Польские переселенцы в сибири

Карта расположения села Вершина. Территория Шаралдаевской сельской администрации Боханского района Усть-Ордынского Бурятского автономного округа

На вершининском кладбище. Фото Ю. Лыхина, 2005 г.

Жилой дом в Вершине. Фото А. Вишневской, 1997 г.

История Вершины, или как поляки оказались в Сибири

Услышав польское приветствие «Дзень добры», а не «Здравствуйте», задаю себе вопрос, действительно ли я нахожусь в Сибири, в 130 километрах на северо-запад от Иркутска, на российской земле? И до момента моего появления здесь все говорили именно так. Так кто же эти люди?

В 1996 году, когда я первый раз посетила Вершину, приезд сюда не был мною запланирован - организаторы туристического маршрута на Байкал приготовили для нас несколькосюрпризов. Одним из них было посещение какого-то села.

Внешне это село не очень-то отличается от многих тысяч других, разбросанных как по европейской, так и по азиатской части России. Но уже после нескольких минут пребываниясреди жителей Вершины поляк чувствует себя почти как в Польше. Почему? Благодаря этому «дзень добры». Однако знание вершининцами польского языка на этом не заканчивается. Потомки польских экономических эмигрантов первой четверти XX века в большой степени сохранили язык отцов, и, несмотря на многочисленные русицизмы, приветливых хозяев легко можно понять.

Вершина появилась как место поселения польских шахтеров, приехавших сюда в начале XX века по реформе Петра Столыпина из Домбровского угольного бассейна. Царскимвластям необходимо было освоить сибирские земли, и в 1906 году министр внутренних дел П.А. Столыпин начал реформу, по которой крестьяне могли выйти из общины и поселитьсяна новых, слабо заселенных к тому времени территориях, получив при этом в обработку землю. Желающие выехать из западных районов империи (им была обещана помощьгосударства при переселении) поселялись на азиатских территориях. Здесь появлялись специальные склады с сельскохозяйственным оборудованием, пункты для переселенцев,бараки, школы, больницы. Кроме 15 десятин земли (1 десятина равнялась тогда 1,0925 га) переселенцы получали 100 рублей единовременной материальной помощи и скидку нажелезнодорожные билеты.

До 1918 года Польша была разделена на территории влияния, а населенные пункты (Блэндув, Олькуш, Чубровице, Сосновец и Хрущобруд), из которых происходили вершининские поселенцы, лежали в границах Российской империи. Те из жителей Домбровского бассейна, которые были привлечены обещаниями разнообразной помощи со стороны государства и решились стать иммигрантами, несколькими месяцами раньше выслали в Сибирь своих представителей, так называемых ходоков, чтобы они выбрали место для поселения. Территория для поселения была определена еще в 1908 году. Большой интерес шахтеров к переселению объясняется причинами экономического характера. Тяжелая социальная ситуация, когда, например, по данным 1911 года, в течение двух лет заработок снизился на 10 %; болезни, связанные с профессией, а также отсутствие надежд на лучшее будущее - все это подталкивало к переселению. Более зажиточные крестьяне, кроме того, видели в этом возможность быстрейшего обогащения.

Хотя Вершина была одним из многих поселений, появившихся в этих условиях, ее феномен состоит в том, что только здесь поляки, несмотря на значительную интеграцию в советское общество, до сегодняшнего дня сохранили осознание своего происхождения, язык предков (хотя и с добавлением русских слов), а также религиозные отличия. Все это имеет для них большое значение.

Однако, несмотря на обещания правительства, журналы того времени переселенческую акцию оценивали негативно. Это можно проследить в силезской прессе, например в «Kurier Zagłębia Polityczny, Społeczny, Ekonomiczny i Literacki». В 1910 году статьи, говорившие об эмиграции и реэмиграции, появлялись неоднократно, часто на первой полосе, и неотличались оптимизмом. Уезжавшие в Сибирь не чувствовали себя уверенно и безопасно, так как они оставляли прежнюю жизнь, покидали родные места и людей, среди которых выросли. Тот факт, что, несмотря ни на что, они решались на такой трудный переезд, ярко свидетельствует о тяжелой жизни, а также о надеждах, связанные с переселением. У людей, с которыми я разговаривала, очень сильна память о самых первых годах основания села. Воспоминания об этом передаются из поколения в поколение. В большинстве воспоминаний говорится о том, что главной причиной переезда из Силезии были тяжелые условия жизни и труда.

Часть недовольных условиями переселенцев вернулась в Польшу, расставаясь с возможностью, в общем-то, единст-венной, улучшить свою судьбу. Следует принять во внимание, что выдержать тяжелые условия жизни на чужбине и остаться здесь смогли только самые закаленные и самые зажиточные. Раскорчевка таежных земель, конфликты с местным населением и жизнь на первых порах в землянках или шалашах у многих людей отбили желание остаться. Возвратиться на родину тоже было тяжело, так как нужно было самим оплатить переезд и заново начать жизнь. Ведь наверняка те, кто уезжал в Сибирь, думали, что никогда в Силезию не вернутся.

Польские основатели Вершины оказались не в безлюдном крае, а по соседству с бурятами. Кроме антропологических и языковых различий переселенцам бросалась в глаза и разница в религиозных убеждениях. Для европейцев религия бурят казалась экзотикой. Близкое и постоянное присутствие единственных до того времени хозяев территории имелобольшое значение для сохранения национального сознания и своей, в том числе и религиозной, культуры поляков.

В связи с тем что переселенцы были выходцами из разных местностей, до переселения они не составляли организованной группы. Традиций совместного проживания, складывающихся в течение нескольких поколений, здесь не было. Новая общественная жизнь только должна была сформироваться.

С самого начала существования Вершины в процессе формирования и поддержания самосознания переселенцев и их потомков большое значение имели христианское вероисповедание и римско-католические обряды.

Поселенцы должны были где-то жить, но сразу построить дома они не могли в силу разных причин, одной из которых было тяжелое экономическое положение. Поэтому на безопасном расстоянии от реки Ида, вдоль ее правого берега (по другой стороне жили буряты) они выкапывали землянки, выкладывая стены деревом. Для того чтобы получить земли для занятия земледелием, нужно было выкорчевывать деревья в лесу. Появлялись ремесленные мастерские. Память о первых трудных годах живет до сих пор.

Сразу после переселения было принято решение о строительстве школы и костела, которые поставили в 1911–1915 годах. Уроки в трехлетней школе (в том числе и Закон Божий)первоначально проводились на польском языке. Это хорошо помнят только старшие жители Вершины, бывшие в то время учениками. Учителями были сами поселенцы. Затем учебупродолжали в Дундае - населенном пункте, лежащем в трех километрах по направлению к Иркутску. Это свидетельствует о том, что польские переселенцы осознавали и хотелисохранить отличия в своей культуре уже в момент поселения. Ведь наиболее значительными составляющими самоидентификации, принимая во внимание соседство бурят, были язык и религия.

В период Великой Отечест-венной войны в результате внутренних миграций в стране в селе появились представители других национальностей, а вместе с ними пришла другая религия. Я имею в виду русских, украинцев, татар, армян. Но, несмотря на это, жители Вершины польского происхождения сохранили свои религиозные ценности и отличия.

Как я уже упоминала, переселенцы из Домбровского бассейна первоначально не составляли консолидированной группы. Но хотя и приехали они из разных местностей, всех их объединяли общая культура, традиции, происхождение, а также цель и средства ее реализации. Положение эмигрантов и заселение общей территории привели к тому, что изнезнакомых между собой людей сложилась организованная группа. На дальнейшее развитие общности повлияли необходимость постройки домов, организация ремесленных мастерских, строительство школы, костела, а также соседство людей, отличающихся от поселенцев по многим пунктам. Первоначально определенным авторитетом в среде эмигрантов пользовались ходоки. На форму общественной структуры села повлиял и как опыт из истории польских эмигрантских сообществ, так и специфика России и, позднее, Советского Союза.

Так как земли для проживания поляков были выделены на территории бурят, с самого начала эти две различные группы вступили в контакт. Земля для поселенцев была выделена на высоком берегу реки Ида, там, где в нее впадает ручей Яматский. Отсюда первое название поселения - участок Ямат-ский. Но в том же году название заменили на Трубачеевский, что было связано с фамилией представителя бурятского деревенского сообщества Трофима Трубачеева, противившегося появлению здесь эмигрантов. Как уже отмечалось, суровый климат и тяжелые условия первоначального периода обустройства на новом месте вынудили часть приехавших вернуться в Силезию. В их числе были и ходоки, которые, несмотря на отсутствие дотации на обратную дорогу, вернулись назад.

Известно, что национальное, культурное, религиозное или любое другое сознание почти всегда усиливается в результате попыток его ликвидации или унификации с другим, например, с преобладающим на данной территории. Но бывает и так, что оно (сознание) поддается внешнему влиянию.

В Вершине на осознание и выражение «польскости» огромное влияние оказала общественно-политическая ситуация в России, СССР и затем опять в России. На первоначальномэтапе существования польского поселения для выражения польскости не было никаких ограничений. Например, была построена часовня для поляков, школа, в которой учили напольском языке. Ситуация радикально изменилась во времена Советского Союза: было ликвидировано обучение на польском языке, закрыт костел, предпринимались попыткилаицизации (отказ от религии) населения. Однако расцвет преследований пришелся на 1937 год. Тогда работники НКВД вывезли и расстреляли тридцать человек - наиболее уважаемых в селе людей. Эта трагедия сильно повлияла на судьбы оставшихся в живых людей, прежде всего женщин с детьми. Не было никаких восстаний, мятежей, продолжалась обычная трудная жизнь. Но все были запуганы, боялись даже учить своих детей основным молитвам. Принудительная организация колхозов в 30-е годы также явилась одной из причин обнищания и страха жителей села.

Многие годы жители Вершины не имели контактов с Польшей. Сразу после переселения в Сибирь поляки переписывались с оставшимися в Силезии родственниками и знакомыми. Но со временем они умирали, и это усложняло возможности поддержания отношений. В последние годы контакты начали возобновляться. В 1960-х годах село посетила Ханна Кралль, описавшая Вершину в одном из репортажей с востока СССР, приехали туда также репортеры польской кинохроники. Репортажи кинохроники, которые в период социализмапоказывали перед каждым сеансом, прежде всего служили индоктринации (обработка в духе определенной доктрины) общества.

Установление достаточно регулярных отношений жителей Вершины с родиной стало возможно, когда к власти в СССР пришел Михаил Горбачёв. Именно тогда в Вершину началиприезжать польские миссионеры, учителя. Это был конец 80-х - начало 90-х годов XX века.

В этот период село начали посещать польские туристы, как самостоятельно, так и группами. Моя первая встреча с Вершиной состоялась, как уже отмечалось, именно во времятуристической поездки. Туристы расспрашивали жителей об истории села, обычаях. Эти встречи имели и имеют большое значение для сохранения «польскости», помогая жителям села по-новому посмотреть на нее. Достаточно вспомнить, что президент Польши Александр Квасьневский (в декабре 2005 г.заканчивается второй срок его президентства) во время визита в Иркутск, в 1990-х годах, встретился с представителями Вершины. Эта «польскость» в настоящее время уже не ассоциируется с былыми преследованиями. Наоборот, вершининцы понимают, что, представляя отличную от других национальную группу, они вызывают больший интерес к себе.

Специфика политических и общественных отношений в бывшем Советском Союзе обусловила определенную унификацию народов и культур, находящихся на его территории.Несмотря на это, жители Вершины (я имею в виду главным образом ту их часть, предки которых приехали из Польши, а конкретно из Домбровского угольного бассейна), в большинст-ве своем сохранили язык и обычаи отцов. Если с польской речью гость встречается сразу по приезде в село (а иногда и раньше - в автобусе, когда едет кто-нибудь из вершининцев), то проявление обычаев легче всего заметить в обрядах - как религиозных, так и светских, например в праздновании именин (в России отмечают день рождения).

В заключение хочу добавить единственное: хотя мой последний визит состоялся восемь лет назад (летом 1997 г.), я уверена, что гостеприимство и приветливость жителейВершины к гостям со всего света, а особенно к полякам не подвергается эрозии. Нам остается жить надеждой, что молодежь, так же как представители старшего поколения, знает,ценит и культивирует наследство предков.

Перевод Н.А. Бартошевич

ЛИТЕРАТУРА

Bazylow L. Historia Rosji (История России). - Wrocław, 1985.

Bazylow L. Syberia (Сибирь). - Warszawa, 1975.

Emigracja z ziem polskich w czasach nowożytnych i najnowszych, XVIII–XX w. (Эмиграция из польских земель в новое и новейшее время, XVIII–XX вв.). - Warszawa, 1984.

Emigracje zarobkowe na tle wschodnioeuropejskich i polskich struktur społeczno-ekonomicznych (Экономическая эмиграция на фоне восточноевропейских и польских общественно-экономических структур). - Toruń, 1974.

Encyklopedia Powszechna (Всеобщая Энциклопедия). - Warszawa, 1973. - T. I; 1974. - T. II; 1976. - T. III, IV.

Figura L. Wieś Wierszyna. Z problematyki kulturowej polskich mieszkańców Syberii (Деревня Вершина. Из культурной проблематики польских жителей Сибири): Praca magisterskaprzygotowana pod kierunkiem prof. dr hab. J. Bachórza. - Uniwersytet Gdański, 1995.

Tożsamość narodowościowa w diasporze. Wieś Wierszyna w Obwodzie Irkutckim w Rosji (Национальное самосознание в диаспоре. Деревня Вершина в Иркутской области в России) // Etnos przebudzony. Seria: Studia Ethnologica. - Warszawa, 2004. - S. 83–111.

Wiśniewska A. Proces kształtowania się i rozwoju tożsamości etnicznej mieszkańców Wierszyny (Syberia środkowa) (Процесс формирования и развития этнического самосознания жителей Вершины /Средняя Сибирь/) // Etnografia Polska. - Т. XLIV, nr. 1–2. - S. 99–114.

Zarobki górników w Zagłębiu Dąbrowskiem (Заработки шахтеров в Домбровском бассейне) // Kurier Zagłębia Polityczny, Społeczny, Ekonomiczny i Literacki. - 30. 05. 1911 (nr. 146).

ANNOTATION

Agata Vishnevska. The history of Vershina, or How the Poles were found in the Siberia.

The article of Polish explorer is devoted to the history of the Siberian village Vershina founded by the migrated Poles at the beginning of XX century. The author considers how the countrymen of Vershina reserved their language, polish culture and national self-consciousness.

Агата Вишневская,
историк,
г. Варшава, Польша

Журнал "Тальцы" №4 (27), 2005 год

Конец XVI — начало XVII вв.: Ссылка в сибирский регион
военнопленных эпохи русско-польских войн. Общая
численность данной группы польского населения достигала 1,5
тысячи человек. По условиям Деулинского перемирия 1619 г. и
Андрусовского мира 1667 г. [Московские трактаты 1667 и 1672 гг.]
между Россией и Речью Посполитой, производился обмен
военнопленными и возвращение поляков на родину.

1760 — 1770-е гг.: Первая массовая ссылка в Сибирь
политических противников царизма в Польше — участников
так называемой Барской конфедерации (1768-1772),
выступавшей вооруженным путем против официального
правительственного курса Речи Посполитой и России.
Большинство из представителей этого движения оказались в
ссылке на территории Западной Сибири, но некоторые волею
судеб были высланы еще далее на восток и оказались в пределах
административных границ Иркутской губернии. Из
числа ссыльных барских конфедератов наиболее известным
сделалось имя Маурыцы Аугуста (Морица-Августа) Беневского
— офицера польско-словацко-венгерского происхождения, человека
необычной судьбы, прославившегося своими громкими
авантюрными приключениями, характерными для богатого на них
бурного XVIII столетия.

1794 г.: Ссылка участников национально-
освободительного восстания под руководством Тадеуша
Костюшко. Их общее число точно не установлено,
приблизительно — до нескольких тыс. чел. Один из наиболее
известных представителей этой группы ссыльных — костюшковский
бригадир (генерал) Юзеф Копэць, отбывший несколько лет в
изгнании на далекой Камчатке и оставивший ценный по
фактическому содержанию «Дневник», в котором среди прочего
отражены его впечатления при проезде через Иркутск.

1795- 1813 гг.: Ссылка отдельных представителей
патриотических организаций после 3-го раздела Речи
Посполитой и пленных из польских воинских частей,
сражавшихся на стороне Наполеона в эпоху Отечественной
войны.

1815 — 1820-е гг.: Высылка ряда участников польских
организаций «филоматов» («любители знания»; действовала в
среде студентов и выпускников Виленского университета; один из
отправленных на восток России «филоматов» — будущий
выдающийся ученый монголовед и бурятолог Юзеф (О.М.)
Ковалевский) и Патриотического общества (С.
Кшижановский и др.), поляков из состава декабристских
организаций (Ю. Люблиньский, М. Рукевич и др.).

1833 — 1850-е гг.: Ссылка деятелей конспиративных
освободительных организаций и групп в Польше и на
сопредельных землях: экспедиции Заливского, «Союза
польского народа» (организации Шимона Конарского и
«сьвентокшижцев»), «Крестьянского союза» Петра
Сцегенного и повстанцев 1846 и 1848 гг. В общей сложности
— несколько сотен человек. В их числе — целая плеяда ярких
личностей: Э. Фэлиньская, Г. Эренберг, Г. Зелиньский, Л.
Немировский, А. Гиллер, Ю. Ручиньский, Ю. Сабиньский,
оставившие большое «сибирско-польское» культурно-
историческое наследие, и многие другие.

1863 — вторая половина 1860-х гг.: Массовая ссылка
участников Польского (Январского) восстания 1863-1864 гг.
Общая численность всех репрессированных повстанцев по
официальным источникам немного превышала 18 тыс. чел.
Реальная цифра до сих пор не установлена, и мнения
исследователей по этому вопросу существенно расходятся.
К выдающимся деятелям этой эпохи принадлежат десятки
известных и заслуженных людей. Среди них ученые-
исследователи сибирского края — биолог и врач, оригинальный
общественный деятель Бенедикт Дыбовский (зачинатель
современной лимнологии и научного изучения Байкала), его
соратник по экспедициям, натуралист и изобретатель Виктор
Годлевский, геологи Ян (И.Д.) Черский и Александр (А.Л.)
Чекановский, археолог Миколай Витковский; педагог Феликс
Зенькович, художники Александр Сохачевский, Станислав
Котерля, Станислав Вроньский, Максымильян Оборский,
врачи Юзеф Лаговский, Вацлав Лясоцкий, Болеслав Свида,
Эдвард Пекарский и многие другие. Это и тысячи простых
тружеников: крестьян, ремесленников, мелких служащих,
специалистов в самых разных областях.

1870 — 1880-е гг.: Ссылка деятелей польского
социалистического и пролетарского движения. В Сибири
отбывали наказание представители многочисленных его течений и
организаций, начиная от первых социалистических групп (Вацлав
Серошевский, Станислав Лянды и др.), партии «Первый
Пролетариат» (в частности, Феликс Кон, Тадеуш Рехневский
Михал Войнич, Людвик Янович) до Польской социалистической
партии (ППС) (ее молодым деятелем был Юзеф Пилсудский —
будущий лидер возрожденного Польского государства) и социал-
демократии Королевства Польского и Литвы (СДКП и Л) (в числе ее
представителей был Феликс Дзержиньский).

1890 — 1910-е гг.: Переселение крестьянства и трудовая
эмиграция в Сибирь населения из польских регионов
Российской империи.
В период начавшегося интенсивного капиталистического
развития Сибири сюда переезжали тысячи выходцев из районов
Королевства Польского и сопредельных западных территорий
тогдашней Российской империи со значительным польским
населением (Белоруссия, Украина, Прибалтика). Поводы для
данной внутренней эмиграции были разнообразными, в основном —
экономического характера. Развитие края вызывало спрос на
дефицитные в то время специальности инженеров,
техников, учителей, врачей, экономистов, различные рабочие
профессии. Для государственных служащих действовали
различные льготы, привлекавшие перспективами поправить свое
финансовое положение, сделать карьеру. В сфере частной
коммерческой и производственной деятельности возникали
возможности выгодного приложения своего капитала. Все это
стимулировало приток в Сибирь поляков. Немало лиц польского
происхождения приложило свои силы к научному изучению
обширных сибирских пространств. Заметно пополнился контингент
переселенцев-поляков в сельские местности Сибири в период так
называемой Столыпинской аграрной реформы (1906 — 1917).
Большой приток выходцев из Польши вызвало сооружение
Великой Сибирской железнодорожной магистрали (1891 — 1901),
русско-японская война 1904-1905 гг. Характерные примеры
указанного процесса — возникновение польских
переселенческих сел — Белосток (в 189 км от Томска) в
Западной Сибири, Вершина (ок. 200 км от Иркутска) в Восточной
Сибири. Большую известность приобрел в Забайкалье Юльян
Талько-Грынцевич, служивший 16 лет окружным врачом в
Троицкосавске-Кяхте, основатель местного музея и отдела
Русского Географического общества, неутомимый исследователь в
сфере антропологии, археологии и этнографии региона.

Хотя добровольное переселение поляков в Сибирь
существенно усилилось в указанный период, в сущности оно
наблюдалось и на всех более ранних хронологических этапах
истории поляков в Сибири: военнослужащие, государственные
чиновника, католическое духовенство, отдельные предприимчивые
лица и т.д. — составляли определенную часть населения Сибири по
меньшей мере с конца XVIII и на протяжении XIX в.

1914 — 1918 гг.: Беженцы из польских районов военных
действий на территории Российской империи и
военнопленные-поляки периода первой мировой войны в
Сибири.

Это отдельная, новая тема в «сибирско-польской» истории.

1920-е гг.: История польских диаспор в Сибири.
Эта тема еще очень слабо изучена. Известно, что по переписи
1920 г. в Сибири насчитывалось 57 тыс. поляков (почти вдвое
больше, чем по данным переписи 1897 г.). Естественно, важно
было проследить их эволюцию в регионе.

Конец 1920-х гг. — 1937 г., 1939 — 1957 гг.: Депортация в
Сибирь и последующая история пребывания в этом крае
репрессированных поляков из районов Восточной, а позднее
и Западной Белоруссии и Украины, а также восточной части
Польши.

Данная тема только в последнее время получила узаконенную
«прописку» в отечественной истории, в том числе и сибирской,
региональной. Еще много усилий предстоит сделать ее
исследователям, чтобы ответить на все проблемы,
представляющие пока почти сплошные «белые пятна». Речь идет
о ссылке сотен тысяч человек. Более точными данными мы пока
еще не располагаем.

Конец 1960-х — начало 2000-х гг.: История полонийной
национально-просветительной деятельности в сибирской
части России.

Возрождение национально-культурной жизни в полонийной
среде (то есть среди поляков и лиц польского происхождения вне
Польши), а также и всех сибиряков, интересующихся польской
историей и культурой, происходило в целом по Сибири в течение
последнего десятилетия XX в. Но в отдельных случаях, как,
например, в Иркутске, этот процесс стал развиваться еще с конца
1960-х гг., когда более двадцати лет действовал Клуб друзей
Польши в Иркутске «Висла», ряд активистов которого в июне
1990 г. воссоздали Польское культурно-просветительное общество
(ныне Польскую культурную автономию) «Огниво» («Звено»).
Согласно данным переписи населения 1989 г., в Иркутской области
проживало более 3 тыс. поляков, из них в Иркутске — свыше 700
чел. Гораздо больше лиц имеет польское происхождение.

Разными путями попадали поляки в Енисейскую губернию. Со времен Ивана Грозного ссылались сюда военнопленные поляки, литвины, немцы. В XVII веке приходили с отрядами казаков-землепроходцев. С конца XVIII в. в сибирские губернии попадают тысячи каторжан и ссыльнопоселенцев из числа участников польских восстаний.

С 1890 по 1918 год происходило насильственное и добровольное переселение из западных губерний. В Сибирь в поисках лучшей доли и свободных земель устремились польские крестьяне. Этот поток усилился в годы столыпинской аграрной реформы. Именно в этот период было образовано десять польских деревень и около 70 хуторов. Сразу после заселения новых участков в 1896–1897 гг. крестьяне-переселенцы католического вероисповедания начали ходатайствовать об образовании приходских участков и о постройке католических церквей. Костелы были построены в Красноярске и Ачинске, деревнях Конок, Креславка, Лакино.

История маленькой деревеньки Александровки Краснотуранского района началась в далеком 1896 году. По воспоминаниям старожилов сначала на участок таежной сибирской земли, носивший название Кожуховский, с Волынской губернии (Житомирская область, северо-запад Украины) прибыли первые семь первопоселенцев, желавших поселиться на свободных землях Сибири: Михаил Дора, Иван Рогал, Яков и Александр Керш, Филипп Криспин, Филипп Сиско и Фридрих Гузик.

Мазуры – первые переселенцы

Жители Волыни, называвшие себя мазурами и частично немцами, бросили родные края и ехали за тысячи километров. Сибирь встретила переселенцев с распростертыми объятиями: личная земля – пока глаз хватает; лес и река рядом. Место, где решили обосноваться переселенцы, находилось на севере Минусинского уезда. Первым его облюбовал житель села Кортуз Кожуховский, построивший в этом таежном раю свой дом. Место было раздольное, живописное и благодатное. Прибывшим с далекой Волыни «разведчикам» оно понравилось. Трудолюбивые крестьяне нашли свободное место на отдаленном угорье, выкопали землянки, отвоевали у тайги огромные поля, засеяли их хлебами, построили дома и подсобные помещения. Через пять лет некоторые переселенцы смогли продать в уездном городе Минусинске по две телеги зерна.

Так как среди поляков преобладали мужчины, стали появляться смешанные браки. В семьях переселенцев рождалось много детей: 8-10 ребятишек было нормой для польской семьи. По большому счету все александровцы друг другу если не близкая, то дальняя родня. И фамилии сохранились со времен первых поселенцев: Сидлик, Круско, Павельчик, Габрат, Криспин. В 90-х годах XIX века в Кожуховке было 368 жителей, державших 68 единоличных хозяйств.

Все взрослые в семьях были верующими. В будни работали не покладая рук, а в воскресенье собирались в одном месте и проводили служения: проповедовали, пели, беседовали. Жили единолично. На свободных от леса местах сеяли хлеб (рожь, пшеницу), картофель, лен, коноплю, разводили скот. Сами ткали ткани, из них шили одежду. Образцовый порядок в хозяйстве трудолюбивых поселенцев привлекал в деревню все новых жителей. Вместе с деревней росла и община баптистов, сохранившаяся до сих пор.

Среди жителей Кожуховки был приехавший с пятью сыновьями энергичный и общительный Александр Керш, который пользовался уважением и непререкаемым авторитетом и был избран руководителем местного Совета, проводил коллективизацию. Это в его честь в 30-е годы деревню переименовали в Александровку. В 1933 году образовался колхоз имени Розы Люксембург. Тех, кто не захотел в него вступить, садили в тюрьму. Колхоз был крепким: в нем была пимокатка (еще в ней выделывали шкуры и шили сапоги), курятник, свинарник, конюховка, сливотделение, маслобойня (делали растительное масло).

Свободная и счастливая жизнь александровских поляков закончилась с началом репрессий и Великой Отечественной войны. Были аресты по доносам за «контрреволюционную деятельность». В 1937-м арестовали почти всех мужчин села, в том числе и Александра Павельчика, дедушку моего мужа Николая Круско. Второго августа 1937 года он был расстрелян в Минусинской тюрьме. Другой дедушка Август Круско, бывший офицер царской армии, председатель колхоза, умер от голода на Магадане. А до этого был обыск, после которого вывезли из дома все самое ценное, в том числе и продукты. Семья осталась умирать голодной смертью. После этого пришлось бабушке вступить в колхоз.

Долюшка женская...

В 1941 году всех молодых мужчин, а чуть позже и женщин отконвоировали в трудармию. У штурвалов тракторов встали Ольга Сидлик, Альбертина Тевс, Марта Шмедко, Евгения Рябцева (Гузик), окончившие в Краснотуранске курсы комбайнеров.

В 1943 году и этих женщин забрали на лесоповал в Свердловскую область и Бурятию. В трудармию были отправлены и родители Николая Августовича: Э. Павельчик и А. Круско. Им было только по 16 лет. Положение репрессированных мало чем отличалось от положения уголовников – конвой, унижения и произвол начальства, смерть от голода и непосильной работы в уральских шахтах.

В родные места начали возвращаться только в 1947 году. Иван Гузик, попавший после лагеря в трудармию, умер от истощения, как многие другие больные и искалеченные, умиравшие по пути домой и даже в стенах родного дома. Родители Н.Круско прибыли в родную деревню в 1947 году.

Жизнь постепенно входила в нормальное русло. Создавали семьи, рожали детей, работали в колхозе и на собственном подворье. И везде был порядок – любили и умели трудиться александровцы!

В 1963 году совхоз соединился с Кортузским совхозом-миллионером, директором которого был Клочков. Жить стали получше, людям начали выдавать хлеб на трудодни, приобреталась новая техника. Затем отделились от Кортуза, создали в Александровке совхоз «Передовой». Появился в деревне новый магазин, строились дороги и жилье. В 1965 году открылась в Александровке восьмилетняя школа, объединившая три жилых дома, через два года построили новую школу. В 1978 году возвели телевышку, начались трансляции передач, и народ стал приобретать телевизоры.

Когда-то деревня имела две улицы, вторая (не очень большая по размеру) называлась Причепиловкой, как бы случайно прицепившаяся к главной добротной улице.

Приглашение на свадьбу

До сих пор любят свою малую родину жители этого таежного села. Некоторые традиции предков забылись, но многие любовно хранятся в памяти потомков первых переселенцев. Не все жители сегодня знают свой язык, иные лишь понимают, но говорят с трудом. Еще в 80-х ребятишки дома и в школе на переменках разговаривали по-польски.

Готовят поляки разные национальные блюда (за годы жизни в украинской Волыни и русской Сибири их кухня смешалась с немецкой и белорусской): драники, капусту с мясом, кислые (с кислым молоком) и сладкие супы, печеную немецкую ривель-куху, мазурские вушты (фушер) и русские пельмени. Интересен обычай: на Пасху в деревне принято обливать человека в постели водой, взятой из ручья в то время, когда «солнышко играет».

Деревенские свадьбы, проходившие по польским традициям, остались лишь в памяти некоторых сельчан. Вот только слова глашатая – «прозка» не забылись с годами: «День добрий, пане-господаре! От субботы на неделе просе я вас на веселе. Кабы ви так добри были, ютро на веселе прибыли… Просе конежу овсу, а мне, молодому, просе Румке жина доброге», – говорил зазывала, въезжая на своей лошади прямо в дом к хозяевам, приглашая их на свадьбу.

Чтобы лошадь не пугалась, и ей на ливали «для храбрости». Старинные фотографии дают представление об одежде молодоженов. У невесты на голове был венок из цветов и разноцветных лент – символ целомудрия. У жениха и пяти неженатых «друганов» костюмы также были разукрашены цветами и лентами. Когда молодожены шли, в их честь стреляли из ружья патронами, заряженными цветными бумажками наподобие конфетти. Свадьба, на которую приглашали всю деревню, длилась три дня.

Разъезжаются люди из села, лишь несколько десятков семей остались в этом таежном краю. Многие односельчане приезжают на лето. И хотя деревня со славной историей постепенно теряет своих жителей, тем не менее многие трудолюбивые «господаре» работают и держат большое хозяйство, во многих семьях по трое и более детей, которых они достойно воспитывают и которым дают образование. Все перенесли люди этой деревушки. Коренных поляков в селе осталось мало.

Нина Круско, с. Майское Утро (АП)
газета "Идринский вестник" №2, 2017 г.

Поляки – западнославянский народ, основное население Польши. В Иркутской области диаспора формировалась на протяжении нескольких веков в ходе репрессий и миграции. По данным Всероссийской переписи населения 2002 г. на территории области проживает 2298 поляков.

Расселение поляков в Сибири

Начало ссылки в Сибирь положили в 1593 г. жители города Углича, проходившие по делу народного возмущения, связанного с убиением царевича Дмитрия. Принявший их город Пелым стал первым ссыльнопоселенческим сибирским острогом. Знаменательно, что вместе с первыми ссыльными из Углича попал и медный колокол весом 19 пудов 20 фунтов, и, как свидетельствует летопись:

"...с отсечением уха, в наказание за возмущение жителей Углича при кончине царевича Дмитрия (15 мая 1591 г.)..."

Колокол был установлен в городе Тобольске - воротах в Сибирскую страну. Ссыльный колокол погиб в одном из пожаров Тобольска.

Известно, что поляки были среди казаков, ушедших за Урал еще с Ермаком Тимофеевичем. Выжившие из них во множестве сражений и суровых условиях сибирских походов добились немалых военных успехов, сами стали настоящими сибиряками, а кое-кто и казачьими атаманами. Но таких было крайне мало.

В 1668 г. Сибирский приказ расписал 22 шляхтича с семьями, посланными служить в сибирские города. В 1775 г. в Селенгинском уезде появились крестьяне, сосланные по воле помещиков вместе с беглыми раскольниками из Польши, и получившие наименование здесь “семейских” или “поляков”. Насчитывалось уже 1660 ревизских душ.

Настоящий, пусть подневольный, но все-таки, наплыв польской культуры в Сибирь и Иркутск, в частности, пришелся на вторую половину XIX в. после подавления восстания 1863-1864 гг. Большинство невольников этого периода являлись дворянами и лишь небольшую часть составляли солдаты из крестьян. Некоторые из них уехали из Сибири по амнистии 1841 и 1956 гг. По разным источникам, в Сибирь за три года было отправлено от 18 до 22 тысяч польских патриотов. Часть ссыльных отбывала наказание в Восточной Сибири, в частности, на Нерчинской каторге, а затем выходила на поселение в Западное Забайкалье.

Половина из числа ссыльных получила наказание в виде “водворения”, остальные ушли на каторгу (3894), поселение (2153), “на житье” (2254). Вместе с ссыльными прибыло 1830 человек. Так, в ссылку проследовали жены Клечковского, Люри, Сокольского, Сосновского, Хлусевич, Доллер, Ястремского, Гедеоновского и др.

Сосланные поляки нередко протестовали против каторжного произвола. Так, в ноябре 1865 г. в с. Сиваковой на Ингоде они участвовали в волнениях среди ссыльных. В июле следующего года поляки подняли восстание на Кругобайкальской дороге, после которого последовало распоряжение генерал-губернатора Восточной Сибири М. Корсакова переселить польских ссыльных в самые глухие места губернии. Участились факты неповиновения, протестов, побегов, политической агитации. Польские ссыльные по делу “Пролетариата” (1884 г.) принимали активное участие в Карийском бунте.

Прибытие в Сибирь участников польского восстания 1863 г. положило начало Нарымской ссылке, где оказались несколько десятков повстанцев. Многие из них умерли, не выдержав тяжелых условий, другие бежали или уехали после отбытия срока ссылки, небольшое число попало под амнистию 1883 г., некоторые же, из числа предприимчивых, остались в Нарыме. Амнистированные, пробыв на родине несколько месяцев, разорившись, возвращались в Сибирь, к тому же многие ссыльные поляки были уже женаты на русских.

Внуки бывших нарымских ссыльных – Завадовский, Родюков и др. – продолжили начатое дело и вели здесь торговлю, имея магазины колониальных товаров. Они скупали за бесценок у остяков и тунгусов пушнину, у местных крестьян мясо, рыбу, кедровый орех и отправляли в Томск и Тюмень. С конца 1880-х гг. на весь Балаганский округ (левый берег р. ) были известны крупнейшие предприниматели, а в прошлом польские повстанцы Герман и Маевский. Их влиятельное заступничество, с которым приходилось считаться исправнику, помогало многим политическим ссыльным региона. Недалеко от них, на берегу р. Ангары, поселенный после выхода с каторги, открыл “питейное заведение” бывший страстный борец за независимость Польши Войцех Комар.

Вышедший на поселение в Верхоленск в 1880-е гг., а затем Иркутск, другой польский политссыльный Юзефат Огрызко активно занялся разведкой новых золотоносных районов. Этот польский повстанец в 1864 г. был приговорен к смертной казни, замененной затем 20 годами сибирской каторги. Долгие годы он находился в полной изоляции сначала в Акатуйском, затем Вилюйском остроге и являлся единственным узником этого тюремного замка до конца 1871 г. Для освобождения места прибывшему сюда Н.Г.Чернышевскому Огрызко перевели на поселение.

Польская колония в Иркутской губернии

В Иркутске сложилась большая колония польских ссыльных. По воспоминаниям Агатона Гиллера, в городе было не менее 150 поляков. В 1868 г. из двух крупных столярных мастерских , по производству мебели, одно – Роберта Рейхарта – политического преступника. Здесь столяров, токарей и учеников работало 7 человек. Среди трех красильных заведений города одно принадлежало политическому преступнику Осипу Круликовскому.