Святые отцы о страхах и переживаниях. Святые отцы о грехе винопития. Кто во всем виноват, разве дьявол
Преп. Антоний Великий : "Зло прилепляется к нашему естеству, как ржавчина к меди или грязь к телу. Но, как не медник произвел ржавчину и не родители - грязь на своих детях, так и не Бог произвел зло. Он вложил в человека совесть и разум, чтобы он избегал зла, зная, что оно вредно для него и ведет к мучениям. Следи же за собой внимательно: увидев какого счастливца в силе и богатстве, ни под каким видом не хвали его. Но тотчас представь перед собою смерть, и ты никогда не пожелаешь ничего худого".
Макарий Великий : "Человек по своей природе изменчив. Поэтому как тот, кто упал в глубину порока и порабощен грехами, может обратиться к добру, так и тот, кто запечатлен Духом Святым и наполнен небесными дарованиями, свободен вернуться ко злу. Некоторые, вкусившие Божией благодати и ставшие причастниками Святого Духа, когда теряют осторожность и бдительность, духовно гаснут и становятся хуже, чем они были раньше. Это случается не потому, что Бог меняется или благодать Духа угасает, а потому, что сами люди теряют благодать и поэтому совращаются и впадают во множество зол".
Преп. Исаак Сирин : "Когда человек, помня о прежних грехах, наказывает себя, тогда Бог с благоволением взирает на него. Бог радуется, что за уклонение от Его пути человек сам возложил на себя наказание, - это служит признаком искренности покаяния. И чем более грешник принуждает себя, тем больше умножается к нему благоволение Божие".
Авва Дорофей : "Если у кого-нибудь хоть одна страсть обратится в навык, то она будет мучить его. Иногда человек совершает множество добрых дел, но один злой навык может превозмочь их все. Например, если у орла хоть один коготок запутается в сетке, то он весь попадет в неволю. Так и душа по причине одной страсти может попасть в руки врага. Потому не допускайте, чтобы хоть одна страсть обратилась в навык, но молитесь Богу день и ночь, чтобы не впасть в искушение. Если же и окажемся побежденными по своей немощи, то понудим себя тотчас же встать, начнем плакать перед благостью Божией, будем снова бодрствовать и подвизаться. И Бог, видя наше доброе устремление, смирение и сокрушение сердечное, подаст нам руку помощи и сотворит с нами по Своей милости".
Прав. Иоанн Кронштадтский : "Всю жизнь следи за своим сердцем и присматривайся, что препятствует его соединению с Богом. Это да будет для тебя наука наук, и ты при помощи Божией навыкнешь быстро замечать, что отдаляет тебя от Бога, а что приближает к Нему. Лукавый очень старается стать между нашим сердцем и Богом. Именно он отдаляет нас от Бога разными страстями: похотью плоти, похотью очей и гордостью житейской".
"Наука наук - побеждать действующие в нас страсти. Великая мудрость, например, ни на кого не сердиться и ни о ком не мыслить зла, хотя бы кто и причинил нам зло. Мудрость - презирать корысть и любить нестяжание, презирать лакомства и довольствоваться простой пищей, вкушаемой умеренно. Мудрость - никому не льстить, но всегда безбоязненно говорить правду; мудрость - не прельщаться красотой лица, но уважать во всяком человеке красоту образа Божия. Мудрость - любить врагов и не мстить им ни делом, ни словом, ни мыслью. Мудрость - не собирать себе богатства, но подавать милостыню бедным, чтобы приобрести сокровище на Небе. Увы! Мы чуть ли не изучили все науки, а удаляться греха вовсе не научились и, таким образом, часто оказываемся совершенными невеждами в нравственной науке. И выходит, что истинно мудрые были святые, ученики истинного Учителя-Христа, а мы так называемые ученые - невежды, и, часто, чем ученее, тем больше невежды, потому что не познали самого главного, а порабощаемся различными страстями".
Старец Никон : "Если каждое слово, дело и помышление кладет на нас печать, то и надо принять все меры к сохранению себя от всего вредного. И епископ Игнатий Брянчанинов, и святые отцы пишут, что очень часто, почти всегда мы не чувствуем вреда для себя от вредного дела непосредственно после этого вредного дела; этот вред сказывается через некоторое время. Получается плод от принятого в себя зла, который дает себя почувствовать различными своими проявлениями. Это может каждый видеть на себе, пожиная горький плод своих ошибок и увлечений. Не видит и не чувствует только тот, кто вообще не внимает себе и не рассматривает себя, свое душевное и сердечное состояние при свете Святого Евангелия и отеческих писаний, иначе говоря - проводит рассеянную жизнь. Часто вредное дело не кажется вредным. Это вражье обольщение. Не следует доверять себе, своему сердцу и рассуждению. В решении вопроса, что вредно и что не вредно, надо руководствоваться указаниями Евангельского Писания и уставами Церкви Православной и святых отцов, а также советами духовного отца или старцев, которые от опыта своего и духовной жизни могут дать назидание".
Епископ Александр (Милеант). Сущность Христианства

Преподобный Ефрем Сирин:
Страх Господень - кормчий души.
Страх Господень во всяком занятии подает благодать боящимся Господа.
Страх Господень - источник жизни.
Страх Господень просвещает душу.
Страх Господень истребляет лукавство.
Страх Господень умерщвляет всякое другое пожелание.
Страх Господень ослабляет страсти.
Боящийся Господа не преткнется, потому что ходит во свете заповедей Его.
Бойся Господа, и будет Он тебе стеною, и в день кончины обретешь благодать.
Страх Божий да будет всегда пред очами твоими, и грех не возобладает тобой.
Великий свет в душе - страх Господень, который изгоняет из нее тьму и делает ее чистой.
В ком есть страх Божий, тот не бывает беспечен, потому что всегда трезвится.
В ком есть страх Божий, тот легко спасается от козней врага. Враг ни в чем не уловляет его, потому что он из страха не позволяет себе плотских удовольствий.
Кто же не имеет страха Божия, тот открыт нападениям диавольским.
Кто не имеет страха Божия, тот парит умом и равнодушен к добру, спит без меры и нерадит о делах.
Кто всегда имеет страх Божий и у кого сердце чистое, тот не любит злословить других, не услаждается чужими тайнами, не ищет себе отрады в падении других.
Страх Божий - вершина познаний; где нет его, там не найдешь ничего (истинно) доброго.
Преподобный Антоний Великий:
Свет, войдя в темный дом, изгоняет из него тьму и освещает его. Так страх Господень, войдя в сердце человеческое, разгоняет мрак его, наполняет его всеми добродетелями и премудростью.
Авва Евпрений:
Если человек будет смиряться, если будет бескорыстен, если воздержится от осуждения, то придет к нему страх Божий.
Преподобный авва Исаия:
Совершенство всего монашеского жительства заключается в том, что человек достигает страха Божия в духовном разуме и внутренний слух начнет внимать совести, направленной по воле Божией.
Если человек говорит, что боится Бога, но не находит в себе страха Божия, когда он нужен, чтобы обуздать гнев, дерзость, покушение учить другого тому, чего сам не узнал опытом, чтобы обуздать человекоугодие, или искание славы человеческой, или какую-либо другую страсть,- все подвиги такого человека суетны.
Страх Божий возрастает и усиливается в сердце того человека, который отражает от себя славу человеческую смиренномудрием.
Свидетельство веры в Бога заключается в исполнении заповедей Божиих, а свидетельство страха Божия заключается в тщательном повиновении совести.
Страх Божий - хранитель и защитник души; он - страж ума, этого царя, владычествующего над внутренним человеком; он поражает всех врагов царя.
От постоянного помышления о Суде Божием рождается страх Божий; попирающий же совесть утрачивает добродетели.
Проси Бога от всей крепости твоей, чтобы Он ниспослал страх Свой в сердце тебе. Страх Божий умерщвляет все страсти, борющие несчастную душу, чтобы отлучить ее от Бога и овладеть ею.
Если тебя прославляют и ты с услаждением принимаешь похвалу,- нет в тебе страха Божия.
Если скажут о тебе что-нибудь несправедливое и ты смутишься, то нет в тебе страха Божия.
Если ты посещаешь славных мира с намерением свести с ними короткое знакомство и дружбу, то нет в тебе страха Божия.
Если ты стыдишься подобных тебе грешников, чтобы не увидели тебя грешащим, насколько больше ты должен страшиться Бога, Который совершенно видит тайны сердца твоего.
Если ты последуешь водительству страха Божия, никакая страсть не сможет насильно владеть тобою.
Горе небоящимся Бога, ибо они впадут во многие грехи и будут наказаны в этой и в будущей жизни.
Кто имеет страх Божий, тот в чистоте приносит плоды добродетели и отсекает ветви.
Источник всех добродетелей - страх Божий.
Тот, в ком есть страх Божий, заботится о том, чтобы не нашлось в нем недостатка в какой-либо добродетели.
Преподобный Пимен Великий:
Человек нуждается в смиренномудрии и страхе Божием всегда, как в дыхании.
Авва Серапион:
Как телохранители царя, предстоя ему, не могут оглядываться ни направо, ни налево, так и человек, предстоя Богу и ощущая страх Его, не может ни на что иное обращать внимание.
Изречения безымянных старцев:
Имеющий страх Божий имеет сокровище, исполненное благ: страх Божий хранит человека от греха.
Святитель Василий Великий:
Если страх Божий не управляет нашей жизнью, не может освятиться тело.
Как пригвожденные остаются неподвижными и бездейственными, так и объятые страхом Божиим избегают всякого страстного обуревания грехом.
Удерживаемый страхом от всякого недостойного поступка не лишен сил ни для какой добродетели, но совершен и не имеет недостатка ни в одном из совершенств, свойственных человеческой природе.
Зная, что крепок наш Владыка, бойтесь Его крепости и не отчаивайтесь в Его человеколюбии. Для того чтобы не делать неправды, хорош страх; а для того чтобы, однажды согрешив, не вознерадеть о себе по безнадежности, хороша надежда на милость.
В ком ясно напечатлено ожидание угрожающего, тому страх не дает времени впадать в необдуманные поступки или помышления.
Святитель Григорий Богослов:
Где страх Божий, там соблюдение заповедей; где соблюдение заповедей, там очищение плоти - этого облака, омрачающего душу и препятствующего ей ясно видеть Божественный луч. Но где очищение, там озарение, озарение же есть исполнение желания для стремящихся к предметам высочайшим или к Высочайшему, Тому, кто выше всего высокого.
Святитель Иоанн Златоуст:
Славнее всех люди, имеющие страх Божий, хотя бы они были доведены до крайней бедности.
Страх Божий составляет истинное блаженство.
С того времени, как кто-либо познает страх Божий, он всецело предает себя Богу и уже не может располагать сам собой, потому что подчиняет себя закону Божию.
Тот, кто сохранил страх Божий, преследует ложь, имея судью в собственной совести. Впавший в забвение страха Божия обрекается на непрестанные заботы, беспокойства и скорби.
Подлинно, ничто так не губит человека, как потеря страха Божия, и, наоборот, ничто так не спасает, как обращение взоров к Богу.
Преподобный Исаак Сирин:
Страх Божий вводит нас на корабль покаяния, который пересекает греховное море жизни и идет к божественной пристани - любви.
Преподобный Иоанн Лествичник:
Когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи его.
Умножение страха Божия есть начало любви.
Преподобный авва Дорофей:
Человек приобретает страх Божий, если имеет память смерти и память мучений; если каждый вечер испытывает себя - как он провел день и каждое утро - как прошла ночь; если не будет дерзким в обращении и, наконец, если будет находиться в близком общении с человеком, боящимся Бога.
Страх Божий и чувство Его праведного воздаяния сокрушают плоть и кости подобно камню, опускаемому машиной и давящему виноград, прежде истоптанный в точиле. Ибо сначала ногами истаптывают виноград, а потом сдавливают его камнем, чтобы выжать последние соки. Так и страх Божий делает то, что человек становится попранием всех людей. А когда сотрется вконец гордыня его и тщеславное мудрование плоти его, тогда ниспадает на него свыше легчайший и благой камень - святое смирение. И выжимает из него всю сырость плотских удовольствий и страстей, и делает благоугодной и добротной душу, таким образом смирившуюся и сокрушившуюся слезами, истекающими как река. И эту душу делает источником живой воды, врачующей раны грехов и смывающей их нечистые крови. И весь человек делается белее снега.
Блаженный Диадох:
Как раны на теле, если не очистить их и не подготовить, как должно, не чувствуют лекарств, а когда очищены, чувствуют действие их и тем самым совершенно исцеляются, так и душа: пока остается нерадивой, покрыта проказой сластолюбия - не может чувствовать страха Божия, даже если бы кто непрестанно толковал ей о Страшном Суде Божием. А когда начнет очищаться, углубленно внимая себе, тогда начинает чувствовать, как некое живительное врачевство, страх Божий, пережигающий ее, как в огне, неким действием обличений, и таким образом, мало-помалу очищаясь, достигает наконец совершенного очищения. При этом насколько в ней возрастает любовь, настолько же умаляется страх, пока не придет она в совершенную любовь, в которой нет страха, но совершенное бесстрастие, производимое действием славы Божией. Да будут же нам в непрестанную похвалу похвал, во-первых, страх Божий, а наконец, любовь - полнота совершенства во Христе.
Святитель Димитрий Ростовский:
Петр говорит: "Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный" (Лк. 5, 8). Петр исповедует себя грешником и произносит над собой осуждение быть недостойным лицезрения Христова. Он как бы заточает и изгоняет самого себя от лица Христова, как бы говорит: стыжусь грехов моих, боюсь же лица Твоего. О Правосудный, видящий сокровенное! Я не смею смотреть на Тебя, недостоин быть пред лицом Твоим, но достоин далеко от Тебя стоять, как осужденный и изгнанный. Но "куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу?" (Пс. 138, 7). Ты Сам уйди на время от меня, как уходит солнце от этого видимого полушария и потом снова сияет. Уйди от меня. Свет мой, со страхом правосудия Твоего, которого я ужасаюсь, пока я не спрошу совесть мою, не исследую подробно грехи мои и не произнесу суда над самим собою. Тогда снова воссияй мне, Солнце мое, озаряя меня лучами благодати Твоей.
Таково-то значение слов Петра, таков смысл, такова тайна. О добрый образ спасения грешников! О доброе наставление всем! Хочешь ли, грешник, не быть осужденным на Страшном Суде Божием? Осуди самого себя, предупреждая Суд Божий твоим самоосуждением. Не напрасно говорит апостол: "...если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы" (1 Кор. 11, 31). Если каждый из нас научится знать и судить свои грехи, то избавится от вечного осуждения.
С кем Бог, тот делает все доброе и с ним происходит все доброе, а с кем нет Бога, тот делает все злое и с ним делается все злое. "Если Бог за нас, кто против нас?" (Рим. 8, 31), если же нет Бога с нами, то все враги наши восстают на нас и одолевают нас. Если Бог с нами, то и паутина будет для нас твердой каменной стеною; если же нет Бога с нами, то и твердые каменные стены будут паутиной, не защитят нас. С кем Бог, тому и благо, а кто без Бога, тому горе.
С кем же есть Бог и с кем нет Его, на это легко отвечать каждому: кто добродетелен, богоугоден, при том Бог пребывает, а кто злое творит и Бога прогневляет, при том нет Бога. С добрым человеком Бог, а со злым нет. Справедливо то, что Бог, Своею всемогущей, всесодержащей и всеуправляющей силой, есть при всяком человеке, так же при злом, как и при добром, как везде сущий и все исполняющий. "Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Мф. 5, 45). Он и жизнь всех содержит - добрых и злых, праведных и неправедных, "ибо мы Им живем и движемся и существуем" (Деян. 17, 28). Но Своею особенной благодатью, милосердной, спасающей, помогающей, покрывающей и соблюдающей, Он находится не со всяким человеком, а только с тем, кто, обратив к Нему умственные очи с сердечной любовью и со страхом, всегда видит Его пред собою, по слову Давидову: "Всегда видел я пред собою Господа" (Пс. 15, 8), и ради присутствия Его, ради любви и страха, все, что делает, говорит и помышляет, делает богоугодно, говорит истинно, помышляет благо, часто повторяя себе слова: "Жив Господь, пред Которым я стою", или, говоря пространнее, жив Господь, пред всевидящими очами Которого я хожу, стою, делаю, ем, пью, говорю, беседую, помышляю, и все, что ни творю, творю пред Его взорами и потому не смею что-нибудь плохое сделать, или сказать, или помыслить...
Почему человек преступает заповеди Божии, добрые, святые, душеспасительные? Потому, что нет Бога пред ним. Почему дерзает обижать ближних, грабить, похищать, насиловать, озлоблять? Потому, что нет Бога пред ним. Почему вор крадет, разбойник разбойничает, бесстыдник сквернословит, лжец лжет, клятвопреступник клянется во лжи, досадитель досаждает? Почему корыстный судья неправедно судит, лживый свидетель лжесвидетельствует, злобный коварствует? Потому, что нет Бога перед ними, нет страха Божия у них, не помнят о Боге, ни суда Его не боятся, ни мук вечных, ни Царствия Небесного не ждут. Нет Бога перед ними, и оскверняются их пути на всякое время. О, если бы Бог был перед очами грешника, если бы грешник помнил о будущем Суде и наказании, то не дерзал бы согрешать и прогневлять Бога, Судию Своего и Мстителя!
Где нет присутствия Господня, где люди не имеют перед очами Бога, где не смотрят на Бога, там бывает не что иное, как присутствие бесов и бесовская злоба.
Святитель Тихон Задонский:
Окружаемая и хранимая страхом Божиим душа бывает неподвижна ни на какое зло. И если какое искушение бесовское и злая мысль приходит ей, сразу ужасается и взывает к Богу: "Господи, помоги мне!" и так против зла стоит и борется. Потому страх Божий - корень всех благ. "Начало мудрости - страх Господень" (Пс. 110, 10). Ибо кто премудр? Тот, кто везде и всегда осторожно поступает и невидимого Бога видит перед собой. "Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые" (Еф. 5, 15). Начало этой премудрости есть страх Господень. Страху же Господню человека "научает" Божия благодать (Пс. 33, 12).
Страх Божий рождается от рассуждения о свойствах Божиих. О том, что Бог - вездесущ и знает всякое дело, слово и помышление. Что Бог ненавидит всякое беззаконие и всякое зло. Что Бог - Праведный Судия и всякому воздаст по делам. Что перед Ним и самые ангельские чины трепещут. Что Бог содержит весь свет в Своей руке. Что Бог, в мгновение ока, может в самом действии греха погубить грешника праведным судом. Что Бог за грех уготовал вечный огонь...
В доме ли я сижу - Господь Бог со мною; выйду ли из дому - Он не оставляет меня. По пути ли иду - Он со мною. В городе ли, в пустыне ли, с людьми или без людей,- не отступает от меня Господь. Не вижу Его, ибо хожу верою, а не видением, но делаю ли, или говорю, или мыслю - перед Ним все делаю, говорю или мыслю. На молитве ли стою - перед Ним стою, Он на меня смотрит и видит меня, видит, когда я сижу и встаю, и разумеет помышления мои. Перед Ним я преклоняю колени мои, и припадаю, и поклоняюсь, и вздыхаю, и молюсь Ему, и прошу, и ищу у Него милости, но Его Самого не вижу. К Нему простираю руки мои и очи мои, но Его Самого не вижу. Это размышление мое учит меня всегда и везде бояться Тебя, о Боже, и трепетать, со страхом и опасением жить и обращаться, делать, говорить, мыслить и что-либо начинать, как дети перед отцом своим, подданные перед царем своим.
Святитель Феофан Затворник:
"Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище, то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге" (Притч. 2, 3-5). Корень богоугодной жизни - страх Господень. Когда придет он, то, как творческая сила, все в тебе перестроит и воссоздаст в тебе прекрасный порядок - космос духовный. Как стяжать страх Божий? Он в тебе есть, только заглушен, воскреси его. Для этого дай голос разуму твоему и открой сердце твое для принятия внушений Истины. До сих пор разуму не давали слова, он был в рабстве и не смел говорить здравые речи; пусть теперь говорит. Он начнет речь о Божием вседержительстве, держащем тебя и могущем бросить в каждое мгновение; о Божием вездесущии и всеведении, все в тебе видящем и гневающемся на тебя за все худое в тебе; о Божием правосудии, готовом наказать тебя сейчас, но удерживаемом до времени милостью; о смерти, в каждое мгновение готовой схватить тебя и предать суду и воздаянию. Слушай и вводи сердце твое в чувство этих истин. Пробудишь чувство - придет вместе с тем и страх Божий. Это заря жизни.
Страх Господень ненавидит неправды, досаждения же и гордыни (Притч. 8, 13). А если ненавидит, то прогонит их; если прогонит, то душа станет чиста от них и поэтому явится правой пред Господом. А это и есть все, чего теперь с такой заботою ищем. Стало быть, восстанови в себе страх Божий и поддерживай его - и будешь обладать самым могущественным средством к самоисцелению. Страх Господень не допустит тебя согрешить, и он же заставит тебя делать всякое добро, при всяком к тому случае. И будет у тебя исполняться заповедь: "уклоняйся от зла и делай добро" (Пс. 33, 15), которую дает пророк ищущим истинной жизни. Как дойти до страха Божия? Ищи и обрящешь. Здесь нельзя сказать: то и то сделай; страх Божий есть духовное чувство, сокровенно зачинающееся в сердце от его обращения к Богу. Размышление помогает, помогает и напряжение себя на это чувство, но делом оно дается от Господа. Взыщи его, как дара, и дан тебе будет. И когда дан будет, тогда только слушайся его беспрекословно - он выправит все твои неправды.
Страх Божий как приводит к началу святой и богоугодной жизни, так бывает самым верным блюстителем ее, когда кто, последовав его внушениям, положит это начало. Учит нас этому нынешний апостол, приводя на память грозные суды Божии и наказания, еще здесь явленные над не покоряющимися Его воле. "Ангелов согрешивших не пощадил" (2 Пет. 2, 4). Были чисты и в пресветлом обитали жилище. Но как только согрешили, низвержены во мрак преисподней. Нас ли с тобою пощадит, если пойдем против воли Его?! Разлилось нечестие при Ное. Бог навел потоп и всех погубил, исключая восемь душ семейства Ноя. Не посмотрел, что было много нечестивых. Над тобою ли одним станет Он раздумывать - погубить тебя или нет, когда не станешь слушать голоса Его?! Долго терпел Господь Содом и Гоморру. Они же вместо вразумления спешили на верх нечестия, за то, когда не чаяли, поражены огнем, во образ вечного огня, ожидающего нечестивых. Не миновать и тебе этого огня, если пойдешь теми же путями. Приводи все это на память, сидя сам с собой, особенно в ночной тишине и темноте, и, возгревая тем страх Божий, страшись греха, как если бы в нем подкрадывался к тебе пламень огня вечного.
Святитель Филарет, митрополит Московский:
Если в присутствии царя мы не позволим себе никакой небрежности, а тем более неприличия, но стараемся, чтобы всякое наше слово, всякое движение было ему угодно, тем более представляющий себя в присутствии Божием не позволит себе никакого греха, поревнует о святом деле угодном Богу.
Святитель Игнатий (Брянчанинов):
Страх Божий невозможно уподобить никакому ощущению плотского, даже душевного человека.
Страх Божий - ощущение совершенно новое. Страх Божий - действие Святого Духа.
Желающий приступить к Богу для служения Ему должен предаться руководству страха Божия.
Высоко и вожделенно ощущение страха Божия! При действии его часто ум притупляет свои очи, перестает произносить слова, плодить мысли: благоговейным молчанием... выражает сознание своего ничтожества и невыразимую молитву, рождающуюся из этого сознания.
Страшен тот Суд, который ожидает всех людей после общего воскресения; страшен и тот суд, который ожидает каждого человека после его смерти... С какой другой целью Господь возвестил нам о нем так ясно, как не с целью возбуждать в нас душеспасительный страх?
Есть два страха: один - вводящий, другой - совершенный; один - свойствен начинающим, так сказать, благочествовать, другой - составляет принадлежность совершенных святых, достигших в меру любви.
Кто исполняет волю Божию из-за страха мук, тот... еще новоначальный. Другой же исполняет волю Божию из-за самой любви к Богу... Эта любовь приводит его в совершенный страх, потому что такой страшится и соблюдает верность воле Божией не для того, чтобы избегнуть муки, но потому, что, вкусив самой сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться ее.
Духовное ощущение страха Божия, благоговения и умиления сопутствует молитве душевной.
…молитва весьма часто и по большей части сопутствуется слезами. Человек тогда отчасти познает, что значит блаженное бесстрастие, он начинает ощущать чистоту, а от чистоты живой страх Божий, снедающий дебелость плоти наводимым странным, до сих пор не знакомым человеку ужасом от ясного ощущения своего предстояния перед Богом.
Страх Божий да наставит нас трезвению, осторожности, а изучение Слова Божия и жизнь по Слову Божию да доставят нам духовное рассуждение, которое есть двери в чертог добродетелей.
Первое духовное проявление любви к Богу открывается в ощущении страха Божия, который, по свидетельству Священного Писания, есть начало премудрости (Пс. 110, 10).
Ощутив страх Божий, ощутив от действия страха Божия при молитве твоей присутствие Бога, безвидно, духовно увидишь Невидимого, познаешь, что молитва есть предстояние на Страшном Суде Божием.
Преподобный Ефрем Сирин:
"Не бойтесь убивающих тело... бойтесь Того, Кто... может ввергнуть в геенну" (Лк. 12, 4-5).
Кто боится Господа, тот выше всякого страха, тот устранил и оставил далеко за собой все страхи века сего. Далек он от всякой боязни, и никакой трепет не приблизится к нему.
Где преобладает страх Божий, там господствует смирение, туда и Бог нисходит, вселяется в такую душу, и обитает, и пребывает в ней, и делается как бы стражем ее, и гонит прочь все другие страхи.
Преподобный Симеон Новый Богослов:
Боящийся Бога не боится ни устремления против него бесов, ни их немощных нападений, ни угроз злых людей. Будучи весь как некий пламень и палящий огонь, он, даже когда проходит по темным и неосвещенным местам, обращает в бегство демонов, которые больше, чем он от них, бегут от него, чтобы не быть опаленными исходящим от него лучом божественного огня.
Святитель Феофан Затворник:
"Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь Того, Кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам. Того бойтесь" (Лк. 12, 4-5). Самый большой у нас страх - это страх смерти. Но Господь говорит, что страх Божий должен быть выше страха смертного. Когда так сложатся обстоятельства, что необходимо или потерять жизнь, или поступить против внушений страха Божия, лучше умри, но не иди против страха Божия. Потому что если пойдешь против страха Божия, то, по смерти телесной, которой все-таки не миновать, встретишь другую смерть, которая безмерно страшнее всех страшнейших смертей телесных. Если бы это последнее всегда имелось в мысли, страх Божий не ослабевал бы в нас и не было бы у нас никаких дел, противных страху Божию. Положим, что восстают страсти. В то время, когда они восстают, совесть, оживленная страхом Божиим, требует идти им наперекор; отказ требованию страстей кажется расставанием с жизнью, убиванием тела. Потому-то, когда воз родятся последнего рода тревожные чувства и начнут колебать совесть, поспеши восставить страх Божий и страх Суда Божия с его последствиями. Тогда опасение страшной смерти прогонит опасение смерти слабейшей и тебе легко будет устоять в требованиях долга и совести. Вот как исполняется то, что сказано у Премудрого: "...помни о конце твоем, и вовек не согрешишь" (Сир. 7, 39).
Святитель Тихон Задонский:
Люди боятся человека, но Бога не боятся. Боятся "убивающих тело, души же не могущих убить", но не боятся "Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне" (Мф. 10, 28). Боятся потерять временную жизнь, но не боятся потерять жизнь вечную. Боятся лишиться богатства, славы, чести и утешения, но не боятся лишиться вечных благ, чести, славы и утешения райского. Боятся уз, темницы и временной ссылки, но не боятся вечной темницы, уз и ссылки. Боятся временного бесчестия, но не боятся бесчестия вечного. К ним относятся эти слова: "Там убоятся они страха, где нет страха" (Пс. 52, 6).
Убоимся же, возлюбленные, Единого Бога, чтобы ничего и никого не убояться. Ибо кто поистине боится Бога, тот никого и ничего не боится (Пс. 25, 32, 33, 35 и 36). Кто боится одного Бога, тот все находит в Боге; ему Бог - честь, слава, богатство, утешение, жизнь и все блаженство, хотя бы он и лишился чести от людей, славы, богатства, утешения и жизни. Потому что кто боится Бога, тот находится у Него в милости, ибо боится прогневать Его и оскорбить. А кто находится в милости у Бога, что ему бояться немилости и жестокости врагов? Бог - все, и кроме Бога все - ничто, и злоба всех, диавола и злых людей, - ничто.
Чтобы спастись от временного мучения и смерти, человек оставляет все; чего же он не оставит, если страх вечной смерти и геенны ударит душу? Непременно этот страх и печаль о спасении души убедят оставить все житейское, о чем сыны века сего пекутся: заботы о богатстве, чести, славе и сладострастии изгонят из сердца и, как вихрем пыль, всю эту суету развеют. Не откажется такой человек претерпеть бесчестие, оскорбления, побои, темницу, ссылку и даже смерть, только бы избавиться от вечной беды. Истина эта очевидна тому, кто чувствует страх вечной смерти. Ибо большим страхом уничтожается малый страх, и от большей печали исчезает малая печаль, и большая болезнь делает незаметной малую, как за большим шумом не слышен слабый голос. Печаль века сего и страх временной беды угашаются печалью о спасении души и страхом вечной гибели, как свет свечи - светом солнечным. Этот страх в благочестивой древности вел в пустыни и пещеры, заставлял лучше жить со зверями, чем с беззаконными людьми; лучше питаться травой и кореньями, чем сладкой пищей; лучше скитаться в лесах, чем быть окруженным соблазнами, и прочее. Этот страх колеблет и самих демонов, бесплотных духов. И демоны боятся геенны, на которую осуждены, и пытаются сделать участниками ее сынов человеческих, чтобы не одним в ней мучиться. Удивительно, что люди не трепещут перед тем, перед чем трепещут демоны - духи!
Что делается по страху человеческому - не угодно Богу.
Святой Иосиф, сын Иакова, предпочитает сидеть в темнице, чем согрешить с египтянкой (Быт. 39, 20). Еврейские женщины презирают беззаконное повеление фараона и не убивают дитя мужеского пола, ибо "боялись Бога" (Исх. 1, 17, 21). Три отрока в раскаленной печи (Дан. 3, 21), Сусанна (Дан. 13, 23) - не боятся смерти из-за страха Божия.
Достопамятные сказания:
Некто спросил авву Паисия : "Что мне делать с моей душой? Она бесчувственна и не страшится Бога". Старец отвечал: "Пойди, прилепись к человеку, боящемуся Бога, он и тебя научит страху Божию".
Один из отцов спросил Макария Египетского : "Отчего это - ешь ли ты или постишься,- тело твое всегда сухо?" Старец отвечал: "Палка, которой ворочают горящие угли, непрестанно сжигается огнем; то же бывает и с человеком, если он очищает ум свой страхом Божиим,- этот страх снедает его тело".
Тема человеческих страхов звучит в сегодняшнем мире в полный голос. И поводов для этого на самом деле предостаточно. Как не стать рабом собственных фобий и опасений, как преодолеть боязнь жизни как таковой и не позволить ей стать тотальным препятствием нашего развития? Какое значение имеет борьба со страхом в христианской жизни? Об этом рассуждает .
Человеческие столь же многообразны, сколь многообразно и устроение человеческой души. Кто-то боится смерти, которая неизбежна для человека, кто-то боится боли, кто-то боится болезни и какого бы то ни было страдания, кто-то боится бесчестия и позора, кто-то – и оставленности людьми, кто-то – в целом того, что его жизнь сложится не так, как он бы того хотел. Если прибавить к этому страх темноты, боязнь различных житейских опасностей, страх неизвестности, тоже очень многим присущий, то в конечном итоге оказывается, что человек боится не только чего-то по отдельности, но и всей жизни как некоего универсального факта, перед которым он был поставлен, когда явился в этот мир.
Что является основанием для этого страха? В первую очередь то, что человек зачастую не знает, что такое жизнь, не понимает, зачем она ему дана, и даже когда вроде бы знает и понимает, это знание и понимание не является достоянием его сердца. Поэтому человеку порою оказывается проще не жить, а прозябать, спрятавшись в какую-то норку, затворившись в своей комнатушке и надеясь таким образом отсидеться и избежать каких-то серьезных решений, испытаний, потрясений, без которых жизнь человеческая не проходит.
На самом деле через это и совершается становление человека – через то, что ему приходится испытать в своей жизни немало всего трудного и, в контексте нашего разговора, «страшного». И, безусловно, такое избегание не только лишает боящегося тех или иных важных для его жизни впечатлений, но и деформирует его личность, не дает ей сложиться такой, какой она, по замыслу Божию, могла бы быть. Если человек при этом продолжает плыть по течению, если он воспринимает свою боязнь как некую норму, она может разрушить его – вплоть до того, что возникнет психическое расстройство. Поэтому, безусловно, со страхами нельзя мириться, со страхами нельзя сживаться, нельзя сливаться с ними в единое целое – с ними нужно бороться и их преодолевать на протяжении всей жизни.
Святоотеческий принцип
Для того чтобы страх победить, нужно на него идти
Есть один замечательный принцип борьбы со страхом, который описан у святых отцов и которого можно придерживаться буквально во всех жизненных ситуациях: для того чтобы страх победить, нужно на него идти. Что это значит? Для иллюстрации можно привести в пример совет, который давал своим современникам – монахам – преподобный Иоанн Лествичник: при подверженности ночным бесовским страхованиям отправляться ночью на кладбище и там пребывать в молитве. Сразу оговорюсь, что ни в коем случае не рекомендую кому-то поступать подобным образом сегодня, поскольку этот вид подвига предлагался пустынникам, условия жизни которых значительно отличались от наших. Но общий принцип именно таков. Тебе страшно? Иди туда, где тебе будет очень страшно, и там преодолей свой страх.

Что нужно, чтобы этот принцип в своей жизни реализовать? Нужно, прежде всего, обратиться со вниманием к евангельскому эпизоду, в котором Спаситель приходит к апостолам по водам Генисаретского озера. Для учеников Христовых это момент страха, причем к страху потопления добавляется страх от того, что они видят фигуру Христа, сверхъестественным образом приближающуюся к ним. Что делает в этой ситуации апостол Петр? Он преодолевает свой страх тем же образом, о котором мы говорим: вместо того чтобы зажмуриться, забиться куда-то и не видеть этой пугающей картины, он просит повеления выйти из лодки и идет по бушующим волнам.
Преподобный Исаак Сирин говорит о том, что если ты будешь идти к смерти, то смерть будет бежать от тебя. Речь здесь идет, конечно, не о каком-то явном безрассудстве, а о том, что, меняя отношение к чему-то нас пугающему, мы избавляемся от него в своей жизни. Простой пример: ребенок боится спать в темноте. Есть два пути: оставлять ему на ночь свет, и тогда он до зрелого возраста будет спать при свете, либо взять его за руку и пойти вместе с ним в темноту, обойти всю квартиру – вначале с фонариком, затем на ощупь – и показать, что никто в темноте не прячется. В каждой ситуации нужно смотреть, как мы можем на свой страх пойти. Вот, допустим, еще один распространенный пример: человек боится обратиться к другому человеку, что-то попросить. Такая чрезмерная застенчивость обычно основывается на самолюбии и гордости: человек боится уронить себя в чьих-то глазах, показаться смешным, беспомощным. Это преодолевается достаточно просто: я просто решаюсь и делаю то, чего я боюсь. Нужно постоянно навыкать в этом, начиная с самых элементарных вещей, и тогда мы сможем совладать с собой в моментах уже более серьезных.
Единственное, в чем страх может быть во благо, если говорить о страхе человеческом: он определенным образом человека отрезвляет. Даже в сугубо внешних житейских ситуациях бывает порой, что человек пьян, но возникает экстремальная ситуация, угроза – и он вдруг трезвеет совершенно. То же самое и в отношении нашей внутренней жизни: внезапная, пронзительная мысль о смерти, ощущение угрозы жизни может внутренне отрезвить человека, побудить его прийти в себя и пересмотреть свою жизнь. Но даже верующего человека такие обстоятельства, к сожалению, чаще не отрезвляют, возвращая рассудок, а ввергают в панику, которая, наоборот, рассудка лишает.
Перестать бояться, чтобы выжить
Порою люди говорят: «Ну а как не бояться реальной опасности? Допустим, происходит какое-то стихийное бедствие…» В том случае, когда опасность реальна, бояться для человека естественно: организм приводится в состояние тревоги инстинктом самосохранения. Но и здесь нужно обязательно помнить о том, что поддаваться страху бесполезно, опасность от этого не уменьшится. Наоборот, при сильном испуге человек лишается способности предпринимать активные действия и становится более уязвимым: руки и ноги словно ватные, воздуха не хватает, теряется чувство реальности. А если при этом надо бежать из дома, который объят огнем? А если надо еще кого-то из этого дома вытаскивать? Очевидно, что человек, которому присущ навык в той или иной степени свои реакции контролировать, имеет больше шансов сориентироваться и выбраться, чем тот, кто позволит этому состоянию себя охватить целиком и полностью.
Как этого не допустить? Для того чтобы страх отступил, на первое место должен выйти здравый смысл. Можно при этом говорить себе так: «Я боюсь, мне очень страшно, но именно потому, что мне очень страшно, я должен перестать бояться – – так нужно, чтобы выжить». Нужно осознать, что бояться – это, на самом-то деле, страшнее всего. Страх – это очень мучительное состояние, оно даже хуже того, чего мы боимся, и именно страх в большинстве случаев и убивает, а не само по себе то, что его вызвало. Боясь страха, надо перестать бояться – такая вот формулировка, как ни парадоксально она звучит. А иначе в сложных ситуациях просто не выкарабкаться.
Не только слабость, но и грех
В основе страха всегда кроется недоверие Богу
Если говорить о страхе с духовной точки зрения, в его основе всегда кроется недоверие Богу. Поэтому страх является не просто бедой, не просто слабостью и немощью человека, но в то же время и грехом. Если человек чего-либо в своей жизни боится, это, по большому счету, означает следующее: либо он считает, что Бог в какой-то момент о нем не заботится и о нем забывает, что, безусловно, является хулой на Бога, либо он считает, что Бог его не любит, и это тоже хула на Бога, потому что нет никого, кого бы Господь не любил. Или же человек считает, что по какой-то причине Бог хочет сделать ему то, что будет ему вредно и от чего ему будет плохо, – и это опять-таки хула и страшное недоверие. Это еще и очевидная неблагодарность Богу, но чаще всего, когда нас охватывает какой-то страх, мы совершенно не соотносим его с тем оскорблением, которое мы причиняем Божественной Любви, впуская этот страх в свое сердце. А нужно соотносить. И нужно обязательно себе напоминать слова Евангелия о том, что и малая птица не упадет на землю без воли Отца нашего Небесного и что все волосы на нашей голове сочтены (см.: Мф. 10: 29–30). А после этого полезно сказать такие слова: «Господи, вот как Ты хочешь, что Тебе угодно, чтобы было со мной, то пусть и будет».
Человек, который грешит намеренно, рассчитывая покаяться позже, чаще всего не успевает принести покаяние – он умирает скоропостижно
Бывает, что страх человека основан вроде бы на религиозном чувстве: это боязнь умереть внезапно, не успеть подготовиться к вечности. Но, по словам святых отцов, в частности преподобного аввы Дорофея, Бог никогда не забирает человека, который стремится подготовиться к вечной жизни, прежде, нежели поможет ему это сделать настолько, насколько это для данного человека в принципе возможно. Другое дело, если человек живет бездумно, живет рассеянно – тогда смерть его действительно может быть и неожиданной, и бедственной. Преподобный Исаак Сирин говорит о том, что человек, который грешит намеренно, рассчитывая покаяться впоследствии, чаще всего не успевает принести покаяние, потому что умирает скоропостижно. Но если мы боремся со своими грехами и страстями и искренне каемся в случае преткновения, нас не должна как-то особенно смущать мысль о внезапной кончине. Каждый человек умирает тогда, когда его призывает Господь, – своей ли естественной смертью или в результате экстремальных ситуаций. И в этой мысли наше сердце должно учиться находить для себя отраду и успокоение. Потому что всё, что делает с нами Господь, делает Он по Своей милости и любви.
— Человеку свойственно многого в жизни бояться, это естественно. А патологический страх — это, наверное, такой страх, который парализует волю и настолько овладевает человеком, что тот утрачивает способность действовать самостоятельно. Такой страх не предупреждает от опасности, а отравляет жизнь человека.
— Почему один человек боится меньше, а другой человек в такой же ситуации — гораздо больше, доходя до этого самого патологического страха?
— Это вопрос скорее не к священнику, а к психологу. Назову лишь одну причину, которая мне лично, как священнику, представляется тоже серьезной причиной, и которая лежит в основе очень многих страхов. Это маловерие.
В Священном Писании есть такой эпизод, когда Господь одному человеку, оказавшемуся в очень страшной ситуации, говорит: «Не бойся, только веруй». Эти слова для меня являются во многом ключевыми, когда я размышляю о том, что является причиной страха и каким путем нужно идти, чтобы страх преодолевать: не бойся, только веруй .
Страх и вера в этом высказывании противопоставляются, хотя на первый взгляд это может показаться непонятным. Если сделать опрос на тему, какое слово противоположно слову «вера», то в первую очередь, наверное, скажут «неверие» или «атеизм». А вот, судя по этим словам, — страх. «Не бойся, только веруй» — значит, чем больше будешь верить, тем меньше будешь бояться, и наоборот: чем меньше ты веришь, тем больше боишься.
Есть в Евангелии и другое место, когда апостолы переплывают море на лодке. Море разбушевалось, а Господь уснул и спит; и ученики, испугавшись, будят Его и говорят: «Учитель! неужели тебе нужды нет, что мы погибаем?» Господь запретил буре — она прекратилась, всё утихло. Он к ним обращается и говорит: «Что вы так боязливы? как у вас нет веры?»
Если дальше идти от Священного Писания, есть такие прекрасные стихи в Псалтири — 26 псалом, он начинается словами: «Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь Защититель живота моего, от кого устрашуся?» Эти слова — они очень часто звучат в Церкви, — мне кажется, тоже ключевые. Они объясняют причину многих страхов, которые наполняют человека.
Когда совершается служба в храме, то священник неоднократно благословляет молящихся в храме людей словами: «Мир всем!» Что такое мир? Мир и есть, в общем-то, отсутствие тревог, страхов. Ведь ничто так не нарушает мир, как страхи и тревоги. Когда заканчивается наша Литургия, священник всегда возглашает: «С миром изыдем!» Предполагается, что у всех тех, кто был на службе, кто молился, кто причастился, кто исповедался, в душах должен воцариться мир. А когда этого нет, когда человек отделен от Бога, то любые бури могут бушевать у него в сердце.
Я не хотел бы упрощать и говорить о том, что все верующие люди смелые, они ничего не боятся, а неверующие, наоборот, трусливые. Это не так. Знаю, что среди людей, совершенно далеких от Церкви, неверующих, есть очень смелые и мужественные люди, и они всегда были; и наоборот. Отлично понимаю, что среди людей, которые ходят в храм и веруют, есть люди, исполненные страхами. Поэтому всё не так просто: верую — и ничего не боюсь. Но всё-таки, я считаю, основная закономерность именно эта.
Насчет себя точно могу сказать (это опыт моей жизни): в той мере, в какой я пребываю в вере, из души уходят всякие страхи, становится легко и ничего не страшно, ничего не боишься. Вера, конечно, не покидает — я даже помыслить не могу, чтобы вера меня покинула, чтобы я был неверующим, но когда, по тем или иным причинам, вера не настолько сильна, как она должна быть, по грехам или по каким-то другим причинам, то и начинаешь чувствовать какую-то неуверенность, внутреннюю тревогу, и спешишь вернуть этот мир, эту уверенность, эту силу молитвой и обращенностью к Богу.
— То есть первое духовное средство борьбы со страхом — молитва?
— Конечно. И не только своя личная молитва, но и молитва церковная, участие в Таинствах: исповедь, причастие. В книге отца Павла Флоренского «Столп и утверждение истины» в предисловии есть слова, которые меня в свое время очень сильно поразили, когда я еще был невоцерковленным и только делал первые шаги: «Церковность — вот имя тому пристанищу, где умиряется тревога сердца, где усмиряются притязания рассудка, где великий покой нисходит в разум».
Именно в Церкви, именно в церковности человек обретает мир, покой, уверенность. У всех по-разному, но про себя точно знаю, что до моего прихода в Церковь, до того, как стал сознательно верующим, я по характеру своему был склонен переживать, тревожиться, и состояние тревоги, ожидания перемен к худшему было очень мне присуще. Помню, часто никуда не мог от этого тревожного состояния деться. Но с моим воцерковлением, когда я сначала стал просто верующим, принял крещение, стал читать молитвы, ходить в храм, исповедоваться, это состояние ушло. Сказать, что сейчас, когда я уже священник, мне тревога совершенно не свойственна, было бы неправдой. Бывает, и переживаю, и тревожусь о том, о чем не надо бы тревожиться, но это уже совершенно всё по-другому, несоизмеримо с тем, как это было раньше.
Наверное, пока мы живем, мы все будем в той или иной степени о чем-то тревожиться, но дай Бог, чтобы это было в разумных рамках, чтобы это не мешало нам жить полноценной жизнью и делать то, что мы должны делать в жизни.
— Какие еще известны духовные средства борьбы со страхом, тревогами?
— Одной из серьезных человеческих проблем является зацикленность на самом себе . Следствием этого тоже является страх. Христианская позиция как раз другая. В идеале человек должен забыть вообще о самом себе. Есть одна древняя молитва, в которой есть такие слова: «забывающий себя обретает себя». В той мере, в какой я забываю себя, в такой мере я не просто обретаю себя, но и освобождаюсь от страхов. Потому что самость, обращенность на себя — это такая почва, на которой растут всевозможные страхи и боязни. И наоборот, когда человек отдает себя другим, когда человек живет не по принципу «брать», а по принципу «давать», то страхи уходят. Поэтому чем больше будет эгоизма, эгоцентризма, обращенности на себя, тем боязливее, трусливее и неувереннее будет человек, и наоборот.
— А от чего усиливается страх смерти? Как с ним бороться?
— Во-первых, страх смерти — это нормальный страх. Когда мне от некоторых людей приходится слышать, что они не боятся смерти, я даже не очень в это верю. Посмотрим, повторят ли они эти слова, когда будут лицом к лицу перед смертью. Если для нас образец Иисус Христос и нет никого выше Него, то мы знаем, что Иисус Христос смерти боялся. В Гефсиманском саду Он молился до кровавого пота, просил Отца, чтобы его миновала чаша сия. Это уже говорит о том, что Он, как нормальный человек, не хотел смерти, боялся ее.
Бояться чего-то нормально. Потому что страх — это естественная реакция на то, чего мы не хотим, чтобы было в нашей жизни. Но дальше начинается и другое: кто кого побеждает — этот страх человека или человек страх? Говорят, что храбрый человек — это не тот, кто не боится, а тот, кто умеет преодолевать свой страх и поступать в жизни вопреки ему. Иисус Христос молился о том, чтобы эта чаша была пронесена мимо Него, но когда Он услышал от Отца, что нет, Он должен на это пойти — Он пошел, как ни было страшно и больно.
Только любовь . Вот сейчас мы празднуем Пасху. Смерть побеждена, она побеждена любовью. Любовь — единственная сила, которая сильнее смерти. Следовательно, и страха смерти. Поэтому, чем больше в человеке любви, тем меньше он зависит от страха смерти, тем меньше страх смерти им владеет.
Если говорить о людях неверующих, то для них смерть — это уничтожение, это гибель. С одной стороны — страшно, а с другой стороны, некоторые думают: что там страшного? Ну не будет и не будет...
Для верующего человека смерть — это начало новой, иной жизни. Но верующий человек тоже обычно боится смерти. Почему боится? Потому что все равно это тайна. Человек стоит перед неизвестностью. И хотя даже он верит, что есть жизнь вечная, но верить — это еще не значит знать. Вера всегда предполагает наличие какого-то элемента сомнения. И уже замечено, что в той мере, в какой человек примиряется со своими обидчиками, прощает тех, кто сделал ему какое-то зло, и, в свою очередь, старается исправить вину, искупить ее перед теми, перед кем он виноват (в этом и проявляется любовь), в той мере страх смерти уходит.
В проповедях владыки Антония Сурожского есть прекрасный пример про человека, который умирал от рака. Владыка Антоний (тогда он еще был священником) предложил ему посвятить последние недели или месяцы жизни тому, чтобы примириться со всеми людьми, с которыми он в жизни вступил в конфликт, имел какие-то обиды. Владыка рассказывает, что достаточно долгое время они это делали: он привозил к нему этих людей, они писали письма, молились за тех, с кем не успел примириться при их жизни. Постепенно этот список сужался, люди примирялись. В конце, когда этому человеку оставалось жить несколько дней, он уже был весь высохший, тем не менее, такая радость сияла на его лице! И он тогда сказал, что я телом уже почти мертв, а душой... — я когда был здоров, никогда не чувствовал себя настолько живым и живущим такой полноценной жизнью, которой живет моя душа сейчас; поэтому мне сейчас смешно даже подумать, что существует смерть. Я чувствую, что никакой смерти нет.
То состояние, которое стяжал этот человек своим примирением со всеми, оно внутреннее; не надо никаких доказательств того, что нет смерти — это доказательство внутри тебя. Думаю, и мы в той мере, в какой мы идем этим путем (а Церковь нас и ведет этим путем, мы должны каждый раз идти к Чаше причастия, примирившись со всеми), в той мере человек становится свободен, становится выше этого страха смерти.
Еще одна вещь важна для победы над страхом смерти. Это чистая совесть . Многие святые отцы пишут о том, что чем чище совесть человека, тем меньше он боится смерти. Поэтому работа со своей совестью, очищение своей совести, следование велениям своей совести — это могучее средство обрести мужество и ничего не бояться.
Любовь, чистая совесть, примирение, прощение — вот то, что первое приходит в голову, что должен делать человек, чтобы страх смерти не господствовал над ним.
— Как быть с тревогой за близких? Многим людям такой страх, даже в чрезмерной степени, кажется нормальным, благородным. Согласны ли вы с тем, что боязнь за близких вполне нормальна, даже если доходит до болезненного состояния? Как быть с этим страхом?
— Изначально страх, переживания за близких — это здоровое, нормальное состояние. Скорее, было бы удивительно, если бы мои близкие находились в опасности или был бы тяжело болен человек, а я спокойно к этому относился. Это говорило бы о моей черствости, о том, что у меня каменное сердце. Почитаем святых отцов, даже в Евангелии Господь порой тревожится. И апостол Павел в некоторых посланиях прямо пишет, что он переживает, скорбит, тревожится о ком-то. Поэтому, тревожиться за близких нормально.
Но понятно, что состояние болезненного страха — это состояние ненормальное, а значит, и доходить до этого состояния не нормально. Здесь я опять возвращаюсь к вере. На Божественной службе очень часто звучат такие слова: «Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу Нашу Богородицу, и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувши, сами себя и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». Смотрите: самих себя и друг друга, и всю свою жизнь Христу Богу предадим. Доверие воле Божией. Ввериться в волю Божию! Вот то, что от нас требуется.
Мы постоянно читаем молитву «Отче наш», в которой звучит «Да будет воля Твоя». Есть прекрасная молитва оптинских старцев: «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесет мне наступающий день; дай мне всецело предаться воле Твоей святой...» Вот тот путь, которым человек преодолевает и тревогу за близких.
Тревога за близких, может быть, даже гораздо больше имеет место, чем за себя. Человек говорит: ну, будь со мной что будет, но я не могу за своего сына не переживать, который сейчас оказался в такой ситуации. Или еще за кого-то. Поэтому, переживания за близких — они правильные, а вот дальше что? Любые сильные переживания выплескиваются во что-то. И тут очень важно, чтобы они правильно выражались. Допустим, я могу ходить и трястись весь, каждому знакомому звонить и говорить: «Как страшно! Какая беда!», — всячески выражать свою тревогу и ничего при этом не делать.
Беспокойство за близких имеет свою энергию. И эту энергию надо во что-то реализовать. И вот она реализуется в то, что у человека трясутся руки, выступает пот, отказывают ноги или еще что-то... А надо эту энергию трансформировать в молитву. В той мере, в какой я боюсь — в такой мере я должен усердно молиться. И тогда этот страх принесет должные плоды.
Переживаешь о ком-то — правильно делаешь, переживай, если человек попал в трудную ситуацию; но пусть это переживание приведет тебя либо в Церковь, где ты напишешь записку, где ты помолишься, поставишь свечку, какую-то жертву принесешь, либо просто будешь сам молиться. Если трансформировать свой страх в молитву, в заботу или в иное полезное русло, то этот страх принесет свою пользу.
В молитве очень важна сила и искренность. Если я вижу, что какой-то человек находится в опасности, но это чужой мне человек, малознакомый, и я чисто по долгу тоже за него помолюсь: «Господи, помоги этому человеку, он в опасности», но сам я за него не боюсь. Это будет одна молитва. А когда я переживаю за этого человека и с этим переживанием молюсь — это совершенно другая молитва. Такая молитва действительно может принести плоды.
Мне сейчас вспомнился эпизод, описанный у отца Софрония (Сахарова) Он рассказывал, как на Афоне они, монахи, наблюдали в окно за лодкой, которая должна была пристать к берегу. Был очень сильный шторм, лодку било. Люди, которые были на лодке, боролись всеми силами, но была опасность, что их сейчас выбросит на скалы, они разобьются и погибнут. Монахи смотрят в окно, молятся, конечно, чтобы им помочь. И молодой монах вдруг сказал неожиданно: «О, Господи! Как же болит у меня сердце за этих людей!» И тогда отец Силуан сказал ему: «Раз ты молишься за них с болью сердечной — значит, они спасутся». И действительно, скоро они всё-таки преодолели, спаслись и поспешили мокрые в храм служить благодарственный молебен.
Поэтому страх, боль в сердце за близких пусть не приводит нас к апатии, когда человек опускает руки, перестает что-либо делать, а пусть человек, наоборот, действует; и молитвой, и теми средствами, которыми, помимо молитвы, он может действовать сам.
— Что такое страх Божий, и имеет ли он что-то общее с обычным страхом?
— Конечно, имеет. Что значит бояться? Это значит, чего-то очень сильно не хотеть. До такой степени не хотеть, что если это все-таки произойдет, то это воспринимается как какая-то страшная катастрофа. В этом смысле страх Божий имеет нечто общее с любым другим страхом.
Но, может быть, этим всё общее и заканчивается. Страх Божий — это единственный страх, который возвышает человека, а не унижает. Любой страх мучителен. Как говорит апостол Иоанн Богослов: «В страхе есть мучение. Совершенная любовь прогоняет страх». А вот страх Божий не такой. В нем не то что нет никакого мучения, а наоборот, он приносит в душу мир, радость, даже более того — веселье. В одной из церковных молитв есть такие слова: «Возвесели сердца наша, во еже боятися имене Твоего святаго» («Возвесели сердца наши, чтобы бояться имени Твоего святого» — ред.). И в некоторых других молитвах встречается: «Господи, дай мне веселиться, пребывая в страхе Твоем» — примерно такой смысл.
На первый взгляд может показаться: как в страхе может быть веселье? А вот страх Божий именно такое имеет свойство.
Дело в том, что обычно не уживаются вместе разные страхи. И тот, кто боится чего-то одного, уже не боится другого. Как говорят, «клин клином вышибают», и один страх может вытеснить другой. Человеку все равно свойственно чего-то бояться. Но когда я боюсь чего-то большего — я перестаю бояться чего-то меньшего. У меня неприятность на работе, я знаю, что мне завтра могут объявить выговор, я этого очень сильно боюсь. И вдруг мне вечером сообщают, что анализы показали страшный диагноз, что мне нужна операция. Естественно, что я уже больше боюсь этой операции. Мне кто-то напоминает про работу — а мне сейчас уже не до выговора, у меня есть страх посерьезней. Т.е. один страх вытесняет другой.
Так вот, человек, который по-настоящему боится Бога, — он уже никого и ничего в жизни не боится. И это здорово. Это по-настоящему мужественный и смелый человек. Потому что если его начнет пугать что-то, то он говорит: «Я Бога боюсь! И я буду еще вас бояться, когда я Бога боюсь?!»
Это было хорошо заметно во времена сталинских гонений. В лагерях, в тюрьмах, в ссылках наиболее мужественно вели себя христиане, верующие люди. Они не боялись там, где боялись другие. Анастасия Цветаева (сестра писательницы Марины Цветаевой) рассказывала в своих воспоминаниях: когда ее арестовали, когда допрашивали, пугали, грозили, она смеялась: «Чего вы меня пугаете? Я Бога боюсь. Что бы вы мне ни сделали — всё это будет во славу Божию, если я буду с верой». И от нее отставали часто, потому что понимали, что таких не напугаешь.
Что же такое страх Божий? Часто думают, что страх Божий — это страх наказания Божия. Это не совсем так. Отчасти это и правильно, что страх наказания; только наказание Божие не надо воспринимать как кару, месть. Как с любимым человеком: я могу этого человека оскорбить, обидеть, и он повернется и уйдет. Он не будет меня никак наказывать, он просто уйдет. И я останусь без него. Человек, который уже имеет опыт пребывания в благодати Божией, который знает чувство близости Бога, пережил пребывание в любви Божией, и который знает, что любой грех, любое недоброе слово, нехороший поступок ведет к тому, что благодать исчезает, тот человек боится ее потерять. Он боится соврать, оскорбить кого-то, боится осудить, потому что он знает, что как только он это сделает, сразу почувствует, что потерял, утратил ту гармонию, радость, тот мир в душе, которые даются только благодатью Божией. Одна из сторон страха Божия — это страх оскорбить Бога, оттолкнуть благодать Божию какими-то своими поступками, которые не совместимы с благодатью Божией. Потому что Бог не может в нечистоте пребывать.
Другая сторона страха Божия — это благоговение. Это ощущение предстояния пред Богом. Ведь мы все верим, что Бог есть. Но мы очень часто не чувствуем Его. Потому что мы ведем себя так, что человек со стороны, неверующий, может сказать: «Он тоже не верит». Да потому что, если бы ты верил, ты бы разве сказал такие слова? Ты же знаешь, что нельзя.
Вот все мы знаем, что нельзя никого осуждать, нельзя злословить. И, тем не менее, мы, верующие люди, с легкостью злословим, осуждаем. И когда говорят: «Слушай, ну вот ты же знаешь что нельзя?» — «Знаю...» — и продолжаешь. — «А вот представь, что здесь сейчас с нами, видимым образом был бы Иисус Христос. При Нем бы ты сказал эти слова?» — «Нет, конечно.» — «Так Он же присутствует здесь невидимо! Ты же в это веришь?» — «Верю. Верю, но не чувствую этого»...
А вот страх Божий — когда человек не просто верит в то, что всё, что происходит в его жизни, в присутствии Божием происходит, а когда он каким-то непостижимым чувством реально ощущает присутствие Божие рядом с собою. И именно это ощущение не позволяет ему сделать многих вещей, которые он мог бы сделать по причине своих немощей.
Всегда страх представлялся чем-то недостойным. Сказать, например, «Я боюсь на войну идти» — было стыдно. А вот сказать «Я Бога боюсь» — это всегда считалось силой, достоинством человека. Помните, как на кресте, когда распинаются два разбойника рядом с Иисусом Христом, один поносит Иисуса Христа, а второй говорит: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». Как раз не бояться Бога в те времена, считалось чем-то постыдным.
Помню в детстве, когда о вере в Бога я еще ничего не знал, с недоумением читал слова Пушкина о ветре в любимой «Сказке о Царе Салтане»: «Ветер, ветер! Ты могуч, Ты гоняешь стаи туч, Ты волнуешь сине море, Всюду веешь на просторе. Не боишься никого, Кроме Бога одного». Теперь эти слова очень близки и понятны! Этого и хочу пожелать всем и себе: не бояться никого, кроме Бога одного.
( Победишь.ру 50 голосов : 4.58 из 5 )
Предыдущая беседа
«Всегда имейте страх Божий,
бойтесь Того, Кто мертвит и живит»
Преподобный Антоний Великий
«Не все ли мы скоро исчезнем с лица земли и будем, как бы не бывшие? Где же дела любви? Где дух Христов в нас? Где незлобие, где смирение, … где безпристрастие к временному?.. Суетные, глупейшие мы люди! Исказили мы образ душ наших, исказили жизнь свою, вверх дном оставили ее. Вместо Христа дьяволу угождаем»
Преподобный Иоанн Кронштадтский
«Если бы люди знали, что их по смерти ожидает, день и ночь бы молились Богу, а то думают – умер, и конец всему. Наша жизнь по смерти земной только начинается – земными страданиями мы зарабатываем Вечность. Кто Бога знает, тот все терпит»
Старец Феодосий Кавказский
Не ускоряйте смерти заблуждениями вашими – О страхе Божьем — О смерти и смертной памяти – О смертном часе — Как бороться с безчувствием – Что будет по смерти? О видении святого Антония Великого
«Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни
и не привлекайте к себе погибели делами рук ваших. Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле. Праведность безсмертна, а неправда причиняет смерть: нечестивые привлекли ее и руками и словами, сочли ее
другом и исчахли, и заключили союз с нею, ибо они достойны быть ее жребием»
(Прем.1, 12-16).
Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891): «Господь долго терпит. Он тогда только прекращает жизнь человека, когда видит его готовым к переходу в вечность или же когда не видит никакой надежды на его исправление».
О страхе Божьем
Преподобный Антоний Великий
(251-356)
о страхе Божьем учит: «Если человек желает стяжать любовь Божию, то он должен возыметь страх Божий; страх же рождает и плач, а плач рождает мужество. Когда все сие созревает в душе, то она начнет плод приносить во всем. И Бог, узрев в душе эти прекрасные плоды, привлекает ее к Себе, как воню фимиама избранного; радуется о ней с Ангелами во всякое время, преисполняя и ее радостью, и хранит ее на всех путях ее, да безопасно достигнет она в место упокоения своего. Тогда диавол не нападает на нее, видя Высочайшего Стража, ее окружающего; даже совсем и приступить боится он к ней, по причине сей великой силы. Стяжите себе силу сию, да страшатся вас демоны, да облегчатся вам труды, вами подъемлемые, и да усладится (сладко да будет) вам Божественное. Сия сладость любви Божественной далеко слаще сота медового.
Страху Божиему последует истинное смирение, ибо богобоящийся смиряется под крепкую руку Божию (1 Петр.5, 6).
Стой всегда перед лицом Господа с правотой.
Страх Божий всегда должен быть пред очами нашими, также память о смерти и неприязненное отвращение к миру и всему мирскому.
Умирай каждый день, чтобы жить, ибо кто боится Бога, тот будет жить во веки.
Будем ходить в страхе Господнем, так как нам предписано со страхом и трепетом совершать свое спасение (Флп.2, 12). Страх Господень искореняет из души все лукавства и грехи. Кто же не боится Бога, тот впадает во много зол. Страх Господень хранит человека и бережет, пока не сбросит он с себя этого тела».
Святитель Иоанн Златоуст
(347-407)
говорит о страхе Божьем: «Всегда должно иметь пред очами страх Божий, и все самые неистовые страсти умолкнут. Живя без страха, нельзя совершить ничего благородного и удивительного. Посему апостол говорит: со страхом и трепетом совершайте свое спасение
(Флп.2, 12). И не просто сказал: со страхом,
но присовокупил: и трепетом,
который есть высшая степень страха… Как же может родиться сей страх? Если мы будем помышлять, что Бог везде присутствует, все слышит, все видит,
не только дела и слова, но и все происходящее в сердце и в глубине души: судит помышления и намерения сердечные
(Евр.4, 12), — если так настроим себя, то и не сделаем, и не скажем, и не помыслим ничего худого. Посему, что бы ты ни делал, делай с мыслию о вездеприсутствии Божием
. Ибо Он действительно везде присутствует
… Если такую мысль будешь иметь постоянно, то постоянно будешь в страхе и трепете, как бы стоял близ самого царя…
Ты уверовал, совершил много доброго, взошел на высоту. Держи себя крепко, стой со страхом и смотри бодро, дабы не упасть оттуда. Ибо много духов злобы, хотящих низвергнуть тебя ».
Преподобный Исаак Сирин (550): «Страх Божий есть начало добродетели; она есть порождение веры и посевается в сердце, когда ум устранен от мирской рассеянности, чтобы кружащиеся от парения мысли свои собрать ему в размышлении о будущем восстановлении.
Как невозможно переплыть большое море без корабля и ладьи, так никто не может без страха достигнуть любви .
Смрадное море между нами и мысленным раем можем мы перейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего приходим к Богу, то утопаем в этом смрадном море.
Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий, любовь же – божественная пристань . Страх вводит нас в корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни и путеводствует к божественной пристани, которая есть любовь.
К сей пристани приходят все трудящиеся и обремененные покаянием. И когда достигнем мы любви, тогда достигли мы Бога, и путь наш совершен, и пришли мы к острову тамошнего мира, где Отец и Сын и Дух Святой».
Преподобный авва Дорофей (620):
«Невозможно …достигнуть совершенного страха, если кто прежде не приобретает первоначального. Ибо сказано: начало премудрости страх Господень
(Притч. 1, 7), и ещё сказано: страх Божий есть начало и конец
(Сир.1, 15, 18). Началом назван первоначальный страх, за которым следует совершенный страх святых. Первоначальный страх свойствен нашему душевному состоянию. Он сохраняет душу от всякого зла, как полировка медь, ибо сказано: страхом же Господним уклоняется всяк от зла
(Притч.15, 27). Итак, если кто уклоняется от зла по страху наказания, как раб, боящийся господина, то он постепенно приходит и к тому, чтобы делать благое добровольно, и мало-помалу начинает, как наёмник, надеяться некоторого воздаяния за свое благое делание. Ибо когда он постоянно будет избегать зла, как мы сказали, из страха, подобно рабу, и делать благое в надежде награды, подобно наёмнику, то, пребывая, по благодати Божией, во благом и соразмерно сему соединяясь с Богом, он получает вкус благого и начинает понимать, в чём истинное добро, и уже не хочет разлучаться с ним. Ибо кто может разлучить такового от любви Христовой? — как сказал Апостол (Рим. 8, 35).
Тогда достигает он в достоинство сына и любит добро ради самого добра, и боится, потому что любит. Сей-то есть великий и совершенный страх. Поэтому и Пророк, уча нас отличать один страх от другого, сказал: приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас . Кто есть человек хотяй живот, любяй дни видети благи? (Пс.33, 12-13)».
«Луч солнечный, проникнувший чрез скважину в дом, освещает в нем все, так что видна бывает и тончайшая пыль, носящаяся в воздухе; подобно сему и когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи
».
Преподобный Максим Исповедник (662): «Боящийся Господа имеет смиренномудрие всегдашним своим собеседником, и по его напоминаниям восходит к любви и благодарению Бога. Он, воспоминая первое свое житие по духу мира, свои разнообразные прегрешения, случившиеся с ним от юности искушения, и то как Господь от всех их избавил его, и от жизни страстной перевел к жизни по Богу, со страхом восприемлет и любовь; и непрестанно с глубоким смиренномудрием благодарит Бога, благодетеля и правителя жизни нашей».
Блаженный Диадох: «Никто не может возлюбить Бога от всего сердца, не возгрев прежде в чувстве сердца страха Божия, ибо душа в действенную любовь приходит после того уже, как очистится и умягчится действием страха Божия. …Страх есть принадлежность праведных, только еще очищаемых, в коих качествует средняя мера любви, а совершенная любовь есть принадлежность уже очищенных, в коих нет страха, так как совершенная любовь вон изгоняет страх (1 Ин.4, 18).
Как раны, случающиеся в теле, если не прочистить их и не подготовить, как должно, не чувствуют прилагаемых к ним врачами лекарств… так и душа, пока остается нерадивою и бывает покрыта проказой сластолюбия, страха Божия чувствовать не может , хотя бы кто непрестанно толковал ей о страшном… судилище Божием. А когда начнет действием полного к себе внимания очищаться, тогда начинает чувствовать, как живительное некое врачевство, страх Божий, пережигающий ее… действием обличений. И таким образом, мало-помалу очищаясь, достигает наконец совершенного очищения. При сем, сколько в ней прилагается любви, столько же умаляется страх, пока придет в совершенную любовь, в коей, как сказано, нет страха».
Святой Климент Александрийский: «Страх – начало любви и потом в нее переходит. Страх Божий, собственно, не боязнь Бога, а боязнь отпасть от Бога и впасть в грехи и страсти ».
Преподобный Симеон Новый Богослов (1021):
«Кто проникнут страхом Божиим, тот не боится обращаться среди злых людей. Имея внутрь себя страх Божий и нося непобедимое оружие веры, он силен бывает на все и может делать даже то, что многим кажется трудным и невозможным. Он ходит среди них, как гигант среди обезьянок или лев среди псов и лисиц, уповая на Господа, твердостию мудрования своего изумляет их, ужасает смыслы их, поражая их словами премудрости, как жезлом железным».
Старец Георгий, Задонский затворник (1789-1836) : «Не страхом болезней, не страхом скудости и нищеты, но страхом Божиим да покроется сердце ваше. Ублажаются те, которые боятся Господа: они пребывают в любви и хранят святые заповеди Его. Ни зависти, ни злобы, ни клеветы, ни порицаний и ни малейшего лукавства в таковых душах никак не содержится, от всех сих да спасет нас Господь страхом Своим!»
Старец Арсений (Минин) (1823-1879): «Живущим в многосуетном мире всего необходимее иметь страх Божий, угашающий все греховные страсти, навыки, и пожелания. Приобретается страх Божий усердною к Богу молитвой и частыми размышлениями о разлучении души от тела и о будущей участи, неминуемой каждому из земнородных».
Старец схиигумен Савва (1898-1980)
говорил своим духовным детям о необходимости страха Божьего в деле нашего спасения:
«Всюду надо иметь страх Божий, о чем нам и в богослужении напоминают в Великой ектенье: «О храме сем и с верою благоговением и страхом Божиим входящих в онь Господу помолимся » Видите? Кто может предстоять в храме? Только имеющий страх Божий. И приступая к Чаше – «со страхом Божиим и верою приступите» . Видите, как необходим страх! Без него нельзя работать Господу! А чтобы настроить душу на страх при молитве, надо собрать свой ум, дать сначала душе и мыслям успокоиться, отложить всю земную суету. Блажен муж бояйся Господа (Пс.111, 1). «Где страх Господень, там исправление всех заповедей », — говорят святые отцы. А то бывает так, что прилепятся к земле, к попечению о тленном – и оторваться мыслями от земли не могут, а мы должны жить на земле, как колесо вертится, — чуть только одной точкой земли касаться. Старец Парфений говорил: «Кто стяжал страх Божий, для того нет на земле ни скорби, ни печали – одни радости».
О смерти и смертной памяти
«Во всех делах твоих помни о конце твоем,
и вовек не согрешишь»
(Сир.7, 39)
«Помни, что смерть не медлит , и завет ада не открыт тебе: прежде, нежели умрешь, делай добро другу, и по силе твоей простирай твою руку и давай ему. Давай и принимай, и утешай душу твою, ибо в аде нельзя найти утех. Всякая плоть, как одежда, ветшает; ибо от века – определение: «смертью умрешь». Как зеленеющие листья на густом дереве – одни спадают, а другие вырастают: так и род от плоти и крови – один умирает, а другой рождается. Всякая вещь, подверженная тлению, исчезает, и сделавший ее умирает с нею» (Сир.14, 12-13, 16-20).
Преподобный Антоний Великий
(251-356)
о смерти и смертной памяти учит: «Смерть для людей, кои понимают ее, есть безсмертие; а для простецов, не понимающих ее, есть смерть. И этой смерти не следует бояться, а бояться надобно погибели душевной, которая есть неведение Бога.
Вот что ужасно для души! Жизнь есть соединение и сочетание ума (духа), души и тела
, а смерть есть не погибель этих сочетанных частей, а расторжение их союза, — все это Бог хранит и по расторжении. Как из матернего чрева выходит человек, так из тела душа выходит голою, и бывает иная чиста и светла, иная запятнана падениями, а иная черная от многих прегрешений. Почему умная и боголюбивая душа, поминая и рассуждая о бедах и крайностях послесмертных, живет благочестиво, чтобы не быть осужденною и не подвергнуться им. А неверующие не чувствуют и грешат, презирая имеющее быть там, безумные душою.
Как исшедши из чрева, не помнишь того, что было во чреве, так, исшедши из тела, не помнишь того, что было в теле. Как из чрева исшедши, стал ты лучше и больше телом, так исшедши из тела чистым и нескверным, будешь лучшим и нетленным, пребывая на небесах. Смертные должны заботиться о себе, зная наперед, что их ожидает смерть. Ибо блаженное безсмертие бывает уделом преподобной души, когда она бывает доброю, и смерть вечная сретает (встречает) ее, когда она бывает злою.
Помни, что юность твоя прошла, силы истощились, а немощи возросли и близко уже время исхода твоего, когда имеешь ты дать отчет во всех делах своих, и знай, что там ни брат не искупит брата, ни отец не избавит сына. Всегда поминай об исходе из тела и не выпускай из мысли вечного осуждения; если будешь так поступать, вовеки не согрешишь ».
Преподобный Исаак Сирин (550)
пишет о смертной памяти: «Первая мысль
, которая по Божию человеколюбию входит в человека и руководствует душу к жизни, есть
западающая в сердце мысль об исходе сего естества
. За сим помыслом естественно следует пренебрежение к миру; и этим начинается в человеке всякое доброе движение, ведущее его к жизни. Это же и божественная сила, сопутствующая человеку, полагает в основание, когда восхощет обнаружить в нем жизнь. И если человек эту, сказанную нами мысль не угасит в себе житейскими заботами и суесловием, но будет возращать ее в безмолвии, и остановится на ней созерцанием, и займется ею, то она поведет его к глубокому созерцанию, которого никто не в состоянии изобразить словом. Сатана ненавидит сей помысл и всеми силами нападает, чтоб истребить его в человеке. И если бы можно было, отдал бы ему царство целого мира, только бы развлечением изгладить в уме человека такой помысл. Ибо знает коварный, что если помысл сей пребывает в человеке, то ум его состоит уже не на этой земле обольщения и козни его к человеку не приближаются.
…Прекрасно сказал некто, что страх смертный печалит мужа, осуждаемого своею совестью; а кто имеет в себе доброе свидетельство, тот столько же желает смерти, как и жизни».
Преподобный Исихий Иерусалимский пишет: «Будем, если возможно, непрестанно памятовать о смерти, ибо от этого памятования рождается в нас отложение всех забот и сует, хранение ума и непрестанная молитва, безпристрастие к телу и омерзение ко греху, и почти, если сказать правду, всякая добродетель живая и деятельная из нее проистекает. Посему будем, если возможно, делать это дело столь же непрерывно, как непрерывно наше дыхание».
Преподобный Иоанн Лествичник (649):
«Некоторые испытывают и недоумевают, почему Бог не даровал нам предведения смерти, если воспоминание о ней столь благотворно для нас? Эти люди не знают, что Бог чудным образом устраивает через это наше спасение. Ибо никто, задолго предузнавши время своей смерти, не спешил бы принять крещение или вступить в монашество, но каждый проводил бы всю жизнь свою в беззакониях, и на самом уже исходе из сего мира приходил бы ко крещению или к покаянию (но от долговременного навыка грех делался бы в человеке второю природою, и он оставался бы совершенно без исправления) (Леств.6, 9).
Не премину сообщить тебе повесть и об Исихии, иноке горы Хорива. Он вел прежде самую нерадивую жизнь и нисколько не заботился о душе своей; наконец, впадши в смертельную болезнь, с час времени казался совершенно умершим. Пришедши в себя, он умолял всех нас, чтобы тотчас от него удалились и, заключив дверь своей келлии, прожил в ней лет двенадцать, никому никогда не сказав ни малого, ни великого слова и ничего не вкушая, кроме хлеба и воды; но сидя в затворе, как пред лицем Господним, ужасался и сетовал о том, что видел во время исступления, и никогда не изменял образа жизни своей, но постоянно был как бы вне себя и не переставал тихо проливать теплые слезы. Когда же он приблизился к смерти, мы, отбив дверь, вошли в его келлию и, по многом прошении, услышали только сии слова: «Простите, — сказал он, — кто стяжал память смерти, тот никогда не может согрешить». Мы изумились, видя, что в том, который был прежде столько нерадив, внезапно произошло такое блаженное изменение и преображение» (Леств.6, 18).
Преподобный Симеон Новый Богослов (1021)
пишет, что «всякому, начавшему жить по Богу, полезен страх мук и порождаемая им болезнь сердца. Кто же без такого болезнования и без таких уз страха желает положить начало доброй жизни, тот не на песке только полагает основание своих деяний, но мечтает построить дом на воздухе без основания, что конечно невозможно. Между тем болезнование то скоро порождает всякую радость, узы сии разрывают узы всех грехов и страстей. И плач сей по смерти, а вечной жизни бывает виновником
».
Старец Георгий, Задонский затворник (1789-1836): «Память и размышление о смерти, о судьбе, об аде, о Царствии Небесном в несомненной вере есть истинная мудрость. Такое памятование и размышление никак не допускает человека согрешить смертным грехом пред Богом, или чем-нибудь обидеть ближнего, или укорить, или озлословить. Забвение же сего вовлекает человека в такую тьму, в которой он никак не видит самого себя, ни дел своих, ни того пути, по которому идет, ни того конца, который внезапно может постигнуть его ; забыв о праведном суде Божием, он небрежет о безсмертной душе своей и, лестно надеясь на единое милосердие Божие, ни алчет, ни жаждет ее духовной пищи, да и помыслить о ней не хочет. Питает же всяких вкусов изобретением свое гнилое тело и со всем усердием ему служит, чтобы усладить и успокоить похотение сердца своего, кипящего кровью от плотских вожделений; вот в чем более погружается весь ум его – сие тьмою ослепленное око души!
…Чтобы не внимать суесловию, всегда надобно помнить смертный час и размышлять о вечной жизни и о праведном суде Божием; ежели несносно кажется потерпеть временно что-нибудь досадное и прискорбное сердцу ради спасения и благочестия, то представить себе надобно геенский огнь и бесконечные муки, в которые пойдут все осужденные праведным судом Божиим за то, что не хотели последовать учению Господа и Бога Иисуса Христа, не хотели идти тесным и прискорбным путем и потерпеть за благочестие ради имени Христова. Таковые и нехотя идут терпеть нестерпимое мучение, только не сто и не тысячу лет, а вечно – без конца. Господь милостив и праведен; любит пребывающих в правде Божией и грешников кающихся милует ; всех зовет ко спасению обещания ради будущих благ, но уклоняющихся в развращения отведет с делающими беззаконие. Итак, благая содеявши пойдут в жизнь вечную, злая же – в огонь вечный».
Святитель Игнатий Брянчанинов (1807-1867):
«Участь, постигшая отцов и братии моих, постигнет и меня. Умерли они: умру и я. Оставлю келью мою, оставлю в ней и книги мои, и одежды мои, и письменный стол мой, за которым проводил я многие часы; оставлю все, в чем нуждался или думал нуждаться во время земной жизни. Вынесут мое тело из этих келий, в которых живу, как бы в преддверии к другой жизни и стране; вынесут мое тело и предадут земле, послужившей началом для тела человеческого. Точно то же постигнет и вас, братия, которые читаете эти строки. Умрете
и вы: оставите на земле все земное
; одними душами вашими вступите в вечность…
У кого пред очами смерть и вечность, — непременный, неизбежный удел каждого человека, — тот посмеивается над скорбями и сладостями земными.У кого же враг украдет память о смерти и вечности, — пред очами того вырастает жизнь временная в вечность , вырастают скорби в неизмеримых и неодолимых исполинов.
…В вечность! В вечность! – Идем, мчимся путем жизни! Все и сладкое и горькое остается за нами. Бывшее – как бы никогда не бывало. Одно вечное не подлежит времени, не подлежит переменам, должно быть признано существенным, достойным всего внимания, всех забот: потому что остается навсегда. Диавол старается развлекать наши взоры, чтоб из взоров наших ускользнула вечность. Она ускользнула – и человек бьется, мучится в сетях ловителя. Духовный разум, который – смиренномудрие, рассекает эти сети. «Помни последняя твоя и во век не согрешишь»…
Святой праведный Иоанн Кронштадтский (1829-1908)
пишет: «Ты в горести души своей желаешь иногда умереть. Умереть легко, недолго; но готов ли ты к смерти? Ведь за смертью следует суд всей твоей жизни (Евр.9, 27). Ты не готов к смерти, и если бы она пришла к тебе, ты затрепетал бы всем телом. Не трать же слов по-пустому, не говори: лучше бы мне умереть, а говори чаще: как бы мне приготовиться к смерти по-христиански – верою, добрыми делами и великодушным перенесением случающихся со мною бед и скорбей – и встретить смерть без страха, мирно, непостыдно, не как грозный закон природы, но как отеческий зов бессмертного Отца Небесного, святого, блаженного, в страну вечности. Вспомни старца, который, утрудившись под своим бременем, захотел лучше умереть, чем жить, и стал звать к себе смерть. Явилась – не захотел, а пожелал лучше нести тяжкое бремя свое.
Человек, где ни бывает, но потом все домой возвращается. Так и христианин, кто бы он ни был, знатный или простой, богатый или бедный, ученый или невежда, где бы ни был, какую бы должность ни занимал в обществе, чтобы ни делал, должен помнить, что он не дома, а в странствии, в пути, и должен домой возвратиться к отцу, к матери, к старшим братьям и сестрам, а дом этот – Небо, Отец – Бог, мать – Пречистая Богородица, старшие братья и сестры – Ангелы и святые Божии человеки; что все земные обязанности, дела не суть, а настоящее дело – спасение души, исполнение заповедей Христовых и очищение сердца. Ах, братья мои! Не все ли мы скоро исчезнем с лица земли и будем, как бы не бывшие? Где же дела любви? Где дух Христов в нас? Где незлобие, где смирение, где любовь к душам, где безпристрастие к временному? Где ревность о духовных благах? Суетные, глупейшие мы люди! Исказили мы образ душ наших, исказили жизнь свою, вверх дном оставили ее. Вместо Христа дьяволу угождаем . Есть, братие христиане, жизнь истинная, действительная, и есть жизнь мнимая, ложная: жить для того, чтобы пить, есть, одеваться, гулять, обогащаться, вообще жить для земных удовольствий или забот, равно как заводить интриги, козни, судить да рядить о других – это жизнь мнимая; жить для того, чтобы угождать Богу и ближним, молиться о спасении душ и всячески помогать их спасению, — значит истинно жить. Первая жизнь есть непрестанная смерть духовная, вторая – непрестающая жизнь Духа.
Что для человека всего ужаснее? Смерть, да… смерть. Всякий из нас не может без ужаса представить, как ему придется умирать и последний вздох испускать. А как терзаются родители, когда умирают их любезные дети, когда они лежат пред их глазами бездыханными? Но не страшитесь и не скорбите, братие чрез веру. Иисус Христос, Спаситель наш, Своею смертью победил нашу смерть и Своим воскресением положил основание нашему воскресению, и мы каждую неделю, каждый воскресный день торжествуем во Христе воскресшем наше общее будущее воскресение и предначинаем вечную жизнь, к которой настоящая, временная жизнь есть краткий, хотя тесный и прискорбный путь; смерть же истинного христианина есть не более как сон до дня воскресения или как рождение в новую жизнь».
Преподобный старец Феодосий Кавказский (1841-1948): «Всегда имейте при себе память смертную, а также постоянно держите в уме мысль – что бы вы ни делали, вы делаете в присутствии Бога.
Если бы люди знали, что их по смерти ожидает, день и ночь бы молились Богу , а то думают – умер, и конец всему. Наша жизнь по смерти земной только начинается – земными страданиями мы зарабатываем Вечность. Кто Бога знает, тот все терпит».
Игумен Никон Воробьев (1894-1963)
в одном из писем к своим духовным детям о смерти и смертной памяти пишет:
«Чаще думай о смерти и о том, кто тебя там встретит. Могут встретить Ангелы светлые, а могут окружить мрачные, злобные демоны. От одного взгляда на них можно сойти с ума.
Наше спасение в том и состоит, чтобы спастись, то есть не попасть в руки демонов, а избавиться от них и войти в царствие Божие, в бесконечную, непостижимую здесь радость и блаженство. Стоит здесь потрудиться, есть из-за чего. Демоны горды и овладевают гордецами, значит, надо нам смириться. Демоны гневливы, значит, надо нам приобретать кротость, чтобы они не овладели нами, как своими по душе. Демоны злопамятны, немилосердны, значит, нам надо скорее прощать и мириться с обидевшими и быть ко всем милостивыми.И так во всем.
Надо подавлять в своей душе бесовские свойства, а насаждать ангельские, которые указаны в св. Евангелии.
Если после смерти будет в душе нашей больше бесовского, то бесы овладеют нами. Если же мы еще здесь осознаем свои бесовские качества, будем просить за них прощения от Господа и сами всем будем прощать, то Господь простит нам, уничтожит в нас все дурное и не даст в руки бесов. Если мы здесь не будем никого осуждать, то и Господь нас не осудит там. Так и во всем.
Будем же жить в мире, прощая друг друга, мирясь скорее друг с другом, будем во всем каяться пред Богом и просить Его милости и спасения от бесов и вечных мук, пока еще есть время.
Не будем играть своей вечной участью».
Старец Феофан (Соколов) (1752-1832): «Жалко, что мы о смерти-то мало думаем. Когда сделается скучно, так о смерти размышляйте, о пришествии Христовом. Помыслите, как на воздухе будете удержаны, да что будете отвечать на мытарствах. Как можно, принуждайте себя к чтению. Когда все сие исполните, то кажется и скучать некогда. Господь Бог знает, что вам надобно; взывайте к Нему: да будет воля Твоя!»
Старец схиигумен Савва (1898-1980).
Из воспоминаний духовных чад старца.
Как-то отец сказал: «Если видишь, что пришел твой смертный час и никого нет около тебя, чтобы исповедать свои грехи, говори: «Слушай, земля» — и перечисляй свои грехи; если на воде находишься, говори: «Слушай, вода» — и перечисляй свои грехи».
— Хорошо помню, как говорил батюшка про смерть: «Настанет час в вашей жизни, когда душа расстанется с телом. Ее окружат темные силы. Душа от страха вся затрепещет и услышит: «Пришла наша душа». А вы сопротивляйтесь и скажите: «Нет, я не ваша душа, а Божия». Они будут кричать: «Наша, потому что ты грешная». А вы опять: «Грешная, но все равно Божия, я молилась на земле». Темные силы завопят: «Ты неправильно молилась!» — А ты скажи: «Правильно я молилась, я читала «Верую» — и сразу же читай: «Верую во Единаго Бога…»
Вмиг вся тьма расступится, и станет светло-светло. Подойдут Святые Ангелы, возьмут вас и поведут к Богу на поклонение».
Преподобный старец Севастиан Карагандинский (1884-1966):
«Тяжело умирать человеку, не имеющему веры, оставляя родных и богатство, а неверующим родным терять близкого человека, в котором полагали все свое земное счастье. Господь посекает их надежду, а они не понимают Божия произволения. Среди верующих родственники хотя и плачут по покойнику, но сдержанно, и скорбят, но умеренно. Все растворено молитвой и надеждой на помощь Божию. Верующий умирает спокойно, как засыпает, и по смерти на лице его запечатлевается последнее целование Ангела хранителя».
Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев) (1927-1995) в одном из писем к своим духовным чадам пишет:
«Спрашиваешь, как тебе вести себя в предсмертные минуты? Прежде всего твердо уверься в том, что в настоящее время твое положение послано от Господа для твоего спасения. Далее. Предай себя всецело воле Божией. Помни, что для тебя сейчас единственный подвиг добродетели, который будет тебе сопутствовать в жизнь вечную, заключается в терпении и молитве . Говори Богу: «Господи, хоть я и недостойна Твоей милости, но Ты по Своему человеколюбию помилуй мя и не лиши Своего Царствия. Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную». Не допускай ни отчаяния, ни чрезмерной надежды, но иди средним путем – путем плача о злых содеянных и надежды на милосердие Божие за молитвы духовного отца. О тебе я всегда буду молиться.
Не смущайся плачем родителей. Это тоже искушение. Из-за этого у тебя ослабевает стремление к Богу, а сердце склоняется к заботе о родителях. Бодрствуй и не ослабевай в подвиге своем. Господь Сам управит жизнь твоих домашних. Твое дело сейчас – устремлять свой ум и сердце к Богу – Источнику жизни.
Приобщаться благословляю в любое время. Какого призывать священника? Любого, к кому твое сердце расположено.
Достигнут Царствия Божия те, кто преумножит полученные в таинстве крещения и миропомазания дары Духа Святаго . Прочти внимательно в Евангелии от Матфея главу 25 со стиха 13 и до конца и во втором послании к Тимофею от стиха 7 четвертой главы – и тогда тебе будет все ясно. Только не смущайся той мыслью, что, дескать, я не могу ничего доброго сделать для ближних. Запомни, что ты больна, и твоя добродетель – терпение и молитва».
Как бороться с безчувствием
«На всяком месте очи Господни: они видят злых и добрых»
(Притч.15, 3).
Святитель Иоанн Златоуст
(347-407)
говорит, что люди стали безчувственными и не боятся будущего воздаяния и Того, Кто будет судить нас по делам нашим, по причине крайней привязанности к настоящему и редкого помышления о будущем:
«Самая высокая добродетель – приписывать все Богу и ничего не почитать своим , ничего не делать для приобретения славы человеческой, но все делать для благоугождения Богу. Ибо Он, а не другой кто, потребует от нас отчета во всех делах наших. Но в наше время порядок этот извращен. Ибо ныне мы не столько боимся Того, Который некогда воссядет на судилище и потребует от нас отчета в делах наших, сколько страшимся тех, которые вместе с нами предстанут на суд. Отчего же в нас болезнь эта? Откуда она проникла в наши сердца? От редкого помышления о будущем и крайней привязанности к настоящему. Отсюда мы так легко впадаем и в злые дела, и если делаем что-нибудь доброе, то делаем только напоказ, так что и за это нам угрожает наказание. Может кто взглянуть похотливыми глазами на женщину и утаить это от той, на которую посмотрел, так и от спутников своих, — но никак не скроет сего от Ока, никогда не дремлющего. Еще прежде, нежели человек сделает грех, недремлющее Око уже видело в душе его преступную похоть, и внутреннее неистовство, и бурное и необузданное движение помыслов. Ибо Всеведущий не имеет нужды в свидетелях и доказательствах . Посему смотри не на подобных тебе рабов. Ибо если человек и похвалит дела твои, это будет бесполезно для тебя, если не примет их Бог; также если и похулит оные человек, это нисколько не повредит тебе, если не похулит Бог. …Итак, презрим похвалу человеческую. Доколе будем унижаться и пресмыкаться по земле? Долго ли будем порываться к земле, когда Бог влечет нас на небо?»
Преподобный авва Дорофей (620)
учит:
«При безчувствии души, брат, полезно частое чтение Божественного Писания и умилительных слов богоносных отцов, памятование о страшном суде Божием, об исходе души из тела и о имеющих ее встретить страшных силах, с соучастием которых она делала зло в этой маловременной и бедственной жизни. Также полезно вспоминать о том, что мы должны будем предстать пред страшным и праведным судилищем Христовым, и не только в делах, но и в словах и в помышлениях дать ответ пред Богом, пред всеми Ангелами Его и вообще пред всем созданием.
Вспоминай также часто тот приговор, который произнесет страшный и праведный Судия стоящим ошуюю Его: идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его (Мф.25, 41). Хорошо также вспоминать и великие скорби человеческие, чтобы хотя невольно таким образом смягчилась жестокая и безчувственная душа и пришла в сознание своей греховности».
Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891)
о безчувствии и отсутствии страха смерти у людей батюшка сказал однажды (по поводу скоропостижной смерти С.):
«Вот смерть-то не за горами, а за плечами, а нам хоть кол на голове теши».
Еще говорил: «Если на одном конце деревни будут вешать, на другом конце не перестанут грешить, говоря: до нас еще не скоро дойдут».
Что будет по смерти?
О видении святым Антонием Великим прохождения душ от земли после смерти.
«Что будет по смерти?»
Чтобы напечатлеть в душах своих учеников эту мысль, святой Антоний Великий рассказывал им, что открыто было ему самому, как повествует о том святой Афанасий Великий в его жизнеописании:
«Однажды, пред вкушением пищи, около девятого часа, встав помолиться, святой Антоний ощутил в себе, что он восхищен умом, и что всего удивительнее, видит сам себя будто бы он вне себя, и кто-то как бы возводит его по воздуху, в воздухе же стоят какие-то мрачные и страшные лица, которые покушались преградить ему путь к восхождению. Путеводители Антониевы сопротивлялись им, но те приступали будто с правами, требуя отчета, не подлежит ли Антоний в чем-либо их власти. Надо было уступить, и они готовились вести счет. Но когда они хотели вести счет с самого рождения св. Антония, то путеводители его воспротивились тому, говоря: что было от рождения, то изгладил Господь, когда он дал иноческий обет, ведите счет с того времени, как сделался он иноком и дал обет Богу; но в этом отношении обвинители его ни в чем не могли уличить его; почему отступили, – и путь к восхождению Антония сделался свободным и невозбранным. После сего святой Антоний стал ощущать, что он опять входит сам в себя, и потом стал совсем прежним Антонием. Но он уже забыл о пище, и весь остаток того дня и ночь всю провел в воздыханиях и молитвах, дивясь, со сколь многими врагами предстоит нам брань и с какими трудами должно будет человеку проходить по воздуху. Тогда пришли ему на память слова Апостола Павла о князе власти воздушныя (Еф.2, 2). Ибо враг имеет в воздухе власть вступать в борьбу с проходящими по оному, стараясь преградит им путь . Почему наипаче и советовал Апостол: приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют (Еф.6, 13) и да посрамится враг, ничтоже имея глаголати о нас укорно (Тит.2, 8)».
А вот еще одно видение Антония Великого о состоянии души после смерти:
«Вел святой Антоний однажды разговор с пришедшими к нему братиями о состоянии души по смерти, и о том, где будет ее местопребывание. В следующую за тем ночь зовет его некто свыше, говоря: встань, выйди и посмотри; Антоний выходит (ибо знал, кто приказывал ему) и возведши взор, видит какого-то великана, безобразного и страшного, который головой касался облаков, а тут с земли поднимались какие-то пернатые, из которых одним великан преграждал путь, а другие перелетали через него, и миновав его, уже безбедно возносились горе. На последних он скрежетал зубами, а о первых радовался. Невидимый голос сказал при сем: Антоний, уразумей виденное! Тогда отверзся ум его, и уразумел, что это есть прохождение душ от земли и что великан этот есть исконный враг наш, который удерживает нерадивых и покорявшихся его внушениям и возбраняет им идти далее, а ревностных и не слушавших его задержать не может, и они проходят выше его. Такое видение св. Антоний принял как бы за напоминание себе, и стал прилагать еще большее старание о преуспеянии в подвигах противления всему вражескому. С той же целью т.е. для возбуждения большей ревности о чистоте жизни, рассказывал он о сем видении и другим.
Авва Кроний говорит, что однажды святой Антоний рассказывал об этом видении перед большим собранием. При чем он дополнял, что святой Антоний, перед этим видением, целый год молился, чтобы ему открыто было, что бывает по смерти с душами праведных и грешных; что у великана руки простерты были по небу, а под ним лежало озеро величиной с море, в которое падали птицы, которых ударял он рукой (Лавсаик, гл. 24). В Латинском Отечнике, в рассказе о сем дается мысль, что пернатые тогда только ударяемы были великаном и ниспадали в озеро, когда останавливались сами в воздухе ниже его рук, не имея сил подняться выше их, а которые сильны были подняться выше его рук и головы, на тех он только скрежетал зубами, смотря как они воспаряли потом к небу и были принимаемы Ангелами».