому посёлку Таракташ. Там же заканчивается дорога на посёлок Новый Свет, расположенный немного западнее Судака. Возле Малого Таракташа шоссе, ведущее из долины, разветвляется: основная дорога идёт дальше к Симферопольскому шоссе; другая – сворачивает на запад, через Ай-Савскую долину на Алушту; третья – уходит на восток, по направлению к Коктебелю. Вдоль берега есть только горная тропа, ведущая в сторону мыса Меганом – позднее по ней отступит часть десантников.

К утру 17 января десантники заняли весь Таракташ (отбить его немцам так и не удалось). Более того, майор Селихов предпринял смелый манёвр: прикрывшись со стороны Алуштинской дороги 3-й ротой лейтенанта Слюсарёва, основную часть своих сил он направил не на север, а на восток – по дороге, ведшей через горы на Коктебель и далее на Феодосию. Очевидно, такое решение было вызвано изначальным приказом – ударом с тыла оказать содействие войскам 44-й армии, ведущим бои под Феодосией. Решение оказалось удачным, так как основные подкрепления к немцам подходили с севера. Днём 17 января десантники преодолели перевал Синор и дошли до села Отузы, расположенного в 15 км от Таракташа. До Коктебеля оставалось всего 10 км, а там уже рукой подать и до линии фронта…

Однако в селе Отузы располагался сильный вражеский гарнизон, предназначенный для прикрытия тылов и борьбы с партизанами – три сапёрные роты (две румынские и одна немецкая), а также румынский кавалерийский эскадрон. Поэтому взять село не удалось, но бойцы десанта закрепились в его окрестностях, а чуть позже здесь были взяты пленные из 170-й пехотной дивизии. Увы, в руках немцев осталось и село Козы, расположенное южнее дороги.

Немцы переходят в контрнаступление

17 и 18 января продолжались упорные бои у Таракташа и в Отузской долине, но успеха не добилась ни одна из сторон. Формально 226-й полк занял большой плацдарм от Нового Света до окраин села Отузы – 20 км в ширину и до 7 км в глубину. Но к этому времени немцы добились перелома в боях за Феодосию – немецкий 30-й армейский корпус, начавший наступление утром 15 января, за два дня прорвал оборону советской 44-й армии в полосе 236-й дивизии, а 17 января занял Владиславовку и вышел к морю у станции Сарыголь восточнее Феодосии. В ночь на 18 января 44-я армия, понеся большие потери и оказавшись под угрозой окружения с севера, оставила Феодосию и отошла на Ак-Монайские позиции. 51-я армия первоначально удержала свои рубежи севернее Владиславовки, но когда 19 января её левый фланг оказался открытым, также была вынуждена отойти. К 20 января новый фронт стабилизировался на Ак-Монайских позициях. Это позволило немцам 19 января высвободить дополнительные силы для ликвидации десанта в Судаке. Им удалось отбросить восточную группу десанта от села Отузы к Синорскому перевалу. Севернее Таракташа на какое-то время была окружена передовая рота лейтенанта Касенкина, но затем ей вновь удалось восстановить свои коммуникации. Немалую роль в этом сыграла помощь партизан 2-го района, с которыми удалось установить связь через посыльных.

На ликвидацию десанта немцы направили не только наземные части, но и авиацию – пикировщики Ju.87 из 77-й штурмовой эскадры (SG77) 8-го авиакорпуса. К 20 января, помимо вышеупомянутых сил, немцы сосредоточили против плацдарма следующие войска, разделённые на две ударные группы:

Западная группа:

Батальон 391-го пехотного полка;

Штаб 240-го противотанкового дивизиона 170-й пехотной дивизии с одним противотанковым взводом (пять 37-мм орудий).

Восточная группа

Усиленный батальон 391-го полка с двумя 75-мм пехотными и тремя 37-мм противотанковыми орудиями;

Одну 88-мм зенитку, два 20-мм зенитных автомата и три румынских горных орудия.

Дислокация немецких ударных групп неясна – насколько можно понять по отрывочным сведениям, западная группа наступала от Алушты по Ай-Савской долине, восточная – через Отузы и перевал Синор. Так или иначе, немцы пытались совершить двойной охват, обойти заслон в Судакской долине и выйти в неё южнее Таракташа.

Наступление противника началось 22 января в 07:30 по Берлину, однако к успеху не привело даже несмотря на поддержку авиации. Атака на Таракташ провалилась – более того, десантники отбросили противника к северу, и некоторые его части оказались под угрозой окружения. Немецкие командиры жаловались на низкую боеспособность румын и требовали новых подкреплений.

В это же время десантники неожиданно получили подкрепление – на плацдарм начали выходить бойцы из частей 44-й армии, окружённых западнее Феодосии. В частности, к десанту присоединились остатки первого батальона 818-го стрелкового полка 236-й стрелковой дивизии во главе с комиссаром батальона Г. С. Чаловым. Боевой дух десантников оставался высоким – лишь 21 января немецкие документы отметили первого перебежчика (судя по всему, до этого момента пленных им взять не удавалось). Впрочем, показания «перебежчика» не отличались точностью – похоже, он не желал говорить правду. По его словам, в Судаке было высажено всего 700 человек при трёх 76-мм орудиях – цифра, заниженная более чем вдвое. Полк он назвал правильно, а вот номера дивизии назвать не смог. По словам пленного, десантникам не хватало снабжения, а среди личного состава было много обмороженных.

Лишь 23 января противник сумел достичь крупного успеха – взять высоту 350,6 в километре северо-западнее Таракташа. Отсюда вся Судакская долина, засаженная виноградниками, просматривалась до самого моря. На следующий день немцы обходным ударом при поддержке пикировщиков захватили западную часть посёлка (Малый Таракташ), находившуюся под самой горой. Командир 22-го зенитного батальона планировал обойти Таракташ с обоих флангов и окружить его, однако вплоть до 25 января связь между восточной и западной ударными группами установить не удавалось. Немецкие донесения отмечали храбрость советских бойцов и их упорное сопротивление.

Лишь утром 25 января немцы смогли полностью занять Таракташ и высоты вокруг него. Это случилось в тот момент, когда к десанту наконец-то прибыло подкрепление…

Неожиданная помощь

После потери связи со штабом 226-го горнострелкового полка ни в штабе флота, ни в штабе Кавказского фронта о судьбе десанта не имели практически никаких сведений (лишь от воздушной разведки было известно, что он ведёт бои). Тем не менее, в директиве штаба фронта №0201/оп от 19 января предусматривалось участие десанта в новом наступлении на Феодосию – в ночь на 21 января флот должен был высадить в Феодосии один горнострелковый полк, которому ставилась задача наступать на Насыпкой, в то время как 226-й полк должен был наступать на Отузы. В штабе фронта не знали, что майор Селихов уже выполнил этот приказ «авансом». Что же касается плана новой высадки в Феодосии, то он был явно невыполним, о чём флот и донёс наркому ВМФ Н. Г. Кузнецову. Однако штаб фронта отказался отменять высадку и лишь перенёс её сначала на сутки, а потом ещё на сутки…

В конце концов, был достигнут «компромисс»: 544-й полк 138-й горнострелковой дивизии было решено высаживать не в Феодосии, а в Судаке, на уже занятом плацдарме. После высадки командир полка должен был войти в подчинение майору Селихову. Затем оба полка должны были занять район Судак–Таракташ–Туклук–Новый Свет, взять под контроль дороги из Судака на Отузы, Салы и Алушту, а в дальнейшем быть готовы наступать на Салы или Феодосию. Кроме того, предписывалось установить связь с партизанами и иметь в виду возможность перехода к партизанским действиям в горах. Начальнику тыла фронта предписывалось обеспечить войска боеприпасами и снабжением на 5–8 суток, а также необходимым количеством лошадей и повозок.

Высадка была назначена на утро 25 января. План операции в целом повторял высадку 16 января, командиром десантного отряда и фактическим руководителем высадки являлся капитан 1-го ранга Андреев. В состав отряда входили крейсер «Красный Крым», а также эсминцы «Сообразительный», «Безупречный» и «Шаумян». Командиром отряда высадочных средств также командовал капитан-лейтенант А. П. Иванов, но вместо тихоходной канонерской лодки в него вошёл базовый тральщик Т-412.

Для уточнения ситуации в Судаке 22 января сюда был выслан эсминец «Бодрый» с грузом боеприпасов и продовольствия. Около полуночи он прибыл на рейд Судака, связался с берегом, за пять часов корабельными шлюпками выгрузил снабжение и принял обратно 40 раненых. Лишь после возвращения эсминца командование флота получило точные сведения о ситуации на плацдарме и положении десанта – на тот момент оно не вызывало никаких опасений…

Уже 23 января 544-й горнострелковый полк майора Забродоцкого был погружён в Туапсе на крейсер «Красный Крым» (около 1500 человек) и эсминец «Шаумян» (309 человек). Кроме того, на крейсер было принято 70 т боеприпасов, 10 т продовольствия и материальная часть взвода связи, а на эсминец погрузили два полевых орудия, 20 т боеприпасов и 2 т продовольствия. Другие эсминцы шли без десанта – их задачей было охранение и огневая поддержка соединения. Затем корабли перешли в Новороссийск, где их ждал отряд высадочных средств. Тральщик Т-412 взял на борт 137 морских пехотинцев в качестве отряда первого броска.

Морской переход прошёл без проблем. Из-за тумана отряд вышел к побережью на расстоянии 4–5 миль западнее Судака, однако быстро сориентировался по красному огню подводной лодки Щ-201, выставленной в качестве маяка. Не скованный тихоходной канонеркой, отряд высадочных средств также прибыл к месту высадки без опоздания. В 23:00 «Красный Крым» и «Шаумян» встали на якорь (первый – в 700 м от берега, второй – в 200–250 м). В половине двенадцатого ночи корабли начали высадку с помощью бортовых плавсредств. Тем временем новые эсминцы «Безупречный» и «Сообразительный» разошлись к западу и к востоку от Судака, чтобы при необходимости подавить огневые точки противника. При этом «Безупречный» отправил свои шлюпки для помощи в разгрузке «Шаумяна».

Всё проходило гладко, по отработанной схеме. Единственным исключением оказался тральщик Т-412, командир которого капитан-лейтенант Бартышев вопреки плану высадки бросил якорь в двух километрах от берега и саботировал все приказы Андреева подойти ближе. Поэтому отряд первого броска был высажен на берег лишь после полуночи. Моторные катера в первую очередь перевозили на берег припасы, весельные баркасы – людей. Высадка затруднялась тем, что в Судаке имелась лишь одна небольшая пристань, куда могли подходить лодки и катера, высаживать же своих людей прямо в воду при температуре 8–10° ниже нуля командир полка категорически отказался.

Ещё в 23:45 на первой вернувшейся с берега шлюпке на «Красный Крым» прибыл представитель 226-го горнострелкового полка, который сообщил, что в районе посёлка Большой Таракташ идёт бой, и попросил поддержки корабельной артиллерии. Для уточнения целей на берег был послан капитан-лейтенант Мельников, который вернулся лишь в половине третьего утра, получив заявку непосредственно от майора Селихова. Однако открыть огонь смог только эсминец «Сообразительный», с 05:17 выпустивший тридцать 130-мм снарядов по селам Отузы и Козы.

К 6:00 с «Красного Крыма» было высажено 1267 человек (на борту осталось ещё около 250 бойцов). В это же время волнение моря усилилось, поэтому командир отряда принял решение прекратить высадку, чтобы успеть уйти в море до рассвета и появления вражеских пикировщиков. В 06:05 отряд снялся с якоря и двинулся в Новороссийск, куда прибыл в 16:30, доставив 58 раненых. Отряд высадочных средств ещё некоторое время оставался у берега, продолжая выгрузку боезапаса с тральщика Т-412 (одновременно на тральщик приняли ещё около 200 раненых). В половине девятого и эти корабли ушли в Новороссийск.

В целом операция прошла гладко и организованно, продемонстрировав, что Черноморский флот при наличии достаточных сил и волнении моря не выше 4–5 баллов способен организовать высадку на минимально оборудованном побережье на большом удалении от своих баз. Характерно, что для второй высадки в Судаке канонерскую лодку «Красный Аджаристан» не взяли – она была очень удобна как десантное судно, но малопригодна для рейсов на большие расстояния из-за крайне малой скорости. Лодка сковывала отряд высадочных средств и требовала дополнительных сил для своего охранения, однако её всё же пытались использовать – вечером 25 января «Красный Аджаристан» был направлен из Новороссийска в район Судака с грузом боеприпасов и продовольствия. Шторм не позволил лодке дойти до места назначения, и в ночь на 27 января командование разрешило ей вернуться в базу.

Для встречи 544-го полка в Судак прибыл майор Селихов. На совещании командиров полков было принято решение направить вновь прибывшие войска на самый опасный участок – в Ай-Савскую долину восточнее Таракташа, где у немцев наметился прорыв и были замечены вражеские танки.

Финал

Увы, подкрепление прибыло и к немцам, причём оно включало и бронетехнику (штурмовые орудия). 25 января группировку вражеских войск возглавил командир 399-го немецкого пехотного полка, а после окончательного сосредоточения сил (к вечеру 26 января) она приобрела следующий вид:

Западная группа:

Батальон 105-го пехотного полка 72-й пехотной дивизии;

13-й румынский горный батальон;

Рота 438-го пехотного полка 132-й пехотной дивизии;

Рота 560-го отдельного противотанкового дивизиона (шесть 37-мм орудий);

Взвод 240-го противотанкового дивизиона 170-й пехотной дивизии (пять 37-мм орудий);

Два 88-мм орудия 22-го зенитного батальона;

Взвод лёгких полевых гаубиц 240-го артиллерийского полка 170-й пехотной дивизии;

Два (по другим данным – три) штурмовых орудия.

Восточная группа:

Штаб 399-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии;

Усиленный батальон 399-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии (два лёгких пехотных орудия и три 37-мм противотанковые пушки);

Батальон 391-го пехотного полка 170-й пехотной дивизии;

17-й горный батальон (румынский);

Два румынских горных орудия;

Взвод тяжёлых полевых гаубиц;

Одно 88-мм зенитное орудие;

Взвод зенитных автоматов (два 20-мм орудия).

Таким образом, против двух советских горнострелковых полков противник сосредоточил силы, также эквивалентные двум полкам. При этом немецкие и румынские войска имели хорошее снабжение и тыловое обеспечение, а также поддерживались сильной артиллерией (полевой, противотанковой и даже самоходной). Десантники же имели всего шесть 76-мм орудий, четыре из которых были выгружены во время первой высадки, два – во время второй.

Тем не менее, десантникам всё ещё сопутствовал успех. На какое-то время бойцам майора Селихова удалось вновь занять узел дорог у Таракташа, откуда немцы выбили их лишь утром 26 января при помощи штурмовых орудий – бороться с бронетехникой красноармейцам было попросту нечем.

Немецкое наступление было назначено на утро 27 января, но из-за упорного сопротивления десантников возле узла дорог его пришлось отложить на несколько часов. В то же время майор Селихов, получив подкрепление, решил атаковать первым – утром 27 января десантники вновь ворвались в Таракташ. Увы, эта атака стала трагической ошибкой – в результате неё нарушилась система обороны десанта, и советские войска не смогли отразить немецкий контрудар. Кроме того, бросив все силы в наступление, Селихов не организовал запасных рубежей обороны на пути к Судаку. Его 226-й полк, закалённый в непрерывных боях, за неделю потерял не менее трети личного состава, а свежий 544-й полк был ещё не обстрелян.

Прорвавшись западнее Таракташа, немцы смогли отрезать 544-й полк в Ай-Савской долине, севернее горы Перчем, отрезав ему отход на Судак. Отрезанным оказался и командный пункт майора Селихова, располагавшийся далеко на востоке, севернее села Козы. Помня полученный приказ, командир 226-го полка продолжал считать Коктебельское направление главным и отказался переносить свой штаб в Судак, как ему предлагали. Желание майора находиться ближе к войскам понятно и логично, но в итоге эта неосторожность привела к катастрофе…

Судя по всему, 27 января советские войска потеряли управляемость, чему в немалой степени содействовали авианалёты. В то же время немцы, прорвавшиеся вниз по Судакской долине, отрезали десантникам путь к отступлению. Вечером того же дня противник занял Судак, расколов оборону десанта на отдельные очаги упорного, но уже неорганизованного сопротивления.

Вечером 28 января к Судаку прибыл эсминец «Безупречный» с двумя «морскими охотниками», доставивший десанту продовольствие и боеприпасы. Однако моряки увидели, что побережье занято противником. К вечеру того же дня немцы завершили зачистку Судакской долины, обнаружив тела 770 убитых советских солдат и офицеров. Ещё 876 человек были взяты в плен. В качестве трофеев противник зафиксировал семь (по некоторым данным – девять) противотанковых пушек, пять 76-мм горных орудий, 14 миномётов и две разбитые радиостанции.

Всего в Судаке было высажено около 3400 человек и эвакуировано 300 раненых. Таким образом, судьба около полутора тысяч человек остаётся неизвестной. Безусловно, значительная часть из них погибла, но многие остались живы и присоединились к партизанам, либо продолжали действовать отдельными группами. По имеющимся данным, к партизанам присоединилось около 350 человек, среди них – сам майор Селихов (позднее ставший командующим 2-м партизанским районом Крыма), а также комиссар 544-го полка. 1 февраля во 2-й партизанский район прибыли сразу 110 человек во главе с лейтенантом Виноградовым и бывшим комендантом Судака техником-интендантом 2-го ранга Агеевым.

Потери противника также были велики. Только 4-я румынская горная бригада, не участвовавшая в наступлении под Феодосией, за январь 1942 года потеряла 894 человека – в том числе 323 убитыми и пропавшими без вести. Также известно, что за 23–25 января получили обморожения 190 человек из состава немецкой 170-й пехотной дивизии.

Итоги операции

В целом, действия десанта за первую неделю боёв можно оценить как вполне успешные – задачи, полученные 226-м горнострелковым полком, были даже перевыполнены. Во многом это объяснялось отвлечением основных вражеских сил на фронт под Феодосией. Однако именно этот успех привёл к тому, что полк майора Селихова занял слишком обширную территорию, удержать которую оказалось невозможно. Подкрепление в виде 544-го полка прибыло в критический момент боёв, но не смогло переломить ситуацию. Возможно, это объясняется крайне неудачным вводом полка в бой – только что высаженные бойцы, не успев ознакомиться с местностью и обстановкой, попали под сильный вражеский удар. Двигаясь вперёд, храбрый майор Селихов не организовал тыловые оборонительные рубежи, и когда фронт под Таракташем рухнул, не смог отвести свои войска к Судаку, где можно было закрепиться в удобных для обороны местах – Генуэзской крепости и посёлке Новый Свет.

С первых дней войны жители Судака включились в активную оборонительную подготовку. Был создан отряд народного ополчения под командованием А.В.Мокроусова, к августу в Судакском районе в него вступило более 1500 чел.; были организованы истребительные батальоны и санитарные дружины, начался подбор людей для работы в тылу врага. В сентябре-октябре 1941 организован Судакский партизанский отряд, командиром которого назначен директор МТС Эмирхан Юсуфов, комиссаром – комиссар военного дома отдыха З.Н. Кантаров. Один из отрядов численностью 200 чел. возглавлял председатель местного рыбхоза А.А. Сацюк. 48-я кавалерийская дивизия под командованием генерал-майора Д.И.Аверкина заняла позиции в Судаке для обороны побережья. С началом боев за Крым дивизия Аверкина была переброшена на Чонгарское направление. Понеся тяжелые потери, остатки дивизии- 165 бойцов и командиров влились в партизанский отряд М.И.Чуба. Генерал Аверкин принял командование 4-м партизанским р-ном (9 декабря 1941 погиб в бою). 1-2 ноября 1941 противник занял поселок, и до 13 апреля 1944 в Судаке был установлен оккупационный режим. Жители поселка подвергались расстрелу за связь с партизанами, за хранение оружия, за несоблюдение светомаскировки, за убийство немецкого солдата (расстрел 10 заложников), за убийство офицера (расстрел 100 заложников). 29 декабря 1941 для разведки и диверсий были высажены две группы моряков: 25 человек в поселке Планерское и 10 в районе Судака. Судакская группа подорвалась на минах, при этом один человек погиб, один был ранен, старшина второй статьи И. Лещенко контужен и потерял зрение, рация была разбита. Восемь моряков, раненых и обмороженных, отправились на поиски партизан. В селе Ворон укрылись в одном из домов. Согласно данным Крымского облпартархива, ф.1, оп. 1, д. 759, л. 41., опубл. в «Истории городов и сел Украинской ССР», 20 января 1942 каратели под руководством бывшего эмигранта Чандри Усеина сожгли дом с оборонявшимися в нем десантниками. В январе 1942 в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции советские войска заняли Керченский полуостров и Феодосию, выполняя как основную задачу облегчение положения обороняющегося Севастополя. Для расширения Феодосийского плацдарма требовалось отвлечь силы противника. С этой целью в районе Судака высадился тактический десант (передовой отряд – 218 чел. из 226-го горно-стрелкового полка 44-й армии Закавказского фронта). Высадка производилась 6 января 1942 у Нового Света возле мыса Чеканный (Чеканын-Кая). Темной ночью высадившимся с эсминца “Способный” десантникам удалось проникнуть в тыл противника. Командир и несколько бойцов погибли в Новом Свете при попытке захватить комендатуру. Остальные продвинулись с боями на склоны г.Перчем и несколько дней сражались с противником, после чего соединились с партизанами. Главные силы 226-го полка численностью 1750 чел. с четырьмя 76-мм пушками под командованием майора Н.Г.Селихова были высажены в ночь с 15 на 16 января 1942 в лютый мороз, при семибалльном шторме и ураганном ветре. В составе десантных кораблей из Новороссийска пришли крейсер “Красный Крым”, эсминцы “Шаумян” и “Сообразительный”, канонерская лодка “Красный Аджаристан” и шесть сторожевых катеров. Пока корабли поддержки – линкор “Парижская Коммуна” и эсминцы “Безупречный” и “Железняков” – вели артподготовку, с эсминцев “Сообразительный” и “Шаумян” были высажены отвлекающие группы в Новом Свете и восточнее г.Алчак. Партизанские отряды нанесли удар по дороге Судак – Салы (совр. Грушевка), и этим оказали серьезную помощь десантникам, задержав переброску сил противника к месту боя. Главные силы полка закончили высадку в Судакской бухте к 6 часам утра. Десантники быстро захватили поселок и долину, вышли к Таракташу, перекрыли дороги на Феодосию и Алушту и перешли к обороне плацдарма. Противник 17 января захватил Феодосию и перебросил большие силы к Судаку. Передовая группа судакского десанта вошла в Отузы (Щебетовку) и столкнулась с врагом. Ни один человек из этой группы не вернулся. 25 января десантники получили подкрепление – в Судаке высадился и поступил в распоряжение Н.Г.Селихова 554-й горно-стрелковый полк майора С.И. Забродоцкого (1326 чел.). Две недели в январе 1942 Судак, Таракташ, Козы были свободны от оккупантов. Был занят обширный плацдарм. Однако высаженный полк был мало обучен и слабо вооружен. Под натиском противника десантники вынуждены были оставить Судак. В районе Малого Таракташа они были окружены и расстреляны (ок. 800 чел). Уцелевшие ушли в лес. В 1-й партизанский р-н с Селиховым пришло ок. 350 бойцов, с января по июнь 1942 Селихов возглавлял 2-й партизанский р-н и одновременно командовал сводным отрядом бывших десантников. Погиб в бою в феврале 1943. Судакский десант не выполнил своей главной задачи - соединиться с Феодосийским десантом, все же он отвлек на себя значительные силы противника. После ликвидации судакского десанта началась подготовка к большой карательной операции против партизан. Воинские части оккупантов разместились по окружающим селам и 14 февраля 1942 начали наступление в горы со стороны Судака, Суук-Су, Эль-Бузлы, Орталана, заметно превосходя партизан в живой силе и вооружении. 15 февраля 1942 каратели прорвались к партизанскому лагерю. После двухчасового боя партизаны отступили. В этих боях погибла семья Сацюк. Опасаясь нового десанта, гитлеровцы сожгли прибрежные постройки, вырубили приморский парк, уничтожили все деревья, кустарники и виноградники вдоль берега на расстояние 200 м от моря. Пляж был огорожен колючей проволокой и заминирован. В невероятно тяжелых условиях партизаны продолжали боевые действия, вели диверсионную работу, разведку. 13 апреля 1944 воины 16-го стрелкового корпуса Отдельной Приморской армии генерала Бирюзова овладели Феодосией. Передовые отряды двинулись к Планерскому и Судаку. Противник отступал по двум направлениям: по шоссе Старый Крым – Белогорск – Симферополь и через Судак – Алушту – Ялту. 12 апреля Старый Крым был освобожден партизанами. Противник, натолкнувшись на непредвиденное препятствие в Старом Крыму, двинулся в направлении Судака. К.И.Про-валов вывел передовой отряд и артиллерию во фланг отступающему противнику. Разведчики перекрыли пути отхода. Стрелковая дивизия под командованием Г.Т.Василенко закрыла долину с севера. Сюда же вышли танки майора Малышева и батальон автоматчиков майора Полевика. Бой за Судак начался в 5 часов утра 14 апреля. Освобождению Судака сухопутными войсками предшествовал воздушный удар по порту и оборонительным сооружениям. Во время бомбардировки фашистских войск в Судаке был подбит самолет майора А.О.Хвостова, и он повторил подвиг Гастелло, направив самолет на вражескую колонну. Авиация потопила в Судакской бухте три самоходные баржи с войсками противника, не дав ему эвакуироваться морем. Имеется свидетельство о действиях нашей авиации в Судаке. 19 апреля 1944 в сводке Совинформбюро были опубликованы показания пленного командира взвода 6-й роты тяжелых минометов 2-й румынской горнострелковой дивизии лейтенанта Мурешану: “Наша рота 13 апреля прибыла в Судак. Там скопилось много немцев и румын. Немцы грузились на баржи. Как только три баржи, переполненные солдатами, отчалили от берега, налетели русские штурмовики. На наших глазах все три баржи пошли ко дну. После этого румынские солдаты категорически отказались садиться на суда. На причалах поднялась невообразимая суматоха. Приказы офицеров не выполнялись. Немцы тоже прекратили погрузку. Они бросили вооружение, военное имущество и удрали по направлению к Алуште. Когда я вернулся в свою роту, меня окружили 300 солдат из разных подразделений и заявили, что они решили сложить оружие. Я тоже вместе со всеми сдался в плен русским”. “Наступая вдоль побережья Черного моря, наши войска заняли город Судак, разгромив в этом районе большое скопление немецких и румынских войск. По неполным данным, в течение дня захвачено у немцев 160 орудий, 310 пулеметов, 5 тысяч винтовок и автоматов...” (из сообщений Совинформбюро). На рассвете 14 апреля первым ворвался в Судак танковый взвод младшего лейтенанта В.Л.Савельева (244-й танковый полк, позднее получивший наименование “Феодосийского”). Ведущий танк вскоре был подбит самоходной пушкой. Второй танк был подбит в районе совр. здания исполкома, при этом погибли командир орудия Андрей Князев и радист Михаил Сергеев; контуженного механика-водителя Николая Грушина спас В. Савельев. За подвиги при освобождении Судака В. Савельеву было присвоено звание Героя Советского Союза. На одном из танков, корректируя огонь артиллерии, в сторону Судака продвигался капитан Н. Мищенко. Танк подорвался на мине, Мищенко перебрался на другой танк и продолжал докладывать на командный пункт оперативную обстановку. В районе русского кладбища танк был подбит, капитан Мищенко погиб. Захватив вражеский штаб и преследуя противника, к вечеру того же дня части с боем вступили на окраину Алушты. За годы оккупации, а также при отступлении захватчиками были разрушены хлебопекарня, электростанция, санатории и дома отдыха, Дом культуры, школы, больница. Фашисты взорвали родильный дом, построенный незадолго до начала войны, расхитили 2,3 млн. бутылок шампанского на заводе “Новый свет”. При отступлении разрушили 8 мостов, шоссейные дороги. Мраморные плиты Холма Славы в Судаке хранят имена 240 патриотов, в том числе 213 местных жителей, отдавших жизнь в борьбе с фашизмом. В память о Судакском десанте под командованием Н.Г. Селихова на набережной установлен мемориальный знак. Судакская городская школа 1 носит имя Героя Советского Союза А.Е. Чайки. Память о подвиге солдат и партизан увековечена в названиях улиц: Танкистов, 14 апреля, Десантников, Савельева, Андрея Князева, Партизана Сысоева, Семьи Сацюк, Майора Хвостова, М.Мищенко, Партизанская, Маршала Еременко, Бирюзова.

После завершения Керченско-Феодосийской десантной операции, командование Кавказского фронта (командующий генерал-лейтенант Д. Т. Козлов) потребовало от командования Черноморского флота (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) высадки отвлекающего десанта в районе Судака с целью поддержки советских войск, наступавших от Керчи и Феодосии. Десант формировался и выходил из Новороссийска. Первая группа десанта была высажена в ночь с 5 на 6 января 1942 года в посёлке Новый Свет у мыса Чеканный (Чеканын-Кая) (подразделения 226-го горно-стрелкового полка, 218 человек). Высадка производилась с эсминца «Способный» и сторожевого катера. Десантники незамеченными проникли в тыл противника. Однако при попытке захватить комендатуру в Новом Свете погиб командир группы и несколько бойцов, а несколько человек были захвачены и убиты на месте крымскими татарскими коллаборационистами. Остальные десантники ушли в лес, 11 января при прочесывании местности противник захватил 51 пленного. Остатки группы скрывались в лесу до прихода основных сил полка, не ведя активных действий. 16 января она соединилась с десантом в Судаке. Обращает на себя внимание явное пренебрежение к жизни бойцов - эта группа была передовым отрядом десанта, план которого ещё не был разработан (его утвердили только 10 января, после чего и началась подготовка к основной десантной операции).

Основной десант высаживался в ночь на 16 января 1942 года непосредственно в Судакской бухте (главные силы 226-го горно-стрелкового полка из состава 63-й горнострелковой дивизии 44-й армии, командир майор Г. Н. Селихов, численность 1 750 человек, с четырьмя орудиями). Высадка производилась при семибалльном шторме и ураганном ветре с крейсера «Красный Крым», эсминцев «Сообразительный» и «Шаумян», канонерской лодки «Красный Аджаристан», 6 катеров «морской охотник» при артиллерийской поддержке линкора «Парижская коммуна» и эсминцев «Безупречный» и «Железняков». В операции также участвовали две подводные лодки, выполнявшие роль плавучих маяков. Командующий операцией - контр-адмирал Л. А. Владимирский. В Судаке были только румынские части, бежавшие после начала артобстрела. К вечеру 16 января десантники захватили Новый Свет, Кучук Таракташ (Малый Таракташ) и Биюк Таракташ (Большой Таракташ, ныне Дачное). В некоторых из этих пунктов имели место ожесточённые бои, в которых советские десантники потеряли до 100 человек, а немецко-румынские войска - до 300 солдат. Десант занял круговую оборону - по роте солдат перекрыли дороги на Алушту и Грушевку, вокруг Судака также укрепилась 1 рота с двумя орудиями. Основные силы полка выдвинулись к Феодосии, но попали под удар немецких войск.